Stronger than fate/Сильнее судьбы

Тот, кто приходит при свете свечи, Если должен был прийти раньше, Наталкивается на закрытую дверь И должен уйти в темноту ночи. Лизетта Вудворс-Риз

      Отель «Атланта» был не последним местом в Вене. Не смотря на четыре звезды, он всегда с величием встречал своих гостей и пользовался популярностью как у иностранцев, так и у местных жителей.       Сегодня воскресение, двадцать седьмое августа. Да, вы верно подметили, лето подходит к концу. Дни стали короче, а ночи — длиннее. Но, я скажу вам, просто адской жаре это ничуть не мешает. +30 стабильно держится вот уже которую неделю. Ну, возможно, это даже к лучшему. Кто знает, когда у нас ещё выпадет возможность понежиться тёплыми деньками под палящим солнцем.       Один из владельцев «Атланты» любезно предоставил нам холл отеля на несколько дней. Ну, как «любезно предоставил», весь процент его «любезности» зависел сугубо от процента, положенного в его и без того толстый кошелёк. Все стены были обклеены массивными старинными обоями, которые хранили в себе атмосферу восьмидесятых годов. Было немного мрачновато, но эта проблема легко решалась несколькими дополнительными лампами, светильниками или же свечами. Такая обстановка приводила постояльцев гостиницы в замешательство, но, в то же время, у них, где-то глубоко внутри, зарождалось любопытство, что заставляло пройти дальше и взглянуть из-за чего устроили такой переполох.       Всё было слишком просто: послушав совет Джулии, я несколько дней обдумывал, как мне правильно поступить. В конце концов я решился сделать то, чего так долго боялся, а именно — показаться людям. С каждым днём я всё больше работал и создавал новые картины, которые, всенепременно, выставлялись на продажу. Вскоре я получил несколько заказов, за что получал вдвое, а то и втрое больше. Одним из заказчиков оказался местный ценитель искусства. Его так вдохновили мои работы, что он организовал мне выставку, где все желающие могли так же приобрести парочку картин кому-нибудь в подарок, или же себе в удовольствие. Да, эта выставка не была столь грандиозной и масштабной, но для начала мне и этого вполне достаточно. К тому же, если всё пройдёт удачно, то декан обещал засчитать мне курсовую автоматом, ведь не каждый студент в академии способен открыть собственную выставку. Расположение своих работ выбирал я сам. По одну сторону висели пейзажи, а по другую — портреты, владельцы которых дали разрешение на их показ. Так же было несколько картин на разную тематику: тут была и моя картина на экзамен — два силуэта, идущих по ночной дождливой аллее; здесь красовалась и работа для зачёта — два маленьких мальчика и домик на дереве. Но, как и на любой другой выставке, здесь была жемчужина автора, моя жемчужина. Никто и никогда не видел её, это была моя тайна, мой скелет в шкафу. Возможно я был конченым влюблённым дураком, но после очередной ночи, проведённой с Сашей, я запечатлил его на холсте. Запомнил картинку и воссоздал её разноцветными красками на полотне, максимально пытаясь оживить, будто боясь, что однажды… Обнаженное тело, наполовину прикрытое лишь белой атласной простынёй; расслабленные мышцы, светлая прядь, спадающая на лоб. Александр Дэвис, лежащий во всей своей красе, небрежно бросивший руку на соседнюю подушку и просто мирно спящий. Настолько лично, настолько красиво и, в то же время, грязно, сексуально, интимно и…тепло… Тепло не от самой картины, а от того, что невооруженным глазом видно любовь, с которой она появилась на свет. Любовь к человеку, видящего сны… Стоя с бокалом шампанского в руках и рассматривая её вновь, я чувствую боль, ненависть и…любовь… Да, боль от предательства любимого человека. «Время лечит» — эхом звучит в голове голос Алисы. Да, лечит, но его прошло ещё слишком мало. Ненавижу ли я его? Я не знаю. Сейчас очень сложно понять, что именно я чувствую после всего, что сделал. Любовь и ненависть… Ненависть и любовь… Такая тонкая грань, как две стороны одной монеты: подбрось и жди ответа. Может поэтому решение продать эту картину и избавиться от неё навсегда было бы правильным, но в нижнем правом углу на позолоченной табличке было выгравировано «Не продается». — Знаешь, Артём, ты настоящий талант, — пролепетала Алиса, отпивая глоток из своего бокала. — Изобразить этого урода во всей красе, при чём сделав его и правда сексуальным, нужно постараться. — Девушка никогда не была скупа на слова. — Ну, ты перегибаешь. Стараться мне не особо-то и пришлось. Считай, что сфотографировал. — Но он всё равно козёл, как бы красив не был. — А ещё она прямая, как путь коммунизма. — Давай не будем сейчас об этом говорить? Сегодня такой важный для меня день. Вон, смотри, сколько людей пришло, — мы повернулись, и я молча кивнул в зал, ведь народу и правда собралось не мало. — Конечно, извини, — сестра виновато опустила голову и притихла. Я улыбнулся. Она выглядела сегодня потрясающе: длинные волосы, стянуты в высокий конский хвост, лёгкий макияж, но яркая алая помада, что явно делала Алису заметной на сегодняшнем вечере. То-то я смотрю, что представители мужского пола так и не сводят с неё глаз, особенно тот чернявый парень у бара. Фигуру обтягивало изумрудное платье до колена, а на худеньких ножках красовались элегантные чёрные туфли-лодочки. На правой руке аккуратно свисал серебряный браслет с множеством подвесок, подаренный мною на окончание семестра. Он предавал её образу утончённости и скромности настолько, насколько мог, ведь других побрякушек Алиса надевать не стала. Я осторожно взял её за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Тебе не за что извиняться. Всё нормально, — сестра понимающе улыбнулась и вернулась к своему шампанскому. Вечер набирал обороты, умеренно входил в своё русло. Я пришвартовался у бара, всё равно делать больше нечего, и приложился к виски, ибо шампанское не мой напиток. — Добрый вечер, — на соседний стул в своей элегантной манере и строгости присела женщина — Джулия. Не смотря на атмосферу, она не отходила от своего привычного стиля психолога, поэтому одета была в белую блузу и классический чёрный сарафан. Волосы заколоты, очки надеты. Прочем, да… — Добрый, — вежливо ответив, опрокинул остатки виски в рот и показал бармену жест «повторить». — Должна признать, вы великолепно справились со своей задачей, выставка просто шикарна, — она улыбалась, но так и не посмела ничего себе заказать. — Спасибо, но это просто скромная выставка начинающего художника, не более. Могу я вас угостить? — Да, не откажусь, спасибо, — женщина развернула свой корпус на сорок пять градусов и теперь сидела прямо за барной стойкой. — Бармен, мне ещё стакан виски, а даме - ваш лучший коктейль, — парень послушно кивнул и удалился делать заказ. — Но я бы не назвала выставку настолько уж скромной, — продолжила Джулия. — Гостиница, в которой мы находимся, не из дешевых. — Это не имеет значения, — буркнул я, смотря на свой стакан. Чего добивается эта женщина? Наши сеансы давно закончены. Я благодарен, что она решила прийти, и почти уверен, что пришла она по приглашению Алисы, но вновь копаться в своей голове я не позволю. — Как знать, — Джулия не двухзначно пожала плечами и припала губами к коктейльной трубочке, пробуя напиток. — Ну, а как у вас дела? — Решил перевести я тему разговора. — Да как у психолога могут быть дела? — она рассмеялась. — Один пациент краше другого, но зато это не дает мне скучать и думать о своих проблемах, когда они есть у других людей. — Мне просто интересно, какие у неё могут быть проблемы? — Мистер Солтыс, — наш разговор прерывает Сара — мой менеджер. Сегодня она занимается продажей картин, поэтому бегает быстрее, чем любой спортсмен. — Да? — Я оторвал свой взгляд от Джулии и обратил внимание на девушку. — Прошу прощения, но у нас возникли проблемы. Вы не могли бы… — Да, конечно, — не дал я ей договорить и принялся подниматься. — Прошу извинить, Джулия, но мне нужно идти. — Конечно. Рада была встретиться, — она протянула мне руку для пожатия. — Взаимно, — сломав все стереотипы, я взял женщину за руку, перевернул тыльной стороной и поцеловал, от чего психолог впала в ступор. Я не мог скрыть своей злорадной ухмылки. Отойдя от бара, мы с Сарой прошли к ресепшну, где, собственно, и осуществлялась продажа картин. Там было только двое служащих и сама Сара. — Что случилось? — поинтересовался я. Мы остановились возле стойки, где хорошо было видно зал. — Один мужчина хочет купить картину, — тихо начала девушка. — И? В чём проблема? Продай, мы для этого сюда и приехали — продать картины. — Нет, — Сара замялась и оглянулась. Что такое? — Сара? — Он хочет купить ту картину, что не продается. — Тогда объясни ему, что она не продается. — Я пыталась, но он и слушать ничего не хочет. Сказал, что готов заплатить любые деньги, лишь бы забрать её отсюда. Сказал, чтобы я лично попросила вас продать её. — Нет, ни за какие деньги. Где он? Я сам объясню. — Возле картины, но… — злость подкатила как-то сама собой, и я бросился в зал. — Нет, мистер Солтыс, это ещё не всё, — девушка вцепилась за мою руку, думая, что так остановит меня, но я не обратил внимание. Сара бежала сзади, я слышал, но упорно шёл вперёд. — Мистер Солтыс, Артём! Да послушайте же вы наконец! — крикнула она, отчего я резко затормозил. Да что такое? — Что?! — гаркнул. — Этот мужчина, он… — Что?! — Сару явно пугал мой настрой, но всё же она настырно держала мою руку. — Он изображён, — тихо сказала девушка и я не сразу разобрал слова. Изображен? Что она имела в виду? Один из моих заказчиков что ли? Решив проверить свои догадки, я обернулся и посмотрел в сторону картины. Высокий мужчина, одетый в чёрные брюки и белую льняную рубашку, и правда стоял и с большим интересом разглядывал мою работу, сложивши за спиной руки. Так, Артём, просто успокойся, не злись. Сделав глубокий вдох и соответствующий выдох, я направился к нему. — Извините, — начал я, — это вы хотите приобрести мою картину? — Мужчина разжал руки, но не повернулся. — Да, — короткий ответ из-за спины. Что? И на этом всё? — Простите, но… — Она не продается, — закончил за меня парень и начал медленно поворачиваться. — Я знаю, но, думаю, имею полное право купить её. Не помню, чтобы я соглашался быть выставленным на всеобщее обозрение. — Что? Голос. Неужели… Я поднял голову и посмотрел на стоящего передо мною человека. — Какого чёрта? — Единственная фраза, которую я мог выговорить в этот момент. — Здравствуй, — знакомый голос раздался как гром среди ясного неба, вызвав табун мурашек по всему телу. Разлился, будто невидимый ручей и пробежался всюду. Сердце сдавило точно в тисках. Я с трудом сглотнул сухой шершавый ком в горле, в ушах взрывался пульс. Он стоит рядом и улыбается, как обычно всего в шаге от меня, а я пожираю его глазами, пытаясь найти знакомые черты. Жгут глаза из-под острых густых ресниц, беззвучно шевелятся бескровные губы. Его глаза… Они такие же — карие. Кареглазый блондин… Это его особенность и его карма. В груди стало горячо и больно. Сердце вылетало, будто пташка-пленница, пытающаяся выбраться из мёртвой хватки железной клетки. В мире вдруг стало оглушительно тихо и пусто, будто во всем зале сейчас остались лишь мы двое. Не было ни гостиницы, ни служащих, ни выставки, ни картин, ни гостей. Были лишь мы, -смотревшие друг на друга и застывшие во времени. Стоявший напротив меня человек просто улыбался. Светлые волосы были аккуратно уложены, но всё та же непослушная прядка падала на лоб, как и на картине; лицо бледное, острые скулы, губы, будто вырезанные скульптором, были приоткрыты, так и манили прикоснуться к ним. Почувствовать вкус, ощутить дыхание, теплоту… Знакомые до последней чёрточки линии. Рука сжалась, по венам понёсся оглушительный перестук двух сердец — моего настоящего и вымышленного — Александра. То, что так яростно пытался забыть эти полгода вернулось в один миг. Я боялся этого. Я этого желал. Уже не в состоянии сдержаться, я закрыл глаза, хотя бы так спасая себя от рвущихся наружу эмоций, и растянул губы в дикой, неконтролируемой улыбке. А может это сон? Мне не раз он снился. И вся эта выставка… Скорее похоже на сказку, нежели на суровую реальность. Найти этому объяснение лучше я не мог. Стоило себя ущипнуть. Ай, чёрт… Больно! — Ты думаешь, это сон? — Видимо, Саша заметил мой глупый поступок. Я открыл глаза, дабы убедиться в обратном. Нет, это всё-таки он. — Мы можем поговорить? — Что? Он хочет разговора? Будто в приступе я машинально начинаю мотать головой. — Артём? — Нет, Александр, говорить мы не будем. Я не хочу говорить, хватит. Развернувшись, я, как перепуганный подросток, бросился в толпу. Аж самому стыдно, что так жалко сбежал. — Артём, подожди, — услышал я вслед, но останавливаться не собирался. Возле ресепшна свернул в какой-то коридор и пнул первую попавшуюся дверь. Обычный номер, но думать, почему он не заперт у меня ни времени, ни желания не было. Сзади хлопнула дверь. — Артём, выслушай меня, — Саша сделал шаг, а я попятился назад. — Не подходи, — выставил руки вперед, надеясь, что это и правда защитит меня. — Артём, даю тебе слово, я тебя не трону, — парень выставил руки под стать мне, только смысл другой, успокаивающий. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Я обошел большой столовый стол, тем самым ограждая себя. — К тебе приехал, — он стал в самом центре комнаты, умиротворенный и довольный жизнью. Должен признать, что выглядел он, как всегда, прекрасно. Сразу видно, что у человека всё хорошо и его ни что не гложет. — Ко мне? — Вырвался лёгкий смешок. Я даже не сразу понял, что это мой.  — Да. — По тебе не сильно скажешь, что ты скучал, ночами не спал, переживал, мучился… — Внешность обманчива, знаешь. — Ох, ну да, как же это я запамятовал! Ты готов головой об стенку биться, но никогда не позволишь себе плохо выглядеть. — Артём, перестань. — Чего ты хочешь? — Буркнул я. Нужно быстрее закончить этот разговор, если можно его таковым назвать. — Тебя вернуть, — спокойно сказал парень. Вот чего-чего, а этого я вообще не ожидал и начал тупо ржать. Да, ни с того, ни с сего. Похоже, несколько стаканов виски всё таки дают о себе знать. Называется «Вас снимает скрытая камера». Скажите, куда нужно ручкой помахать? — Саш, уезжай, ладно? Мне больше нечего тебе сказать. — Я направился к выходу, но меня схватили за локоть, удерживая. — Стой, — грубо сказал Дэвис. — Хм, а ты всё тот же, — заметил я. — Извини, — он переменился и отпустил мою руку. — Я просто хочу поговорить. — А я не желаю с тобою разговаривать. — Я прошу тебя, — полушепотом сказал Саша, смотря прямо мне в глаза, будто пытаясь заглянуть в душу. Сердце оказалось где-то в пятках, я сглотнул. Артём, возьми себя в руки, не дай чувствам взять верх. — Только быстро, — я вернулся на своё место, опираясь на стол и сложив на груди руки. — Прости, — прошептал Александр. — Что? — в той же манере переспросил. — Прости меня, — прозвучало уже громче. — Я давно простил тебя. Это всё? — А ты изменился. — А ты нет, — нервно. — Мне плохо без тебя, — он сделал шаг вперёд, но я крепко стоял на ногах. — Всё стало не так, когда ты уехал, но я не понимал этого, когда ты был рядом. — Его дыхание рядом обожгло кожу. Я хотел отступить, но сзади был стол, по бокам — его руки, а прямо — он. — Отпусти меня, — прошептал я, опустив взгляд на его губы. Столь желанные губы… НЕТ! Саша даже с места не сдвинулся. — Ты должен выслушать меня. — Я ничего тебе не должен, — сердце бешено стучало, пульс отбивал ритм в висках, дыхание становилось прерывистым, и где-то с глубины незаметно подкрадывался страх. Но чего я боялся? Потерять контроль? — Саш, я прошу тебя, отпусти, — почти взвыл я. Находиться в такой близости было невыносимо тяжело. — Артём, — дверь неожиданно открылась и за ней я увидел растерянные глаза сестры. Саша опустил руки и повернулся. — Нам пора идти. — Да, сейчас. — Здравствуй, Алиса, — любезно прозвучало таким властным голосом из его уст. Но ответа не последовало, она лишь сверлила его холодным взглядом. — Я жду тебя на улице, — девушка кивнула в сторону и скрылась. — Мне пора, — я двинулся следом за сестрой, но меня опять не пустили. — Да пойми же ты… — Знаешь что я понял? — Наконец не выдержал, резко развернулся и посмотрел на Александра. В глазах читалось непонимание. — Что твоему слову нельзя верить, — посмотрев на свою руку, крепко сжимающую мою, Саша разжал пальцы и отпустил меня. Он дал слово, что не тронет меня, но… Простояв ещё с секунду, я выдохнул, выпрямился и покинул помещение. Второпях выбежав на улицу, я вдохнул глоток свежего и такого необходимого воздуха. Нужно срочно успокоиться и привести мысли в порядок. — Ты как? — Алиса стояла у машины, ждала меня. Я лишь кивнул и пошёл к ней. Мы оба, видимо, понимали, что слова сейчас лишние. — Сара отправила оставшиеся картины к нам, — я опять кивнул, сел в машину. Сара молодец, она отлично выполнила свою работу. Надо будет добавить ей процент. Мы ехали, казалось, целую вечность. В общежитии было темно. Почти все разъехались по своим домам на каникулы, осталось лишь несколько человек. На ватных ногах я добрался до своего этажа, открыл дверь, включил свет. Алиса ещё раз спросила в порядке ли я, на что получила ещё один кивок, и пожелала остаться на ночь со мною, но я её отговорил. Нет, сейчас мне лучше побыть одному. На полу, склонившись к кровати, стояло три картины, которые только что привезли грузчики. На них небрежно была наброшена белая простынь. Я налил себе в стакан очередную порцию виски и отбросил простынь в сторону. Меня не интересовали все картины, я смотрел лишь на одну, ту, что стояла в центре, что была больше других. Вроде смотришь на одну картину, а видишь совсем другую: он, входящий в класс в школьной форме, с безупречной лучезарной улыбкой; он, обращающий на тебя своё внимание; он, пытающийся соблазнить тебя; он, запихивающий в тебя еду, только бы ты не был голоден; он, безжалостно трахающий, а в следующий день — безумно страстный и нежный; он, пьяный в твоей ванной, с бутылкой вина; он, покупающий продукты и жующий твою стряпню; он, смотрящий с тобою фильм, ужинающий в ресторане, рисующий… Просто он… Тот, кого ты пытался забыть. Но почему сейчас? Почему, когда я начал хоть немного приходить в себя, ты вновь появляешься и портишь всё? И словами не передать весь тот фонтан чувств, что я испытал: и боль, и злость, и ненависть, страсть, любовь, желание… Тягучее желание, устоять перед которым сложно. В голове растревоженным ульем роились мысли. Встреча. Такая неожиданная и сюрреалистичная. Желанная… Да, чёрт возьми, опять это слово! Потому что желание растекалось во мне жгучей лавой, как бы я не пытался сбежать. Оно поглощало и лилось из каждой клеточки моего тела, хотя я отчётливо понимал, что нельзя давать волю взрыву. Бессонная ночь. Я не помню, чтобы уснул, но неожиданно оказалось, что солнце уже проклюнулось сквозь подкрашенные рассветом сизые облака. Душ на автомате, но так и не вернул мысли в привычное состояние. Их были тысячи, но доминировала лишь одна, эгоистично оставив все прочие за невидимой пеленой разума: зачем ты вернулся?