Она давно и трогательно взаимна

Такое чувство, что я сплю и не могу проснуться. Отчасти это счастливый сон, но лишь отчасти. Он затянулся уже на несколько дней и ломает меня своей нереальностью. Что было полчаса назад? Ты в душе, а я сметаю стеклянные осколки в угол. Успеваю обдумать твою фразу «встречать меня каждый день», и не поверить ни единому слову. Так проще. Не придется испытывать боль разочарования. Мне непривычно, что ты в моем номере в столь поздний час, поэтому нервничаю. Почему-то, когда мы наедине, я не знаю, о чем с тобой говорить. Так было и раньше. А сейчас еще хуже. Мало того, что в моей голове хаос: я не понимаю тебя, не понимаю, что происходит, но одновременно и схожу с ума от любви. Чем ты ближе, тем сильнее обжигаешь. Я получил тебя, как подарок перевязанный ленточкой на Рождество от мифического Санта Клауса, и приложением – такой калейдоскоп эмоций, что не знаю, сколько я выдержу. Сейчас я мечтаю, чтобы ты побыстрее вышел из душа, забрался со мной под одеяло и разогнал своей страстью не только меланхолию, а все остальное, что мучает мою душу и несчастные мозги. Пока я нервно кусаю губы в ожидании Хи, телефонный звонок вырывает меня из раздумий. — Хён, передай Хиниму, что завтра за нами придет машина в пять утра. В пять, а не в шесть. Хорошо? Калейдоскоп начинает свое движение. Кто еще знает, что Хиним у меня? Стараюсь сделать голос равнодушным, чтобы Хёк ничего не понял. — Хорошо, Хёкки. Ммм… А кто еще знает, что Хиним у меня? Вот прям так и спросил. Я просто удивительно тормознут, когда волнуюсь. — Да все, — Хёк слегка удивлен. — Мы играли в карты… ну, и немного пили… он сказал, что ты без него не можешь заснуть, откланялся и ушел… Фантазия услужливо рисует эту картину. Она мне как удар под дых. Какая блажь заставила тебя оповестить об этом всех? С каких пор ты так откровенен и главное, почему? Это не похоже на обычную пометку территорий. И без такой огласки никто не рискнет шагнуть в твои владения. Кроме Кю, который не дает мне покоя, есть еще одна причина: я не хочу, чтобы кто-то знал о моей личной жизни. Разве не нужно было поинтересоваться и моим мнением? Хёк давно положил трубку… Однако, через пять минут я уже забыл об этом разговоре. Клянусь кредиткой Ли Сумана, Хичоль сдержал свое обещание и это была незабываемая ночь... И я бы не хотел ее повторить. — Ты же знаешь, что я люблю ужастики! Поэтому мы будет смотреть «У холмов есть глаза»! А так как я боюсь, ты будешь смотреть со мной! Переодетый в пижаму Хи отбирал у меня пульт от телевизора. Я же поставил себе задачу, чтобы он этот кордон не прошел. Смотреть ужастик, ночью? Да он рехнулся! Я вообще не могу такое смотреть. Хи не так силен, но вырвать эту проклятую штуковину из его рук не удавалось. Был еще один способ: вытащить диск и выбросить его в мусорку. Но с Хичолем так поступать нельзя. Учитывая его упорство, мне придется посмотреть фильм, но я хотел оттянуть этот прелестный момент как можно дольше. В конце концов, устав от возни на кровати, я сдаюсь. А что поделать? Когда на твоей шее 12 человек катается, появится не только одышка и желание где-нибудь в тишине отлежаться денек-другой. Любитель острых ощущений, сразу повеселев, укладывается мне на спину, безжалостно ерзая на моем радикулите, нажимает «пуск» и достает из-под одеяла заныканную мной пачку чипсов. Может, я слишком самолюбив, но еще никто из моих… хм, любовников так со мной не обращался. С таким положением меня мирит лишь то, что Хичоль уж очень нежно и мило целует мне шею. Такие детские поцелуи, как у первоклашки. Но так приятно, что я намериваюсь получить удовольствие от ерзающего на мне Хи. От него пахнет шампунем, и весь он влажно-теплый после душа. Наконец, он успокаивается и кладет свой подбородок на мою макушку. Удобного, я вам скажу, мало, однако фильм я смотреть все равно не собирался, поэтому утыкаюсь лицом в одеяло, на котором лежу. Остается продержаться в таком виде полтора часа. О, как я наивен! Во-первых, с первых звуков фильма меня пробивает неприятная дрожь, а во-вторых, Хичоль и не думает пугаться в одиночку. Он красочно комментирует мне происходящее на экране, добавляя от себя предположения, которые и Хичкок побоялся бы снимать, вопит, что «сейчас кого-то наверняка сожрут» и «смотри, вот ужас-то!», крошит мне за шиворот чипсы, хватает меня за уши руками, и вообще вцепляется в мое бедное тело каждый раз, когда ему страшно. Под конец фильма, я уже еле сдерживаюсь, чтобы не скинуть его на пол… По счастью, в этом мире ничто не вечно. Фильм милосердно заканчивается и Хичоль ложится рядом, поворачивает меня к себе и губами в чипсовых крошках чмокает в губы. От этого мое недовольство стихает, но не исчезает полностью. А Хи, без каких-либо переходов, выдает: — Чонсу, я хочу купить распашонку для Хибома. И ведь правда, по глазам его вижу, что сейчас его волнует именно эта распашонка. Это меня все еще трясет от пережитого ужаса, и ноет спина. А Хичолю хоть бы что, он уже забыл, что у холмов есть глаза, блин! — Ты так же и с… Я вовремя прикусываю себе язык. А Хи беззаботно слизывает крошки с губ, глядя на меня, и гипнотизирует своей безмятежностью. «Ты так же и с НИМ себя ведешь»? Хах. Ты это хотел спросить, Чонсу? Нет, я не прыгаю на нем, у него и без меня все болит. Но зря ты об этом вспомнил. Я так старался забыть, что напился сегодня в хлам. И стоя в душе, понял, что не смогу с тобой переспать. Знаю, ты ждал, только я тоже не машина, и я умею чувствовать. Уж прости за эти «Холмы», но злым ты мне нравишься больше, а то ведешь себя, как амеба. Ты собирался меня любить, почему же в твоих глазах одно восхищение? Это так унижает… Хочешь, чтобы я сам тебя добился?