«Полукровка, или Приключения Геймера»

Сохнет трава, задохнулись глухие трубы, Клятвы слова против воли прошепчут губы. Мне не дано знать, что сказало мне — «Прими!»… Злое, как кровь, вино любит играть с людьми.

***

Каким же было моё удивление, когда я не смогла произвести на свет ни единого звука, словно кто-то по мановению волшебной палочки лишил меня дара речи. Я не успела испугаться, как услышала столь знакомый и столь ненавистный голос Интерфейса, раздавшийся словно внутри моей черепной коробки. Пренеприятнейшее чувство, скажу я вам… Нет, не скажу. Не могу по техническим причинам. — На твоём месте я бы не отказывалась, — по её тону казалось, что она слегка усмехнулась. — И да, можешь отвечать мне мысленно, я услышу. Голос я забрала на время, пока ты не передумаешь. «Ничего я не передумаю, — резко подумала я, даже не представляя, как я буду объясняться с недоумённо смотрящей на меня Артемидой. — Это очень заманчивое предложение — бессмертие и всё такое, но… Никогда не влюбляться — это слишком.» — Подумаешь, любовь… — она с особой пренебрежительной интонацией произнесла последнее слово, как будто её резко затошнило от одной мысли о подобном чувстве. Меня это сильно покоробило. Что-что, а любовь не то, о чём можно так говорить, если уж углубляться в философию. Я в довольно нецензурных выражениях объяснила Высшей Силе всё, что я думаю по этому поводу, но та лишь фыркнула, а моё горло словно сдавило удавкой. Я захрипела, хватаясь обоими руками за шею, пытаясь нащупать шнурок, но пальцы лишь скользили по коже. Никакой верёвки на шее не было, но мне ощутимо не хватало воздуха, а перед глазами заплясали чёрные точки. Богиня слегка обеспокоенно положила свои руки мне на плечи и заглянула в закатывающиеся глаза. — Евгения, дитя, что с тобой? — Так вот, милочка, — сладко зашептала над ухом Интерфейс, пока Артемида пыталась понять первопричину моего удушья. — Я тебе обещала уровень игры — хардкор, вот и исполняю. Я своё слово держу и легко тут тебе не будет. Получи мой второй квест, солнышко. Я приказываю тебе, мой дорогой сим, принести клятву богине луны и охоты, вступить в ряды вечных дев и… Ах да, будь счастлива. Она слегка ослабила незримую удавку, дав мне судорожно вздохнуть. Я захрипела, а из глаз потекли слёзы, стекая влажными дорожками по грязным щекам. Не хочу, не хочу… Это великая честь — присоединиться к божественной охоте, стать частью новой семьи и обрести вечную жизнь, силу и юность. Но одновременно с этим это великое проклятие. Ведь никогда не любить, это всё равно что вырвать своё сердце из груди и упрятать его за семью печатями, за сотнею замков. Жить-то буду, но толку от такой жизни… Соглашусь — сознательно обреку себя на вечность без этого прекраснейшего чувства. Да, говорят, любовь может приносить чудовищную боль, но не попробовать невозможно. Только вот… умереть в шестнадцать я не готова. «Я принесу клятву, Интерфейс, — я возблагодарила небо за то, что в мыслях не слышно отчаяния и слёз. — Отпусти…» — Приноси, — довольно приказала женщина, возвращая мне голос и ослабив удавку на шее. — Простите, госпожа Артемида, я потеряла достаточно крови после битвы, — оправдала свой приступ я, а девочка-богиня понимающе кивнула мне, отпустив мои плечи. Я не понимала, как такая могущественная женщина не могла почувствовать присутствие злой силы и нападение прямо у неё под носом. Какой же властью должна обладать треклятая Высшая Сила?! — Высшая — вот ключевое слово. Может, для своего мира я и слабачка, но мой мир родился сам, из сгустка магии, когда этот мир и все его божества получили своё начало от человеческой фантазии и вашей, читателей, веры в его существование. Эта вера была настолько сильна, что вы все дали толчок созданию совершенно реального и волшебного мира. Тут я почти что всесильна и клянусь, мне тут по вкусу играть. — Госпожа… — сипло начала я. — Госпожа Артемида, это честь для меня стать одной из ваших охотниц! Что я должна делать? Честь, не спорю. И тяжкая ноша. Но жажда жить сильнее всего во мне, ведь я всего лишь подросток, толком не поживший ещё на свете. У меня нет и не будет уже того юноши или мужчины, за чью любовь я готова буду спуститься в подземное царство прямо сейчас, гордо вскинув голову в ответ на угрозы Интерфейса. — Повторяй за мной, — сказала богиня. — «Вверяю себя покровительству богини Артемиды». — Я… я вверяю себя покровительству богини Артемиды, — мой голос дрожал. Должно быть, она подумала, что это я от торжественности момента. — «Отныне любое мужское общество мне безразлично, я принимаю вечный обет девственности и присоединяюсь к охоте». Я запнулась после слова «любое», а Интерфейс угодливо не оставила мне выбора, потянув за удавку, словно намекая. Я с каким-то остервенением и решительностью договорила слова вслед за божеством и внутри словно что-то оборвалось вместе с последующими словами вечной девы. — Я принимаю клятву назвавшейся мне Евгенией, — торжественно сказала Артемида. Пламя костра стало ярче, озарив лицо рыжеволосой. Удавка исчезла, а я разрыдалась от нахлынувшего странного облегчения, прижав ладони к лицу, чтобы хоть как-то скрыть слёзы, и беспрестанно извиняясь. Божество в облике десятилетней рыжей девочки ласково и легко коснулась тонкими пальчиками моих волос и на душе потеплело. Словно напротив сердца возник крохотный плотный комочек сияющего света, согревая своим пламенем. Он будто обещал мне дать равносильную замену любви, обещал силу и энергию, любящих сестёр и добрую госпожу. Свет обещал мне вечность, полную чудес, и я так хотела ему поверить. Слёзы утихли, а я утёрла лицо. Раны чудесным образом исцелились, даже не понадобилось тратить драгоценную амброзию. — Извините мою эмоциональность, госпожа, — тихо повинилась я, а богиня кивнула, принимая мои слова. На лоб опустилась какая-то тяжесть, а переносицу обожгло холодом. Я пробежалась кончиками пальцев по возникшему тонкому обручу, охватывающему голову и изгибающемуся на лбу наподобие опустившегося вершиной вниз треугольника. Я думала, что такое украшение было только на артах, но не в каноне. По книгам только Зоя носила венчик на голове, знак старшей. Получается, рядовым охотницам полагался обруч. — Это пройдёт, — кивнула она в ответ на мои слова. — Становление охотницей излечит не только раны телесные, но и душевные. Отлично, она думает, что я психически нестабильная истеричка. Богиня не далека от истины, после перемещения на ту полянку у меня нервы ни к чёрту, кажется. — Помни о своей клятве, — сказала Артемида. — Перед тобой — новая жизнь. — Да, госпожа, я буду это помнить. А так же то, что клятва, вырванная насильно, не является нерушимой. Меня принудили принести этот обет под угрозой мучительной смерти. Не думай, Интерфейс, что я этого не понимаю. После этого меня представили остальным охотницам, которые к завершению обряда посвящения одна за другой вынырнули из чащи леса, держа в опущенных руках серебристые луки. На них были надеты одинаковые парки, волосы всех оказались заплетены в косы, открывая взглядам миловидные лица, и почти у всех на лбу светились тонкие серебряные обручи. Лишь у одной из старших, в которой я опознала Зою, в тёмных волосах таинственно мерцал венчик. Спутницы Артемиды были прекрасны, но всё же их госпожа, хоть и была младшей, была красивее их всех вместе взятых. В разговорах с новыми сёстрами прошла вторая половина суток и одна из девушек, Лили, пригласила меня на ночлег в самую крайнюю палатку, что та делила со второй охотницей, Мирандой. Она была полукровкой, дочерью одной из младших богинь, но отреклась от неё в пользу служения охоте. Шли дни, недели… Я облачилась в форменную парку и получила в дар лук и колчан со стрелами, которые охотница может призвать из любой точки пространства. Меня учили охотиться в команде и попадать по цели, хотя бы стоящей на месте. Желательно — в упор, в этом случае можно просто ткнуть наконечником стрелы. Потом у меня начало получаться, но я всё равно предпочитала сражаться данным мне в первый день клинком, за что к исходу пятого месяца получила кличку «Мечник». Интерфейс молчала. Я молчала тоже, предпочитая не часто размыкать уста. Тоска по дому снедала меня живьём, а образы родителей и брата постепенно стирались из памяти, от чего становилось ещё больнее. Спустя три месяца после моей клятвы я впервые взяла в руки карандаш и бумагу, по памяти набрасывая лица родных и друзей, что пришлось покинуть. Пусть хоть так останутся со мной, на белом листе, сложенном пополам дважды и упрятанном во внутренний карман парки напротив сердца. За то время, что я провела путешествуя вместе с охотницами Артемиды, я так и не встретила никого знакомого. Я имею ввиду, знакомого по книгам, конечно же. Всем моим прочим знакомым тут просто не было места, увы… Ни заумной блондинки Аннабет Чейз, ни сатира Гроувера или сына бога морей, Перси Джексона, о ком, собственно, и была серия книг. Даже других, не упомянутых Риорданом полукровок я не замечала, а, возможно, просто не признала в тех подростках детей богов и смертных. Мне простительно, ведь, если не считать Миранду, то я ещё ни одного не встречала вживую. Словно лагерь лунного божества специально выбирал себе место для привала подальше от их возможных мест появления. Ещё где-то через приличный отрезок времени я случайно услышала… Ладно-ладно, подслушала, признаю! Так вот, мне стал известен разговор двух ребят младшего школьного возраста, на которых я наткнулась в одном из городков Америки. Слово за слово и я выяснила свою временную точку нахождения. Тогда руно только-только вернули, а Талия, дочь Зевса, воскресла. Это были события из финала второй книги, а значит, — по скромным прикидам — Интерфейс закинула меня почти в самое начало истории. Ну вот, опять я вспомнила эту женщину, а так хотелось её забыть… В память врезались все события первых дней и я могу, закрыв глаза, моментально восстановить в сознании свою спальню, гостиную и серый джойстик в моей руке, папину саблю, которую я до сих пор храню, а так же белый проклятый туман, перенёсший меня за зелёный холм. Позволь мне тогда Высшая Сила просто пройти несколько километров вперёд, а не перенесла бы меня в тот магазин, то я вскоре вышла бы к Лагерю Полукровок. Меня бы, возможно, признали и я бы поселилась среди своих братьев и сестёр по крови. И не было бы этой клятвы вечной девственности и равнодушия. Нет, охотницы Артемиды стали мне семьёй, я вдоволь налюбовалась пейзажами и стремительными погонями за чудовищами… Я научилась стрелять из лука, могла легко отмахать большое расстояние через бурелом и не устать почти ни капли. О, да, в моём нынешним положении было множество плюсов и робкая надежда счастливо прожить вечность согревала моё сердце в ненастье и холода. Знаете, за это время я почти смирилась с новой жизнью. Ключевое слово — «почти». Высшая Сила, покорная лишь своей гордыне, лишила меня всего и два года слишком мало, чтобы забыть обиду, но достаточно, чтобы позволить себе не сойти с ума. Богиня луны и охоты была права, когда сказала, что становление охотницей излечит мою душу. Это так, боль утихала. Что толку рыдать о том, чего не вернуть? Если кто-нибудь сейчас смог бы прочесть мои мысли, он бы скривился — разве можно себя так жалеть?! Поэтому я… Я обещаю, если нет даже шанса вернуться… Я клянусь, что перестану сожалеть о том мире! Слышите все?! Клянусь, и эта клятва дана добровольно! Подумать страшно, с моей первой встречи с Высшей Силой минуло целых два года. Мне так и не исполнилось семнадцать. И не исполнится никогда, как и восемнадцать, девятнадцать… Я не состарюсь. Не умру. Буду вечно юной и нужной своей новой семье. И Стикс меня поглоти, если то, что я перечислила — не прекрасно!