Ради него

Чарльз проснулся от кошмара. Точнее, сразу от нескольких. Ему снились крики, иглы и мертвенно-белый свет. Где-то хохотала Эмма, по полу стучали небольшие ноги карлика, которому все почему-то пожимали руку и которого называли «сэр», а голос Эрика раз за разом просил Чарльза не умирать. Профессор подскочил на кровати, испуганно сбросив одеяло. Он не был привязан ремнями, не лежал на операционном столе, а был всего лишь в кровати, окружённый подушками и сонными мыслями учеников. Голову едва заметно кольнуло, и Ксавьер сразу же испуганно оборвал прорывающуюся наружу телепатию. Нет, он больше не хотел испытывать тех мучений. Ему было мерзко осознавать иррациональный страх перед собственной силой, но пока побороть его было слишком сложно. Чарльз повернулся на бок и попытался опять уснуть, но сон не шёл. Вместо него приходили только мысли. «Интересно, а что Эрик сейчас делает? Спит, скорее всего, это же очевидно!» Профессор сам себя обругал за недогадливость. Часы показывали половину третьего ночи, и, естественно, Эрик спал. По крайней мере, Чарльз был в этом уверен. С недавних страхов мысли как-то сами собой переключились на магнетика. Вспомнились ощущения его широкой груди, когда он прижимал к ней Ксавьера, его голос с редкими мягкими нотками, какие проскальзывали, только когда он обращался к нему, его сильные руки… Чарльз зажмурился, как будто закрытые глаза смогли бы его спасти от неожиданно хлынувшего в низ живота жара. Мысли заскакали быстрее, вытаскивая из памяти утренний поцелуй, все прикосновения и воспоминания об Италии. Да, та пьяная ночь теперь не была слабым очертанием, она развернулась в полной красе, представив внутреннему взору профессора картину целиком. В мельчайших деталях стали ощущаться фантомные ласки и горячие поцелуи Эрика на нежной коже груди и шеи, лёгкая дрожь пробежала по позвоночнику, когда Чарльз вспомнил ощущения языка Леншерра, касающегося его сосков; стоны буквально застыли в горле телепата. Прикрыв рот ладонью, второй рукой он повёл вниз по телу и несильно потёр ощутимую сквозь неплотную ткань пижамных штанов выпуклость. Ощущения вспыхнули так ярко, он едва успел сдержать рвущийся с губ сладкий стон. Чарльз поспешно достал руку из-под одеяла и лёг на спину, стараясь унять сорвавшееся вмиг дыхание. Вглядываясь в тёмный потолок, он с трудом сдерживал себя, чтобы не пойти вниз, к источнику своего возбуждения, и не отдаться ему. Это было так просто: всего лишь спуститься на первый этаж, зайти в боковую комнату и лечь под тёплый бок Эрика, который видит десятый сон. Так легко и так соблазнительно! Чарльз даже стал рисовать в голове свой путь. Он так задумался, что очнулся, только когда споткнулся о ковёр в гостиной. Свой мысленный путь он почти полностью проделал в реальности. Справедливо рассудив, что до своей комнаты ему идти дальше, чем до Эрика, он с затаённым предвкушением пошёл в очевидном направлении. Красться по спящему дому было глупо и до смешного нелепо, Чарльз чувствовал себя каким-то героем-любовником, пробирающимся к объекту страсти. Ему самому казалось это идиотизмом, но от очнувшегося ребячества избавления не было. Ноги уже не подкашивались от слабости, голова не кружилась впервые за долгое время, а настроение было слишком игривым, чтобы оставаться в постели одному. Чарльзу хотелось почувствовать ставшее таким родным тепло и дыхание Эрика. Добравшись до нужной двери почти на цыпочках, стараясь не скрипеть старыми половицами, Ксавьер осторожно толкнул дверь. Всё его настроение разом исчезло, как только он увидел даже не расстеленную, пустую кровать. Эрика в комнате не было. Там царила темнота и тишина, не тронутая чьим-либо дыханием. Чарльз потрясённо схватился за косяк в попытке устоять на разом ставших ватными ногах. В виске неприятно запульсировала кровь, а горло пересохло. Ксавьер кое-как добрёл до дивана и буквально рухнул на него. Шокированный разум профессора стал спешно подкидывать идеи, куда мог пропасть Эрик, но ни одна не пугала так сильно, как догадка, что он всё-таки ушёл. Да, именно, он просто ушёл. Чарльз ему надоел своей беспомощностью и наивной верой в человечество, и он оставил его, как тот и боялся. Скорее всего, Эрик отправился создавать собственную армию мутантов, сильных и выносливых, а слабый профессор стал ему лишь обузой, так в чём был смысл и дальше оставаться с ним? Он не видел другой причины отсутствия Эрика в доме. На нападение это не было похоже, украсть магнетика, не перебудив все этажи, было невозможно. Конечно, он мог бы поехать в город, но Чарльз был уверен, что он бы сказал ему о своих намерениях. Вывод был один: Эрик покинул его. Дрожь медленно, но верно стала охватывать тело телепата. Он как будто сразу постарел на несколько лет. Глаза против воли заволокло пеленой слёз злости и обиды. Шею заломило, и Чарльз опустил лицо в ладони, смутно ощущая, что эмоции окончательно предают его, стекая солёными дорожками по лицу. Заскрипели половицы, и послышался сонный зевок. Ксавьер испуганно сжался, стараясь сделаться невидимым, чтобы не показать свои постыдные для мужчины проявления страданий. В коридоре слабо моргнул свет и погас. – Блин, – прозвучало знакомым с детства голосом, и шаги направились в гостиную. – Столько мужиков в доме, а лампочку приходится менять мне… Голос Рейвен Чарльз узнал бы из миллиона других, но это его не обрадовало. Меньше всего он хотел бы, чтобы сестра увидела его в таком состоянии. – Ну и где среди этого хлама я найду… Ой! Судя по звуку, девушка что-то испуганно выронила. Причём это что-то грохнуло так громко, что Чарльз был уверен, что на звук сбежится весь дом, однако ни одна дверь не открылась. Все мирно продолжали спать. – Чарльз, это ты? – в темноте Рейвен на ощупь осторожно присела на диван. – Тебе стало плохо? Разбудить Хэнка? Он может лекарства дать… – Не нужно, всё хорошо, – Чарльз поспешно стал вытирать рукавом следы своей слабости, радуясь, что лампочка в коридоре перегорела так вовремя. – Ты почему не спишь? – Пить захотела. Слушай, может, я за Эриком схожу? По-моему, у тебя голос странный... Голос Чарльза действительно дрожал, а после упоминания имени магнетика дрожь пошла по всему телу. Стараясь справиться с прорывающимися рыданиями, он снова закрыл лицо. – Нет, я серьёзно, давай я разбужу его, – девушка решительно встала с дивана, но профессор успел схватить её за запястье: – Не надо, пожалуйста, просто иди спать, – в его голосе несколько раз отчётливо проскользнули всхлипы. Это было провалом. Теперь Рейвен точно не уйдёт к себе в комнату. – Чарли, всё хорошо? Ты плачешь? Что случилось? – вопросы посыпались как из ведра. – Ответь мне! Не становись своим нервнобольным другом, поговори со мной! Очередное упоминание Эрика что-то сломало в держащемся из последних сил телепате, и тот против воли действительно заплакал. Ему хотелось разозлиться, обругать Леншерра, возненавидеть, в конце концов, но вместо этого в груди неприятно болело, а слёзы обжигали лицо. То, чего он так боялся последний месяц, всё же произошло. И если раньше Чарльз мог себя успокоить неизбежностью такого исхода, то теперь всё изменилось. Он уже не мог просто смириться с мыслью, что Эрика больше не будет рядом, что он больше не одарит его привычной саркастичной улыбочкой, не будет спорить о судьбе человечества, не сыграет в шахматы, не дотронется… Леншерр больше не был для него просто хорошим другом. Рейвен чувствовала себя неуютно, сидя со старшим и всегда сильным братом, который был для неё опорой, но теперь впервые показал слабость. Девушка не знала, как нужно вести себя в такой ситуации, просто потому что раньше никогда с таким не сталкивалась. И она не придумала ничего лучше, кроме как принести Чарльзу стакан воды, который тот выпил залпом. – Может, всё же расскажешь, что случилось? Обещаю, никто не узнает, что ты умеешь плакать. Ксавьер хмыкнул. Сестра всегда умела вызвать его улыбку, да и вода помогла немного прийти в себя. – Эрик ушёл, – профессор немного переоценил целебные свойства воды, его голос всё так же трясло. – Скорее всего, навсегда. – Что? С чего ты взял? Да он от тебя на шаг не отошёл с того момента, как спас. Хотя он и раньше редко терял тебя из виду. – Ты не понимаешь, меня взяли в плен из-за моей наивности. Эрик уверен, что я слаб, а зачем ему слабые, когда он всё время говорит про войну? Он ушёл. Его нет в доме, можешь проверить… – Хочешь сказать, что он ушёл только из-за того, что ты доверился этому Фредерику? – Рейвен чувствовала себя дико неловко, стараясь успокоить брата, но его убитое состояние не оставляло ей выхода. – Не только, – Чарльз отвёл взгляд, забывая, что в темноте его всё равно не видно. Он вспомнил собственные нелепые страхи, когда он боялся прикоснуться к Эрику на людях, запретил и близко подходить, когда они вернулись в Америку. Всё это запросто могло довести Леншерра. – Были ещё некоторые моменты. – Послушай, я не знаю, что у вас там было в отпуске… – Ничего не было! – Чарльз прикусил язык. Даже сейчас, даже сестре он не мог признаться в том удовольствии, что получал, находясь с Эриком. – Тогда в чём проблема? – Рейвен поняла его выкрик по-своему. – Ты сам знаешь, что Эрик неуравновешенный и вспыльчивый. Помнишь, как на нескольких тренировках он едва не убил тебя? К тому же ты сам злился, что он постоянно говорит о людях, как о каких-то тараканах. Вы же с ним совершенно разные! – Нет, не правда, ты не знаешь его, – Чарльз немного растерялся. Доводы девушки были логичны, но он почему-то не мог согласиться с ней. – Я не хочу его терять. Я… он мне очень дорог. Рейвен улыбнулась. Так вот, в чём было дело. Всё до смешного очевидно. Чарльз радовался, волновался, сиял улыбкой, страдал - и всё это из-за Эрика. Диагноз был однозначен: – Ты любишь его. Называй всё своими именами. – Люблю? – Чарльз на секунду застыл. Как сложно было признаться самому себе. Ещё сложнее было сказать это вслух. Жаркие прикосновения Эрика, его близость, его улыбка – всё пронеслось перед ним, и профессор сдался: – Да, я люблю его. Чёрт, почему он ушёл, когда я понял это? – Можешь найти его, – Рейвен сдержала сонный зевок. – Он вряд ли будет прятаться. Более того, я уверена, что он вовсе не навсегда ушёл, а ещё вернётся. Чарльз не разделял позитивных взглядов сестры, ему стало только тяжелее. Осознание истинных чувств пришло слишком поздно. Чарльз знал: он мог бы остановить Эрика, если бы вовремя всё понял, но этого не произошло, и теперь он потерял его. Сам остался виноватым. Слёзы с лица давно высохли, а больше давать им волю Ксавьер не мог себе разрешить, да и не особо хотелось это делать. Вместо былых скачков эмоций на него навалилась только неподъёмная усталость и собственная вина. Разговор с Рейвен не принёс облегчения. Девушка это заметила: – Чарли, ну правда, он не мог просто так уйти… – Хорошо, я тебя понял, – телепат с трудом поднялся на слабых ногах. – Давай пойдём спать, кажется, я слишком устал. – Тебе не лучше? – Всё в порядке, я нормально себя чувствую, а теперь иди в комнату. Чарльз, схватившись за перила, стал аккуратно подниматься на второй этаж. Его плечи были больше обычного ссутулены, а отросшие волосы спадали прямо на лицо. – Придушу Эрика, если увижу, – еле слышно прошептала Рейвен, наблюдая за несчастным братом.

***

Эрик и Пьетро вернулись рано утром. Машину им пришлось сменить ещё в городе, так как военный джип слишком бросался в глаза, поэтому около дома теперь стояла недорогая иномарка, неотличимая от сотен других. Максимофф выскочил из авто первым. Ночь без сна мало повлияла на его неуёмную энергию, и даже неутешительные результаты разведки не смогли испортить его настроения. Магнетик вышел следом за ним. Следы усталости не коснулись и его, но опущенный взгляд выдавал сосредоточенные размышления. Увиденным у особняка он был обеспокоен гораздо больше, чем его пепельноволосый спутник. Оказалось, Эрик был прав: Правительство действительно объявило на них охоту. Количество людей в военной форме у школы зашкаливало. Не было похоже, чтобы что-то внутри разрушили, но, совершенно точно, люди прочно обосновались на каждом этаже школы. За время их непродолжительной разведки караул несколько раз сменился. На место вполне бодрых солдат пришли ещё более крепкие и готовые к военным действиям люди. Эрик примерно предположил, как пробраться в здание, даже нашёл несколько слабых мест, но для выполнения всего этого нужно было гораздо больше мутантов, чем сейчас было в доме Логана. Допустим, они бы смогли выгнать людей из школы, чтобы пробраться в подвал к Церебро, но держать оборону необходимые полчаса они были просто не в силах. Людей было и так слишком много, а если мутанты нападут, то к ним добавится ещё и национальная гвардия. Леншерр обречённо выдохнул. Ему предстояло рассказать всё это Чарльзу и остальным. Конечно, после таких новостей они падут духом, но Эрик поклялся себе, что просто так не позволит им поддаться людям и проиграть. Как только они с Пьетро вошли в дом, парень тут же завалился в любимое кресло, закинув ноги на подлокотник. Эрик не обратил на него внимания. Да, Максимофф действительно не был лишним на разведке и несколько раз хорошо помог, но сейчас магнетику было как-то не до него. Обитатели дома постепенно просыпались. Первым из своего лабораторного подвала выполз на свет Хэнк. По его виду сложно было сказать, спал ли он вообще эту ночь, но по блаженной улыбке можно было понять, что он явно чем-то доволен. Затем из комнаты вышел Логан. Вяло обведя взглядом гостиную, на долю секунды задержавшись на задремавшем в кресле Пьетро, он скупо поздоровался и вышел во двор. Эрик понимал, что ещё слишком рано, но всё же решил подняться к Чарльзу. В конце концов, он мог просто подождать, пока тот проснётся. Он уже стоял около его комнаты, когда услышал торопливые шаги на лестнице. – Эрик! – Рейвен быстро догнала его и резко вцепилась в воротник водолазки, так что Леншерр даже не успел сообразить, когда она впечатала его в стену. Да, иногда чревато было забывать, что в своём синем обличии она была гораздо сильнее обычной девушки. – Где ты был всю ночь? – А с чего это я должен перед тобой отчитываться? – Эрик без особых усилий перехватил её запястья и сжал так, что Рейвен пришлось отпустить его. – Чарльз искал тебя, – девушка скривилась от боли, – он был в ужасном состоянии. Магнетик оторопел. – Отпусти, мне больно. Эрик, больно! Эрик, отпусти мои руки, – последнюю фразу девушка произнесла, молниеносно трансформировавшись в Чарльза. Леншерр едва ли не отпрыгнул от неё, буквально одёрнув всё ещё сжимавшие хрупкие запястья руки. – Что с ним случилось? Ему плохо? – Было ночью, – Рейвен попробовала изобразить то состояние профессора, но удалось только воспроизвести покрасневшие от слёз глаза. Подёрнутое внутренней болью лицо брата у неё не получилось. – Он думал, что ты его бросил, потому что он слабый, а ты презираешь слабых. – Он сейчас в комнате? – голос Эрика стал ледяным. Похоже, что услышанное его серьёзно разозлило. – Должен быть. Послушай, Чарльз же ещё не восстановился, он слишком слаб, и любые потрясения для него… – Где он? Старавшаяся успокоить взбесившегося магнетика Рейвен врезалась в его спину, когда последовала в комнату Чарльза. Выглянув из-за широких плеч, она заметила только пустую кровать и вмиг осипшим голосом прошептала: – Ночью он в комнату вернулся…. Эрик отпихнул девушку в сторону и в несколько широких шагов оказался на первом этаже. Единственное место, куда мог пойти телепат, было левее по коридору. Дверь в их прежнюю комнату была немного приоткрыта. Магнетик с такой силой толкнул её, что она врезалась в стену, и примерно с той же мощью захлопнул за собой. Чарльз, до этого лежавший на кровати, обняв подушку, на которой раньше спал Эрик, испуганно подскочил: – Что? Эрик? Я?.. – Ожидал кого-то другого увидеть? – Леншерр уже собирался приблизиться к шокированному спросонья Чарльзу, но в дверь забарабанили, и пришлось ненадолго прерваться. – Чарльз здесь, он в порядке, живой и здоровый. Больше нас не беспокой. – Рейвен и слова не успела вставить, а перед её лицом уже вновь захлопнулась дверь. Девушка ещё несколько секунд удивлённо вглядывалась в деревянную поверхность, а потом беззлобно пнула её и ушла к себе. На сегодняшний день разборок и нервных перепалок для неё было слишком много. Эрик не обратил внимания на удаляющиеся шаги. Его взгляд был прикован к потрясённо моргавшему со сна профессору: – Ты думал, что я ушёл, да? Оставил тебя? – Эрик, я не знал, что думать! Ты просто пропал, вот я и решил… – Чарльз стал приходить в себя, уже соображая, что магнетик вовсе не покинул его, а сейчас стоит в двух шагах. Только улыбка его не обещала ничего хорошего. – Решил, что я просто бросил тебя? После того, как рисковал жизнью, чтобы спасти? – Эрик подошёл вплотную. Его суровое лицо заставило Чарльза опасливо вжаться в стену, к которой была подвинута кровать. – Прости, я не знал… Ты же никогда не горел желанием оставаться с детьми и рутиной школы, поэтому я… Леншерр не дал ему договорить. В пару коротких движений он запрыгнул на кровать, повалил ошарашенного профессора и придавил его руки по обеим сторонам от головы. Чарльз начал яростно брыкаться, но любые попытки освободиться оставались безуспешны. Эрик был сильнее, а телепата ещё изредка сковывали вспышки слабости, но он упорно продолжал сопротивляться. Магнетик раздражённо закатил глаза и чуть сильнее сжал руки. Чарльз сдавленно зашипел и затих, недовольно уставившись на победителя в их короткой схватке. – Терпеть не могу ни детей, ни твою затею со школой, – зашептал Эрик, склонившись совсем близко к лицу профессора. Тот зажмурился. – А ты не думал, что я остался ради тебя? Ксавьер даже не успел сообразить, что только что услышал, а его уже вовлекли в жаркий поцелуй. На этот раз вся нежность полетела в тартарары. Эрик заявлял свои права, он целовал жадно и остервенело. Руки Чарльзу он завёл чуть выше, передавив одной ладонью, а освободив вторую, вцепился ею ему в волосы. Телепат отчётливо почувствовал вкус крови. Эрик укусил его! Причём довольно ощутимо. Чарльз хотел было возмутиться, попытался хотя бы ответить, но рука магнетика с волос перешла на шею, а язык в долю секунды сломил любые попытки воспротивиться захватническому поцелую. Длинные пальцы чуть сдавили горло профессора, и перед его глазами поплыли круги. Он и так задыхался в жарком поцелуе, а теперь и вовсе стал хватать воздух через раз. Увидев, что Чарльз теряет связь с реальностью, Эрик отпустил его, напоследок несильно царапнув коротким ногтями еле загорелую шею. Ксавьер задышал свободнее, рвано, отчаянно, но совершенно восхищённо. – Что мне ещё сделать, чтобы доказать тебе, что уходить я не собираюсь? – Эрик с интересом кинул взгляд на скрытый пижамными штанами член Чарльза. Тот, как и его хозяин, одним своим видом молил о продолжении недавнего безумства. – Это? – Леншерр положил ладонь на пах профессора, отчего Ксавьер выгнулся, в беззвучном стоне приоткрыв рот. Прикосновение Эрика разнесло по всему его телу тысячи маленьких вспышек, затмив по ощущениям слабое удовольствие от ночного неуклюжего касания себя. Магнетик дотронулся как-то так, что Чарльз на секунду забыл, что нужно дышать. Эрик улыбался, наблюдая за искажающимся в наслаждении лицом телепата. Он хотел его. Чёрт, желание было так велико, что хотелось наплевать на то, что сейчас утро, что стены тонкие и что за ними куча учеников. – Мистер Леншерр! Сэр, вы спите? – ученики всё же не дали на себя наплевать и решили напомнить о своём существовании в самый неподходящий момент. – Пьетро говорит, что мы не сможем вернуть школу. Это правда, что там сотни военных? Проснитесь, пожалуйста! Единственное, чему порадовался Эрик, было то, что постучавший в комнату ученик всё же знал элементарные правила приличия, а не стал врываться, как Рейвен в первый день. Но всё равно это было невыносимо! Опять им помешали! Опять! Леншерр решил, что если и пойдёт освобождать особняк, то это будет хотя бы ради того, чтобы вернуть свою комнату с большой кроватью и надёжным замком. – Пьетро ходил к школе? – взгляд Чарльза стал немного осмысленнее, хотя щёки всё ещё горели. – Мы ходили. Я и он. Поэтому меня и не было ночью. Я не сказал, чтобы лишний раз не волновать тебя. Ксавьер вздохнул и поднялся. Его возбуждение всё ещё было заметно, но шкаф с одеждой стоял рядом, поэтому за грубой тканью джинсов он смог бы скрыть его. Стоит ли говорить, что у профессора появилось стойкое желание чем-нибудь ударить Эрика? Тот ему принёс едва ли не большее количество волнения, когда просто пропал из дома, вместо того чтобы сказать, куда направляется. Но всё уже было в прошлом. Магнетик сидел в паре сантиметров, Чарльз чувствовал его тепло и слышал дыхание. Тело всё ещё горело и отчаянно желало новых прикосновений, а остальное можно было пока послать к чёрту. Пора было прекращать лежать в постели и снова становиться директором. Нужно было отвоёвывать школу.