37

«Звезда Ланраи» мчалась по пространственному разлому. Несмотря на своё название, он больше походил на широкий бесконечный тоннель, на гладких «стенках» которого постоянно вспыхивали разноцветные молнии и сполохи. Во время перемещения по разлому автоматика судов брала на себя весь контроль над полётом, поэтому пилоты и остальные члены экипажа отдыхали. Группа 712 исключением не была – исследователи расположились по разным углам мостика и занимались всякой всячиной: Ян и Иту играли в шахматы на компьютере главной панели, Нойм читал гологазету, Нерым просто сидел в кресле и глядел на «молнии» за иллюминатором, Дат и Кин смотрели видео, Юц разгадывал кроссворд, а Хат Кай дремал на своём кресле. Занятия, предусматривающие использование Всеобщей Сети или иных средств межпланетной связи, в момент перемещения по разлому недоступны, так что путешественникам части приходилось развлекать себя способами, известными с древнейших докосмических времён. А лететь им предстояло ещё более пятидесяти часов. Первые партии Яна и Иту были обычными дружескими играми: спокойными, с лёгкими подтруниваниями в случаях поражений, счёт был примерно равный. Но в последний час всё изменилось. Навигатор стал проигрывать партию за партией. Капитан тем же временем с ростом числа побед лишь становился спокойнее. Вот шла очередная партия. Ян побеждал со счётом 15:6. Иту находился в шаге от очередного поражения, поэтому был невероятно напряжён и скрупулёзно просчитывал свой последний ход. Он то подносил руки к фигурам, то убирал. Пару раз он даже вставал и прохаживался по мостику, чтобы активизировать мыслительный процесс. И вот, проведя полчаса за расчётами и обдумыванием, он наконец сделал последний ход, поднял голову и взглянул на Яна, ожидая ответа. Тот медленно опустил голову, чтобы посмотреть на доску, почесал затылок, сделал ответный ход, неспешно передвинув фигуру, и так же неспешно проговорил: - Шах и мат. У Иту остекленели глаза. Когда до него дошло, что он проиграл уже в десятый раз подряд, он взревел так, что слышно было по всему кораблю. На источник этого дикого вопля откликнулись все члены экипажа, кроме Хат Кая, продолжившего дремать. - Что тут случилось? – в один голос воскликнули учёные. В ответ им Иту, с сумасшедшим выражением лица и глазами, вращающимися во все стороны, показывая на Яна протараторил нечто неразборчивое. Нойм, Нерым, Дат, Кин и Юц, остолбенев, смотрели на него и боялись подойти ближе. Ян, видя это, решил вмешаться и объяснить случившееся: - Понимаете, э… Мы с Иту играли в шахматы, и он проиграл. Десятый раз… Подряд, вот… Но ничего страшного, я его успокою. Исследователи недоверчиво посмотрели на капитана и вернулись к своим делам. Когда они ушли, Ян обратился к другу: - Иту… Всё ещё передёргивающийся Иту медленно повернулся. У него дрожали руки, и этими самыми руками ему не терпелось схватиться за шею стоящего рядом приятеля. - Иту, я всё понимаю. Но тебе сегодня просто не повезло. Давай я тебя проведу в каюту, ты там ляжешь, подремлешь, подумаешь… – сказал Ян, и, положив руку на плечо друга, повёл его. Уже в комнате Иту необычайно быстро успокоился, и, окончательно расслабившись, захрапел в ту же секунду. Ян тихо вышел из каюты, закрыл двери, вздохнул: - Мда… И пошёл назад на мостик. Кин и Дат тем временем были примерно посреди киномарафона из лент, которые они нашли в видеоархиве корабля. По большей части, это было историческое фэнтези тысячелетней давности. Тем не менее, это были на редкость интересные и хорошо сделанные фильмы – реалистично выглядящее технофэнтези было проблемой для всех цивилизаций, когда-либо работавших с этим жанром, но в ту эпоху жило несколько режиссёров, которые знали, как его стоит снимать. - Как сейчас Иту? – спросили сетэлы. - Спит как убитый, – ответил капитан и, смотря на экран, спросил. – Кстати, это часом не «Сага о Наскаранвардойме»? - Она самая. Но это уже третий фильм… - Не проблема, – сказал Ян и сел рядом с сетэлами. – Я хорошо помню первую из трилогий, а вот другие две – не очень. Надо бы освежить в памяти… - Что ж, просим! И они вместе начали погружаться в мир, где в легендарной Системе семнадцати солнц была реальна магия. Юц лежал на центральной койке мостика и разгадывал очередной кроссворд. Он всегда выбирал большие и сложные, поэтому время от времени спрашивал у остальных слова. Друзья помогали ему, но так как это продолжалось уже довольно долго, то постепенно начинало надоедать. Юцу то и дело советовали оставить кроссворды и заняться чем-нибудь другим, но тот настойчиво продолжал делать всё с точностью наоборот. Ища свободные строчки в очередной головоломке, он попал на вопрос, ответ на какой забыл в самый нужный момент. Он обратился к остальным: - Малая луна планеты Аной, восемь букв. - Дай подумать… Хмм… Вспомнил, это Саластих, – ответил Ян. - Подходит. Через несколько минут ему попался ещё один сложный вопрос. - Устройство, предоставляющее самое надёжное укрытие от природных катастроф на сегодняшний день, шесть букв. - Могила, – пробормотал сквозь дремоту Хат Кай. - Идея хорошая, но нет. А если серьёзно? - Дантап. - А это подходит! - Юц, – вмешался Нойм. – хочешь ломать себе голову – пожалуйста, но, прошу, хватит ломать головы нам! - Да ладно! Поломать голову всем полезно время от времени! - Юц… – сквозь дремоту проговорил куратор группы. – Я предлагаю тебе сделку… - Какую? - Ты бросаешь кроссворды. Сейчас. И за это у тебя сегодня не будет принудительного ужина моим фирменным салатом. - Хорошо, убедил, бросаю… – тихо сказал Юц и отложил планшет в сторону. – Но я продолжу завтра! И никто не сможет меня остановить! – после чего он направился к себе в каюту. - Фирменный салат Хата? – удивился Дат. - Ага. Называется «Холодны й термояд для желудка», – тихо ответил Ян. - Ясненько… Нерым тем временем продолжал рассматривать молнии, проскакивающие по границам разлома. Он знал, что такие разноцветные вспышки встречаются только в этой вселенной, «седьмой параллельности». В других «пустых» нередко червоточины абсолютно тёмные. Эта загадка физики, которая до сих пор не была окончательно объяснена, давно его занимала, однако его знаний физики не хватало для её объяснения. Сейчас его одолел новый приступ любопытства. - Слушай, Нойм, – пилот обратился к товарищу. – Почему здесь, в этой «пустой», на границах разлома регулярно вспыхивают цветные сполохи? Такого же нет в других вселенных! - Что ж, пусть я и спец по физике, но ответ на этот вопрос я не знаю, – ответил ор, оторвавшись от газеты. - Тогда кто может хотя бы подсказку мне дать? - Пожалуй, только Хат. - Тогда у него и спрошу! - Э, я б не советовал этого делать. - И почему же? - Он очень не любит, когда его беспокоят по подобным мелочам. Тем более, когда он отдыхает. - Ну, ничего страшного не случится, если я его разок потревожу. - Вообще-то страшное как раз и случится. - В смысле? - Он одарит тебя своей специальной улыбкой. Это настолько жуткое зрелище, что увидевшие это раз потом будут всегда обдумывать, что ему говорить и когда обращаться. По личному опыту тебе говорю. - «Специальная» улыбка? Ты прикалываешься? - Я серьёзно. Я это видел, и не хочу другим такой же участи. - Ладно, не стращай. Я знаю Хата не хуже тебя. - Ошибаешься… И помни, наш куратор никогда никому не позволяет узнать себя хорошо. - Я пойду. - Ну и иди! Но я тебя предупреждал! Нерым подошёл к Хат Каю и аккуратно дотронулся до него. Тот медленно открыл глаза и повернулся к пилоту. - Хат, у меня к тебе есть вопрос, – начал парень. - Какой? - Мне всегда было интересно, почему тут, в «седьмой параллельности», на границах разлома разноцветные сполохи. Как они возникают? В чём уникальность этой «пустой» вселенной? Я думал, что ты сможешь мне что-нибудь подсказать. - И из-за этого ты меня поднял? - Да. У куратора задрожало нижнее веко правого глаза. Он явно был недоволен. Тем не менее, вскоре он успокоился, изобразил неискреннее дружелюбие и… Это случилось. Хат Кай улыбнулся, и Нерым успел раскаяться в том, что не прислушался к другу. Хат Кай улыбнулся очень широко, но из формы его головы, наличия шерсти на лице и цвета глаз улыбка во все зубы становилась зрелищем из жестокого фильма ужасов. И кстати про зубы… Их у Хат Кая было девяносто шесть, и двадцать четыре из них были подвижными. Это был жуткий шевелящийся частокол цвета старой подгнившей древесины. Нерыму сделалось не по себе. Сделав пару шагов назад, он протараторил: - Я тебя в другой раз спрошу, ладно? – и убежал. Хат Кай провёл его взглядом, убрал «улыбку» и, довольный, задремал вновь. Нойм, увидев дрожащего друга, ехидно спросил: - Ну, как? - Отныне буду обращаться к Хату только в случае серьёзных ЧП, – дрожащим голосом сказал пилот и сел. Нойм расхохотался. - Хватит ржать! – гаркнул пилот. - Ладно! – едва сдерживаясь, сказал техник. Вскоре он вновь засел за гологазету, а Нерым направился в каюту отходить от пережитого. Полёт продолжился в обычном режиме.