S.P.Y.

Глава 6. The World is not enough – И целого мира мало. - Она была убита около суток назад, двумя выстрелами из кольта предположительно две тысячи девятого года выпуска. Убийца сначала выстрелил ей в сердце, затем сделал контрольный выстрел в голову. Скончалась Сонхва практически моментально, что по-своему хорошо, потому что она явно не успела даже сильно испугаться и понять, что произошло. Дэхён отложил папку с документами и устало потер веки. Химчан побарабанил рукой по подлокотнику кресла: - Так значит, ее убрали приблизительно в то время, что мы с Баном наведывались на борт «Снежной Волчицы»? - Где-то за пару часов до этого, - кивнул головой Дэхён, болезненно морщась. – И, что самое интересное… Он замолчал, мрачнея и хмурясь. Енгук вопросительно приподнял бровь: - Что? Есть какая-то зацепка? - Действовал явно профессионал в своем деле, - медленно сказал Чон. – Мы тщательно проверили квартиру, где жила Сонхва, и там не нашлось практически никаких отпечатков пальцев и следов жизнедеятельности, кроме ее собственных. Некто, совершив преступление, хорошенько «прибрал» за собой, не оставив нам практически никаких подсказок. Кроме, пожалуй, одного… Он снова взял в руки папку с документами и перелистнул страницы: - Нет никаких следов насильственной борьбы и признаков того, что в минуту смерти Сонхва пребывала в состоянии страха или возбуждения. Мы нашли ее тело возле входной двери, но Ендже, обследовав труп, заявил мне, что практически на семьдесят процентов уверен в том, что тело переместили в другое место. - Ого! – присвистнул Химчан. – Вы можете определить даже такие вещи! - Прогресс в области криминалистики сейчас идет семимильными шагами, - пожал плечами Дэхён. – Частицы ворса коврового покрытия, положение трупа, - это лишь немногие признаки того, что Сонхву убили в одном месте, но позже перенесли тело к входной двери, чтобы сбить нас с толку. - То есть, ее убили в комнате? – еще раз уточнил Бан, невольно ежась. Он спокойно относился к подобным вещам и не боялся вида мертвых тел и разговоров о покойниках. Еще во время обучения в Академии при прохождении курса анатомии их водили в морг, где преподаватель проводил подробное вскрытие, спокойным тоном рассказывая о работе внутренних органов и характерных особенностях тканей организма. Енгук привык к смерти, но было как-то жутко и непривычно обсуждать сейчас Хан Сонхву в прошедшем времени. Хорошенькую молоденькую Сонхву, которая была младше его на несколько лет, которая варила отвратительный кофе, всегда ярко и жизнерадостно улыбалась Бану при встрече и любила напевать себе под нос, когда печатала административные документы. Казалось, совсем недавно они вместе с Енгуком танцевали вальс на свадьбе Хёсон и Шиндона, и он прижимал к себе ее теплое мягкое тело, полное живых эмоций и чувств. А теперь она лежит мертвая в морге Бюро и больше никогда ему не улыбнется… Бедняжка Сонхва. Ее явно убрали за то, что она слишком много знала. Скорее всего, именно она была одним из основных информаторов «крысы» Бюро, и, когда стало понятно, что среди руководства возникли подозрения, предатель решил избавиться от главного свидетеля. Почему же она впустила киллера к себе на конспиративную квартиру? Даже если она не ожидала того, что ее сообщник сможет ее предать, она все равно вряд ли впустила бы на свою территорию чужого незнакомого человека. Разве что… - Она знала своего убийцу, - медленно сказал Бан, невольно сжимая руки в кулаки. Сердце болезненно екнуло, и он продолжил, глядя на лежащую перед Дэхёном толстую папку: - Несмотря на то, что ее трудно назвать светочем разума, Сонхва была работником Бюро и, как и любой его служащий, прошла в свое время тщательный инструктаж. Одно из главных правил гласит: никогда и ни при каких обстоятельствах не пускай на конспиративную площадь незнакомцев. Умирающая бабушка, плачущий ребенок, беременная женщина, рыдающая и молящая о помощи, да хоть сама королева Англии, агент не должен позволять чужаку проникнуть на свою территорию. И то, что она без всяких сомнений пустила убийцу в квартиру, означает лишь одно: она знала его лично и бесконечно ему доверяла. - Что-то мне подсказывает, что это и была наша «крыса», - сказал Химчан, скрещивая руки на груди. – Он или она втерлись в доверие Сонхве настолько, что ей даже не могла придти в голову мысль о том, что этот некто может выпустить в нее обойму кольта. - Она считала убийцу другом, - Енгук вздохнул, ощущая, как в душе разливается липкая горечь и мерзкое ощущение собственного бессилия, – видимо, просто не понимая, что человек, занимающийся созданием и распространением смертельно опасного наркотика, способен на все, что угодно. Он не сдержал глубокого зевка и зажмурился, пытаясь справиться с подступающим приступом сна. После звонка Дэхёна они с Химчаном поспали буквально несколько часов, после чего за ними заехал Чунхон и привез в штаб, где их уже ждал полусонный невыспавшийся Дэхён в компании Чонопа, сидящего в полудреме в обнимку с ноутбуком, и мрачного Ифаня, буравящего стену немигающим взглядом. О результатах миссии Бана и Кима было решено поговорить позже. Дэхён вкратце рассказал им об обстоятельствах гибели Сонхвы, и теперь все ожидали прихода Ендже, который вот-вот должен был закончить окончательную судмедэкспертизу. - С тех пор, как я с вами связался, я вообще перестал нормально спать, - шепнул Химчан Енгуку на ухо. – Я, конечно, не жалуюсь, но такими темпами я скоро буду спать прямо на ходу. - Скажи спасибо, что коротаешь ночь в мягкой постели, а не в засаде, - отозвался Бан, похрустывая затекшими руками. – Я один раз сутки провел в кустах какого-то тропического растения, когда следил за ребятами, занимающимися торговлей наркотиков в Боливии. - Я слышал, что в Боливии дорогие изумруды и дешевые телевизоры. - Ким скорчил забавную рожицу. Енгук невольно рассмеялся, отчего Ифань и Дэхён резко замолчали и уставились на него недоверчивыми взглядами. - Почему у вас обоих сейчас такие лица, будто вы увидели говорящую козу? – недоуменно спросил их Бан. Дэхён покачал головой и, расплывшись в странной задумчивой улыбке, сказал: - Хён, ты… смеешься… Я не слышал твоего смеха уже очень давно. - Я просто сказал слово «сиськи», а Бан тут же начал ржать в голос как мальчишка-извращенец, - встрял Химчан, скорбно хмурясь. Енгук отвесил ему легкий подзатыльник. Ким охнул и пнул его ногой в ответ: - Ты чего дерешься? - Это меня все еще от «сисек» колбасит, - хмыкнул Бан. – Так возбудился, что не могу держать себя в руках! - Смотри не кончи! – отбил подачу Ким. Ифань тихонько рассмеялся, прикрывая лицо ладонью. Обстановка в комнате, до этого напряженная и наполненная атмосферой всеобщей усталости и скорби, немного разрядилось, поэтому, когда в комнату без стука вошел Ендже, устало потирая красные, воспаленные от недосыпа глаза, Енгук невольно вздрогнул. Воспоминания, зачем они здесь собрались, нахлынули на него как снежная лавина, отчего Бан ощутил внезапный приступ тошноты и болезненный спазм в груди. Ендже вежливо поклонился и буквально рухнул в кресло рядом с Чоном, издав тяжелый вздох: - Обожаю, хён, когда ты будишь меня посреди ночи и заставляешь на всех парах нестись в лабораторию, чтобы срочно обследовать свежий труп. – Он помрачнел. – А когда еще этим самым трупом оказывается моя нуна, с которой я дружил с самого дня поступления в Бюро… В комнате воцарилось тяжелое, напряженное молчание. Химчан перевел взгляд на Ендже и коротко спросил, нарушая давящую на нервы тишину: - Так, что показали твои исследования? - На самом деле я лишь подтвердил свои догадки, - ответил Ендже, вытягивая ноги в кресле. – Смерть действительно произошла двадцать два часа назад, причина смерти – пулевое ранение в область височной доли, причем выстрел в голову был произведен уже после того, как преступник выстрелил в грудь. Сразу видно, что действовал не дилетант. - Порой пуля в груди не убивает, - медленно сказал Енгук. – Она просто застревает в теле, и, если жизненно важные органы и артерии не повреждены слишком сильно, то у жертвы есть все шансы выжить. - Абсолютно точно, - кивнул Ю. – Сразу видно, хён, что ты не прогуливал занятия по судебной экспертизе в Академии. Он откинул голову на спинку кресла и устало прищурился, громко выдыхая: - Как я уже говорил Дэхён-хёну, тело явно переместили. На коже и на одежде остались микрочастицы ворса ковра той комнаты, где жила Сонхва-нуна и где она предположительно принимала гостей. Кроме того, в верхнем слое эпидермиса имеются незначительные механические повреждения оттого, что труп перемещали с одного места на другое. Проще говоря, ее волокли по полу. - Она действительно не была напугана перед смертью? – Химчан посмотрел на слегка бледного и помятого от недосыпа судмедэксперта. Ендже кивнул головой: - Ритм сердца, общая картина работы нервной системы перед смертью - все говорит о том, что Сонхва даже не пыталась убежать. Скорее всего, ее просто убили во время разговора, в тот момент, когда она совсем того не подозревала и не ждала того, что собеседник выхватит пистолет и выпустит в нее пули. – Ю закусил нижнюю губу и сложил руки на груди. – Кто-то, кого она хорошо знала и не боялась, застрелил ее и потом попытался представить ее смерть как нападение киллера. Очень искусно, но явно не учтя тот факт, что криминалистика за последние несколько лет шагнула настолько вперед, что вычислить подобные манипуляции становится все проще и проще. - Остается понять, кто мог это сделать, - медленно произнес Ифань. - Я сказал Чонопу и Чунхону, чтобы они тщательно изучили камеры наблюдения в доме и всеми возможными способами попытались распознать на них вероятных подозреваемых. Скоро они должны управиться. - Пока стоит подумать о возможных подозреваемых, - Химчан наморщил лоб, сосредоточенно глядя прямо на Дэхёна. – Кого из работников Бюро стоит отнести к близким друзьям Сонхвы? - Да практически весь штаб, - развел руками Енгук. – Она ухитрилась найти общий язык с каждым работником Бюро. - Даже с таким бездушным и черствым сухарем, как ты? – округлил глаза Химчан. Ендже фыркнул и отвернулся. - Представь себе! – огрызнулся Бан и отвернулся к стене, закусывая нижнюю губу. Он задумчиво вертел в руках взятую со стола Дэхёна дорогую ручку с монограммой и напряженно перебирал в голове возможных подозреваемых. Ендже, Чоноп и Чунхон? О, нет, скорее в Эфиопии выпадет снег, чем эти детишки займутся чем-то подобным. Тем более в тот день у всех было железное алиби – на одной из операций было убито аж два агента, и вся троица выезжала на место происшествия, дабы зачистить местность и найти возможные зацепки по поиску врага. Ифаня Енгук также отмел практически сразу. Насколько он знал, Ву либо сутками пропадал в своей лаборатории, корпя над очередным гениальным изобретением с труднопроизносимым названием, либо находился возле палаты Цзытао состояние которого оставалось стабильно тяжелым. Дэхён? ДжиЫн? Хана? Хёсон, которая сейчас в декретном отпуске? Или же… - Шиндон-хён, - медленно пробормотал Енгук, поднимая на Дэхёна усталые глаза. Ему отчаянно не хотелось думать, что хён мог оказаться той самой «крысой», которая подвергала их жизни смертельной опасности, но слишком многое указывало на то, что он как-то к этому причастен. – Сонхва очень хорошо знает хёна. То есть я хотел сказать, знала, - поправился он, чувствуя, как при мысли о том, что придется говорить о Сонхве в прошедшем времени, в душе разливается отчаянная тоска. В комнате снова воцарилась тишина. Дэхён сложил перед собой руки и не мигая уставился в стену. - Я давно не могу до него дозвониться, - пробормотал он. – Кроме того, Сонхва действительно по-настоящему ему доверяла. Они дружили даже до того, как он женился на Хёсон, и, как мне рассказывала Хана, именно она во многом способствовала тому, чтобы их отношения сдвинулись с мертвой точки. - Вы говорили, что это Шиндон хорошо разбирается в химии, - подал голос Химчан. Он скрестил ноги и повернулся к Чону. – И что он работает в отделе, связанном с наркотиками. - А значит, у него были все возможности для того, чтобы получить от Бюро все необходимые сведения и начать поставки и производство купидиума, обводя нашу службу безопасности вокруг пальца, - закончил Ифань. Он покачал головой и глубоко вздохнул: - Черт возьми, все указывает на то, что хён виноват, но как же не хочется верить… - Придется, - жестко отозвался Химчан. Он кивнул Дэхёну и с нажимом произнес: - Не хочу давить на тебя, господин начальник, но, кажется, ты хотел нанести визит Шиндону и его прекрасной беременной жене. - Хотел, - угрюмо отозвался Чон. – Только его нанесу не я, а вы с Енгук-хёном. Химчан с досадой хлопнул кулаком по подлокотнику кресла: - Блядь, у тебя что, других агентов нет? Опять мы с Енгуком должны за всех отдуваться! - У нас нет альтернативы, Химчан, - медленно произнес Енгук. – Мы же обсуждали ранее, что в дело должно быть посвящено как можно меньше народа. Крыса работает в Бюро, и ей может оказаться кто угодно. - Все именно так, - Дэхён благодарно посмотрел на Бана. – И кстати, - добавил он, вновь начиная копаться в папке с документами, – вы так и не сказали, что вам удалось выяснить. - Нас засекли, и меня немного подстрелили, - начал Енгук, показывая свою забинтованную руку. Ендже охнул и наклонился к нему: - Сильно болит? Давай я осмотрю, я же врач! - Ты патологоанатом, - Енгук подался назад, практически наваливаясь спиной на Кима. – Я не хочу пользоваться твоими услугами еще как минимум лет шестьдесят. Химчан хмыкнул и продолжил: - Нам пришлось бежать и прятаться в заброшенных доках. Есть две новости: хорошая и плохая. Плохая: это то, что Сехун нас узнал, и если они не решили, что мы утонули в море или сдохли от полученных ранений, то наша безопасность вновь под угрозой: Ханген попытается достать нас во что бы то ни стало. - Вот черт! – выругался Чон и ударил кулаком по столу. - Хорошая – это то, что нам удалось выяснить дальнейшие планы триады и дилеров купидиума, - Голос Химчана наполнился напряжением. – Они планируют устроить масштабный праздник в «Золотом глазе» и на вечеринке, на которой явно соберется весь свет, угостить всех присутствующих порцией купидиума. Что обернется настоящей катастрофой, ведь в таком случае предотвратить дальнейшее распространение отравы по всем свету будет практически невозможно. - Час от часу не легче, - покачал головой Ендже. – Но радует одно: нам хотя бы приблизительно известно, когда и как они собираются распространять наркотики. Осталось дождаться, когда они объявят об очередном масштабном мероприятии и просто устроить там облаву. Внезапно дверь резко вздрогнула, и послышался такой звук, будто кто-то бьет в деревянную поверхность чем-то тяжелым. Енгук моментально подобрался и вытащил из кармана пистолет, Химчан выхватил из-за пазухи нож и стремительно подскочил к Дэхёну, загораживая его своим телом. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге показалась знакомая худая долговязая фигура. Енгук испустил невольный вздох облегчения и опустил руку с оружием вниз. Ендже, вцепившийся в подлокотники своего кресла, обмяк и недовольно сказал: - Твою мать, Чунхон, ты нас здорово напугал! - Еще как! – подтвердил Ифань. – Обстановка настолько нервозная, что я невольно забыл о том, что лично сказал вам с Чонопом подойти, когда закончите изучать записи с камер видеонаблюдения. Кстати, - он наклонился, разглядывая растрепанного и запыхавшегося Чунхона, – а где Мун? - Я здесь, - раздался меланхоличный голос позади Чхве, и в комнату вступил Чоноп, держа в руках включенный ноутбук. Дэхён покачал головой и тронул за плечо Химчана, все еще продолжавшего стоять с ножом наперевес: - Как одного из руководителей, меня не может печалить тот факт, что обстановка в Бюро настолько нервозная и напряженная, что мы не чувствуем себя в безопасности даже на своей территории, - пробормотал он себе под нос. - Поймаю крысу – лично выпущу ей кишки, - отозвался Ифань. Он повернулся к замеревшим Чунхону и Чонопу и вопросительно посмотрел на них: - Вам удалось что-нибудь выяснить? - Да, конечно, - заторопился Мун, ставя ноутбук на стол Дэхёна. – Мы просканировали все записи, начиная с начала месяца и кончая днем гибели Сонхвы-нуны, - последние слова он произнес, болезненно поморщившись.- Как оказалось, она вела затворнический образ жизни и неукоснительно соблюдала Устав Бюро, поэтому к ней никто не приходил, кроме Дэхён-хёна, который вне подозрений. - Это радует, - мрачно хмыкнул Чон, напряженно вглядываясь в мерцающий экран монитора. Джело, возившийся с флэшкой, заметил Енгука и расплылся в широкой улыбке: - Привет, хён! Рад видеть, что с тобой и Химчан-хёном все в порядке! - «С тобой и Химчан-хёном»! – передразнил его Бан, несмотря на нарочито сердитый тон, начиная широко улыбаться. – Ты знаешь меня с раннего детства, а Химчана – несколько дней, но уже волнуешься о нем так же, как и обо мне! - Просто я – милашка и обаятельный добрый хён, а ты – сердитый бука, только и всего, - пожал плечами Ким, вновь усаживаясь рядом с ним. Енгук почувствовал, как Химчан незаметно коснулся его руки и крепко сжал его пальцы в ответ. - Вы так мило общаетесь, как будто флиртуете, - доверительно заявил Чоноп, поднимая глаза от клавиатуры. Ифань фыркнул, а Енгук сердито нахмурил брови: - Следи-ка ты лучше за компьютером, а то у тебя там какие-то лампочки мигают. Мун слегка зарделся и развернул компьютер экраном к присутствующим: - Единственный раз, когда Сонхва-нуна нарушила правила Бюро, был как раз в день ее смерти. – Он щелкнул мышкой, и перед ними возникла слегка подрагивающая картинка, снятая камерой видеонаблюдения. – К ней приходил человек, который пробыл у нее практически час. После его ухода она была найдена мертвой. - На кадрах можно разобрать, кто это был? – спросил Дэхён, наклоняясь и вглядываясь в экран монитора. Чунхон отрицательно покачал головой: - Практически невозможно. Хён, включи запись на том моменте, когда незнакомец появляется в кадре, - попросил он Муна. Тот согласно кивнул и застучал по клавишам. На экране возникла лестничная клетка. Енгук пригляделся: квартира Сонхвы была единственной обитаемой на лестничной клетке, так как все остальные временно не использовались Бюро. Вот скрипнули дверцы лифта, и из разъезжающихся в стороны дверей показалась фигура, закутанная в длинный, до пят черный плащ. Бан невольно вздрогнул: под антрацитовой широкополой шляпой не было видно лица, а длинная верхняя одежда ловко скрывала очертания фигуры, но почему-то Енгук был практически на сто процентов уверен: таинственный гость Сонхвы и торговец купидиума, который приходил на встречу с триадой, - это одно и то же лицо. - Это он, - он услышал тихий шепот Химчана. – Это тот самый человек, которого мы видели с Баном! Это он был на корабле вместе с мафией, обсуждая поставку наркотиков! - Под черным плащом и этой шляпой практически ничего не видно. - Ифань побарабанил пальцами по подлокотнику. – Ты не можешь быть в этом уверен на сто процентов. Кроме того, может, у их «верхушки» подобный стиль одежды – это что-то вроде знака отличия, как школьная форма. - Мне тоже почему-то кажется, что это тот самый человек, - пробормотал Енгук, крепко сжимая под столом влажную ладонь Химчана. – Сам не знаю, почему, но все сходится… - Это нельзя утверждать наверняка, Дэхён прищурился и вгляделся в сменяющиеся кадры пленки. Сонхва распахнула дверь и внимательно посмотрела на неожиданного визитера. Тот, стоя спиной к камере, приподнял шляпу, показывая девушке свое лицо, скрытое широкими полями головного убора. Та моментально заулыбалась и потянула незнакомца за руку, втягивая за собой в квартиру. Дверь захлопнулась, и лестничная площадка опустела. В комнате воцарилось напряженное молчание. Бледный Ендже закашлялся и сдавленно пробормотал: - Вы видели ее лицо в тот момент, когда этот подонок снял шляпу? Такое впечатление, что она увидела Санта Клауса, настолько она выглядела счастливой! - Что, если убийца – это ее возлюбленный? – неожиданно выпалил Химчан. – Девушки любят плохих парней, и, как правило, их тянет к ним, как пчел на мед! Он очаровал ее, втерся к ней в доверие, пообещал ей золотые горы и семейное счастье, незаметно выведывая у нее информацию. А потом… - А потом она стала для него ненужной и опасной, и он поспешил от нее избавиться, - тихо закончил Чунхон. В помещении вновь воцарилась тяжелая и давящая тишина. Компьютер издал сдавленный писк: на экране показалась квартира Сонхвы. Дверь резко распахнулась, и оттуда медленно вышел некто в темном плаще. Он дошел до лифта и слегка трясущимися руками, затянутыми в плотные черные перчатки нажал на кнопку вызова. Когда лифт подъехал, он неожиданно тщательно провел ладонями по плащу, будто пытаясь стряхнуть с них налипшую грязь. Двери в лифт раздвинулись, и человек вскочил внутрь. - Это единственное, что еще удалось зафиксировать камерами, - нарушил молчание Чоноп. Он выключил запись и устало потер глаза. – Ни на одной из записей этого человека больше нет. Ни на входе в дом, ни на одном лестничном пролете. Такое впечатление, что он просто телепортировался в кабину лифта, встретился с Сонхвой, сделал свою грязную работу и спарился снова, как какой-нибудь супергерой из комиксов. - Чертовщина! – выдохнул Дэхён. Ифань вздохнул и вновь обратил взор на Чонопа и Чунхона: - Больше нет никаких зацепок? - Пока нет, но мы постараемся выжать из этих записей все, что сможем, - пообещал Чунхон. – Каждую деталь, каждый маленький штришок, который позволит нам хоть как-то продвинуться. Ты же нас знаешь, хён, мы профессионалы в этом вопросе. - Пока вы разбираетесь с пленкой, Химчан-хён и Енгук-хён нанесут визит Шиндону и Хёсон, - Дэхён вновь устроился за своим столом, осторожно откладывая в сторону многочисленные бумаги. – Нашим таинственным незнакомцем в плаще как раз может оказаться хён. Фигура не слишком высокая и, как мне кажется, немного полноватая… - Мы полетим в Корею? – оживился Химчан. Чон кивнул: - Да, супруги Шим живут в пригороде Сеула. Енгук-хён прекрасно знает, где это находится, он часто бывает у них в гостях. - А ты откуда все знаешь? – вскинулся Бан, ощущая в душе легкий дискомфорт. Дэхён многозначительно улыбнулся и развел руками: - Я – ваш руководитель, и я должен знать о вас все. Даже о вашей личной жизни. В его голосе Бан уловил легкие нотки сожаления и неловкости. Дэхён не был для него чужим или посторонним человеком, но все равно Бан почувствовал себя уязвленным и немного униженным. Знать все о его личной жизни… Так, что ни от чего невозможно ни спрятаться ни скрыться. Хотя, как говорил ему командир Чхве, ловко закуривая очередную папиросу, свобода шпиона наступает только после его смерти. Все остальное время он принадлежит государству и не имеет права даже на малейшую скрытность или задушевные тайны. - Я уже вызвал самолет, и он доставит вас прямиком в Сеул, - сообщил Чон, глядя на повеселевшего Кима. – Останетесь там до тех пор, пока не станет ничего известно относительно планов триады. - Уже сто лет не был в Сеуле! – цокнул языком Ким, улыбаясь. – Последний раз был там, когда… Он осекся и нахмурился. Наверняка он был там на очередном задании, убивая новую жертву, догадался Бан. Он успокаивающе сжал ладонь Химчана и спросил Чона: - Мы будем жить на моей квартире? Дэхён удивленно прищурился и хмыкнул: - Я хотел изначально предложить именно этот вариант, но боялся, что ты начнешь возмущаться и кричать о том, что не хочешь жить с возможным предателем и потенциальным убийцей. Вы что, помирились? Перед глазами Енгука невольно возникли яркие, удивительно живые картинки: Химчан, осторожно обрабатывающий его рану; Ким, глухо стонущий под ним на кровати и влажно целующий его в распухшие губы; ладонь Химчана, скользящая прямо по его напряженному возбужденному члену… Бан ощутил, как к лицу подступает краска. Ким неловко кашлянул и пробормотал: - Мы… пришли к консенсусу и заключили шаткое перемирие. Енгук мог поклясться чем угодно, что Ким в этот момент думал о том же самом, что и он. - Понятно, - недоверчиво протянул Чон, глядя на него с легким подозрением. Бан почувствовал, как все присутствующие в комнате буравят его внимательными взглядами. Вот сволочи, никакой с ними личной жизни! - Мы, пожалуй, пойдем, - зачастил Химчан, быстро вставая с места и кивая Дэхёну. – Чем скорее мы нанесем визит Шиндону, тем всем присутствующим будет спокойнее. – Он выжидательно покосился на Бана. – А ты чего ждешь? Енгук уловил в его тоне легкую нервозность и смущение и вскочил с дивана, согласно кивая: - И, правда, самолет же уже готов, и мы можем лететь! – Он улыбнулся Дэхёну. – Жди от нас подробного и быстрого отчета. - Хорошо, - неловко отозвался Чон, во все глаза наблюдая за тем, как Ким и Бан поспешно покидают помещение. - Я надеюсь, они там не поубивают друг друга, - услышал Бан напряженный шепот Чунхона прежде, чем дверь с легким треском захлопнулась. – Как думаешь, что между ними произошло? - Наверно, подрались, - меланхолично ответил ему Ифань. – Не трахались же, в самом деле. Енгук фыркнул и покачал головой. Химчан фальшиво вздохнул и покачал головой: - Изобретатель Ву, конечно, неплохой, - он подмигнул Бану и зашагал прочь от кабинета Чона. – Но с интуицией у него явно большие проблемы… ***** - Здесь так… мило, - с легким недоверием сказал Химчан, оглядывая многочисленные клумбы, увенчанные пышными цветами. – Такое впечатление, что я попал в типичный сериал для американских домохозяек. Хорошенький домик, красивый сад и где-то на заднем дворе закопан чей-то труп. Енгук тщательно вытер ноги о симпатичный бежевый половик, лежащий перед входной дверью, и хмыкнул: - Ты смотришь сериалы для домохозяек? Он с силой нажал на кнопку звонка. За входной дверью раздалась мелодичная трель. - Эта Хёсон – твоя бывшая? – неожиданно резко спросил Химчан. Вопрос застал Бана врасплох, и он, вздрогнув от неожиданности, повернулся к Киму. Тот смотрел на него в упор, слегка прищурившись. Воспоминания вновь нахлынули на Енгука безудержной волной, отчего нутро наполнилось липким болезненным сожалением и легким чувством стыда и раздражения. Бан покачал головой и хрипло начал: - Я и она… - Кто там? – раздался за дверью веселый голос. – Шиндон-ши, это ты? На пороге показалась слегка растрепанная Хёсон, одетая в свободное платье, украшенное цветочной вышивкой. Отросшие волосы были стянуты розовой лентой, а на ногах красовались удобные тапочки. - Ты носишь обувь в доме? – хмыкнул Бан, невольно отмечая, что беременность явно пошла девушке на пользу. Она будто бы расцвела, отчего черты ее лица наполнились мягкой, умиротворенной красотой. - Поддалась модным европейским веяниям, - хихикнула Хёсон, подаваясь вперед и заключая его в крепкие объятия. Енгук ощутил исходящий от нее запах корицы и травяного шампуня и сглотнул, чувствуя себя слегка неловко. Девушка наконец-то обратила внимание на Химчана и, ойкнув, поспешно ему поклонилась: - Простите, пожалуйста, я повела себя очень невоспитанно, - она смущенно улыбнулась и убрала выбившуюся из прически прядь за ухо. – Вы друг Енгук-оппы? - Опасно молодым и красивым девушкам вот так вот запросто распахивать дверь, даже не посмотрев в глазок, - ласково пожурил ее Ким, кланяясь в ответ. – Тем более учитывая ваш опыт работы в Бюро. Хёсон моментально напряглась и вопросительно покосилась на Бана: - Он… - Он свой, он тоже работает на разведку, - поспешно сказал Енгук, подталкивая Кима вперед. – Он наш новый агент из Китая. - Вы совсем не похожи на китайца! – покачала головой Хёсон, внимательно оглядывая Кима с ног до головы. Тот ослепительно улыбнулся и любезно ответил: - Ничего удивительного, я ведь араб. Хёсон удивленно вытаращила глаза. Енгук несильно ткнул Кима локтем в бок и, подавив усмешку, сказал: - Он шутит, нуна. На самом деле мы пришли к Шиндон-хёну – нам надо обсудить с ним пару важных вопросов. Девушка ойкнула и посторонилась: - Господи, а я держу вас тут на пороге! Проходите скорее в гостиную, я сейчас принесу чай. Кстати, я как раз испекла ореховое печенье. - Мое любимое, как знала! – покачал головой Бан, заходя в просторную прихожую и стаскивая с ног ботинки. - Не расслабляйся, мы сюда пришли не лакомиться сладостями, а по важному вопросу, Ким отвесил ему легкий подзатыльник и, хмыкнув, проследовал в коридор. Енгук выпрямился и поспешил за ним. Гостиная семейства Шин оставалась все такой же большой и светлой. Енгук вытянул ноги, устраиваясь поудобнее на мягком диване, машинально разглядывая знакомую до мелочей обстановку в комнате. Изящный старинный комод, заставленный многочисленными фарфоровыми безделушками, книжный стеллаж, журнальный столик, на котором стояла вазочка с шоколадными конфетами и выстроились в ряд стеклянные рамки с фотографиями. Бан пригляделся: вот улыбающиеся Шиндон-хён и нуна в свадебных нарядах стоят на ступеньках церкви, вот Хёсон в окружении подружек невесты. Сердце болезненно сжалось: наверно, никто так и не сообщил ей о смерти близкой подруги Сонхвы, ослепительно улыбающейся ему на старой фотографии. А вот и следующий кадр: он сам стоит с хёном и старательно выдавливает из себя улыбку. Рядом стоит Джиын, возле которой примостилась Хёсон, крепко сжимающая в руках маленькую сумочку. Она кажется беззаботной и бесконечно счастливой, но только Енгук знает, что несколько минут назад она плакала навзрыд. И в этом виноват не кто иной, как он сам… - Я заварила крепкий чай и принесла печенье, - в комнату медленно вошла Хёсон, держа на вытянутых руках тяжелый поднос, заставленный чашками и вазочками с конфетами, сахаром и выпечкой. – Я знаю, что ты, Енгук-оппа, любишь крепкий и с запахом бергамота… Бан поспешно подскочил к ней и забрал у нее поднос, укоризненно качая головой: - В твоем положении ни в коем случае нельзя таскать такие тяжести! О чем ты вообще думала? - Да ладно тебе, - рассмеялась она в ответ. – Я же не кисейная барышня, в конце концов. Хёсон села в удобное кресло и с наслаждением вытянула ноги. - Порой чувствую себя так, будто я воздушный шарик, пухлый и несуразный! – пожаловалась она, касаясь живота, скрытого свободным платьем. – Все болит, а еще Сонхва говорила, что, когда ее старшая сестра была в положении, ее мучил страшный токсикоз! При упоминании имени покойной подруги Хёсон Химчан, делающий большой глоток вкусного, хорошо заваренного чая, подавился и закашлялся. Девушка, не замечая его изменившегося лица, покачала головой: - Никак не могу до нее дозвониться! Не знаете, что могло с ней произойти? Она выжидательно посмотрела на Бана. Тот ощутил болезненный укол в груди и опустил глаза. Нельзя говорить ей о случившемся, подумал он. Ни в коем случае. Они с Сонхвой были давними подругами, и известие о том, что та, кого она считала практически сестрой, мертва, а при жизни была замешана в передаче секретных сведений драгдилерам, а также возможно состояла в связи с ее собственным мужем, подкосит Хёсон. А в ее положении нервничать нельзя ни в коем случае. - Она с Дэхёном в Японии, - соврал Бан, рассеяно вертя в руках симпатичную ложечку, украшенную орнаментом в виде виноградной лозы. – Очередное задание, ты же понимаешь. - Понимаю, - вздохнула Хёсон. – Вечно вы, ребята, кочуете с места на место, и никогда вас нигде не поймать. – Она рассмеялась и откусила кусочек от вкусного рассыпчатого печенья. – Поэтому я рада, что так и не попала в агенты по распределению. - Кстати, Хёсон-ши, - Химчан отставил чашку в сторону и внимательно посмотрел на девушку. – Ты не замечала в последнее время что-нибудь странное в поведении Сонхвы? Она не делала ничего такого… подозрительного и непривычного? Енгук сердито покосился на Кима. Тот сделал большие глаза и пожал плечами. Его взгляд, казалось, говорил Бану: я понимаю, что ты не хочешь ее встревожить или ранить, но дело есть дело. И в глубине души Енгук был с ним солидарен. - Странного? – Хёсон наморщила лоб. – Знаете, я заметила, что последние пару месяцев она ведет себя как-то непривычно. Она очень нервная, взвинченная, и мне казалось, будто она чего-то боится. – Она передернула плечами. – Я спрашивала ее, не случилось ли что-то, но Сонхва отмахивалась и говорила, что все хорошо, просто она немного устала на работе. - Понятно, - протянул Химчан, бросая быстрый взгляд на Бана. Это не укрылось от внимания девушки: она поставила чашку на стол и встревожено спросила: - Что-то произошло? У Сонхвы какие-то неприятности? Хорошенькое личико побледнело, а карие глаза потемнели от нескрываемой тревоги. Енгук поспешно сказал: - Нет, что ты, Хёсон-ши! Просто Дэхён просил нас узнать, не жаловалась ли Сонхва на усталость. Ему показалось, что она переутомилась, и он хотел дать ей отпуск на пару недель, чтобы она отдохнула и развеялась. Лицо Хёсон разгладилось, и она облегченно выдохнула: - Как хорошо! Конечно, Сонхва явно нуждается в отдыхе, так ему и передай, - она хихикнула. – Пускай организует ей билеты в Париж, она давно хотела там побывать. Она будет в восторге, я уверена. - Мы передадим, - поспешно сказал Бан. Слушать, как Хёсон все еще говорит о покойной подруге в настоящем времени, было нелепо и невыносимо. Ощущение собственной беспомощности неприятно царапало нутро Енгука, заставив его болезненно поморщиться. - Мы донесем до Дэхён-ши твои пожелания, - Химчан отпил из своей кружки и улыбнулся. – И поверь, нам очень приятно вести с тобой непринужденную беседу, но на самом деле мы приехали сюда, чтобы переговорить с твоим мужем. Нам надо обсудить с ним пару очень важных вопросов. Глаза Хёсон удивленно расширились, и она недоуменно воскликнула: - Как, с мужем?! Разве Дэхён-ши вам ничего не говорил? - О чем? – хором спросили Енгук и Химчан. Бан ощутил нарастающую тревогу и настойчиво повторил: - О чем он должен был нам сказать? - Оппа же сейчас поехал в Европу по его поручению, - ответила Хёсон. – Шиндон долгое время пропадал на работе сутками. Иногда несколько дней не приходил ночевать. – Она нахмурилась и покачала головой. – На мои претензии он отвечал, что они в лаборатории сейчас заняты разработкой очень сложного антидота, и поскольку процесс синтеза прерывать ни в коем случае нельзя, он должен был регулярно следить за образцами. - То есть в последнее время его часто не было дома? – медленно переспросил Химчан, поворачиваясь к Енгуку. Тот поймал его встревоженный взгляд и ощутил, как липкое тревожное чувство в груди становится сильнее. - Да, иногда я не видела его три-четыре дня кряду, – отозвалась Хёсон, качая головой. – А еще он постоянно с кем-то разговаривал по телефону, и, чтобы я ничего не услышала, запирался в ванной. – Она зарделась и добавила заговорщическим шепотом. – Я было подумала, что он завел себе другую женщину. Решила подслушать, о чем он говорит, а он вел беседу на китайском! – Она фыркнула. – На кантонском, вы представляете! Я даже и не знала, что он вообще им владеет! Ты многого не знаешь о своем муже, Хёсон-ши, подумал Бан. Например о том, что на китайском он явно общался не с любовницей, а с клиентами, которым продавал изготавливаемый купидиум. И в лаборатории он пропадал не по поручению Дэхёна, а для того, чтобы усовершенствовать придуманную им отраву. Бедная, бедная Хёсон-ши. Она даже не догадывается, с каким подонком связала свою судьбу… - Я попыталась узнать, с кем он там разговаривает, - продолжала Хёсон. – Спросила его напрямую, а он сделал большие глаза и ответил, что это секретная информация, связанная с его последними исследованиями, и я не должна ничего об этом знать. Девушка поправила воротничок платья и состроила недовольную гримаску: - Я подумала, очень надо! Если мне захочется, то я в любой момент могу позвонить Сонхве, и она тут же мне обо всем расскажет! Ничего она бы не рассказала. Потому что покойная Сонхва увязла в этой истории по самую макушку. Скорее всего, именно она сливала Шиндону информацию о деятельности Бюро, и именно она рассказала ему о том, что ему, Енгуку, поручили найти поставщиков и производителей купидиума. Он не растерялся и через своих друзей из триады нанял Химчана, чтобы тот устранил Бана, который мог здорово помешать его планам. И Енгук был теперь уверен целиком и полностью, что Шиндон раскрыл Цзытао, поручив триаде расправиться с двойным агентом и предателем. В душе одновременно проснулись гнев и жалость к глупой предательнице Сонхве. Бедняжка, Шиндон наверняка запудрил ей мозги до такой степени, что она предала всех: лучшую подругу, своих коллег и товарищей из Бюро, Дэхёна, Енгука, Цзытао… А он воспользовался ей и, когда она стала для него опасным свидетелем, просто-напросто убил. Хладнокровно и без всякой жалости. - Ты не пыталась с ним связаться? – хрипло спросил Химчан, и по его севшему голосу Енгук понял, что он находится в состоянии сильнейшего волнения. Он не знал, о чем думал Ким, но что-то ему подсказывало, что догадки Химчана не слишком отличаются от его собственных. Хёсон кивнула: - Да, он оставил мне новый номер сотового, но предупредил, что будет сутками находиться в лаборатории, а та расположена под землей, и потому связь практически не будет ловиться… Он сам звонил мне несколько раз, но наше общение длилось не более пяти минут, и после этого он сразу торопливо говорил, что ему надо проводить очередной опыт, и вешал трубку. Она закусила нижнюю губу и жалобно пробормотала: - Я порой чувствую себя такой одинокой и немного брошенной. И я очень боюсь, что он все-таки завел себе другую женщину и теперь сторонится меня. - У него точно нет никого другого, - неожиданно мягко произнес Химчан. Енгук повернулся к нему, и увидел, что его глаза наполнены нескрываемой жалостью. – Тем более, как можно предпочесть кого еще такой красавице, как ты. – Он шутливо отсалютовал зардевшейся девушке. – Не будь ты занята, я бы за тобой приударил. - Ах, оппа, ты такой забавный и хороший! – воскликнула Хёсон, вновь расплываясь в улыбке. – Как странно, что я тебя раньше не видела в Бюро. Ты, наверно, долгое время работал в Китае, а потом тебя поставили в напарники Енгук-оппе? - Скажем так, мы познакомились при очень необычных обстоятельствах и теперь работаем вместе, - уклончиво ответил Ким. Енгук невольно подавился чаем и закашлялся. Если бы Хёсон узнала, при каких именно обстоятельствах они встретились с Кимом, то она упала бы в обморок прямо здесь, в этой чистой и уютной комнате. Хотя, признаться, в платье Химчан смотрелся намного лучше, чем сама Шин. Да и целовался он намного искуснее. - В общем, в последнее время я очень редко вижу оппу, - грустно сказала Хёсон. – До него нельзя ни дозвониться, ни увидеть его воочию. – Внезапно ее лицо побледнело и вытянулось, и она медленно пробормотала: - Погодите… Как, если вы пришли сюда по поручению Бюро, вы не могли знать, что Шиндон сейчас находится в Европе?! Вы явно общались до этого с Дэхёном, а он уж точно знал, где оппа находится сейчас. Ее руки затряслись, и она с легким стуком поставила чашку на стол. - Вы что-то от меня скрываете… - прошептала она. – С оппой что-то произошло, а вы не хотите мне говорить! Внезапно она перегнулась через стол и резко схватила Енгука за руку. Он невольно вздрогнул: глаза девушки лихорадочно блестели и были наполнены нескрываемым испугом. - Скажи мне, что произошло, - настойчиво сказала Хёсон, не сводя с него глаз. – Оппа заболел? Он ранен?! Его захватили в заложники? Она вообще ни о чем не знает, с тоской подумал Енгук. И ей ни в коем случае нельзя говорить правду, ведь тогда она рискует потерять ребенка. Ребенка, которого она носит от убийцы, предателя и преступника, планирующего подсадить весь мир на придуманную им наркотическую отраву. Вся сложившаяся ситуация была тошнотворной. У Бана появилось ощущение, будто его с головы до ног вымазали в липкой вонючей грязи, от которой практически невозможно отмыться, и с каждым мгновением он погружался в нее все глубже и глубже. Нельзя говорить Хёсон правду, но и бесконечно скрывать от нее истинное положение дел невозможно. И Енгуку меньше всего хотелось, чтобы тем человеком, который откроет ей глаза, был он сам. Он открыл рот, чтобы придумать какую-нибудь нелепую отговорку, но неожиданно услышал громкий голос Химчана: - Ну что ты так волнуешься, Хёсон-ши. - Ким старательно улыбался и держал девушку за руку, успокаивающе поглаживая ее по запястью. – Просто это была секретная информация, и поэтому Дэхён нам ни о чем не сообщал. Скорее всего, твой муж в Европе занимается чем-то очень важным и нужным для общества, разрабатывает настоящую панацею. – Он незаметно поморщился и продолжил: – Ты не должна волноваться, ты должна гордиться им! Все хорошо, не переживай и не придумывай. Хёсон подняла на него залитые слезами глаза и неловко улыбнулась: - Правда? - Правда, - подтвердил Химчан. Енгук видел, что каждое слово дается ему с трудом, но он повторил: - Все хорошо, Хёсон-ши. Все хорошо. Все очень дерьмово, подумал Бан, глядя на встревоженную заплаканную девушку. И с каждым днем становится еще хуже. ***** Путь до сеульской квартиры Бана они проделали в полном молчании. Химчан смотрел в окно, нервно барабаня пальцами по дверце машины, а Енгук на автопилоте вел автомобиль до пункта назначения, чувствуя себя совершенно разбитым. Они поднялись на нужный этаж, и Бан нашарил в кармане ключи. Он сосредоточенно отпер многочисленные замки и пропустил Химчана вперед: - Прошу. - Спасибо, - ответил Ким и молча зашел внутрь. Было видно, что он тоже пребывает в крайне скверном расположении духа и не настроен на шутки или игривые разговоры. Енгук вошел в знакомую тесноватую прихожую и снял неудобные ботинки. Бросив пиджак на свободный стул, он прошел в свою спальню и быстро раздернул шторы, скрывающие большое слегка запыленное окно. У квартиры Бана было великое множество недостатков, которые по количеству значительно превышали достоинства. Но было одно несомненное преимущество: из окон на пятнадцатом этаже открывался прекрасный вид на Сеул. Енгук прижался лбом к холодному стеклу и бездумно окинул взглядом раскинувшийся внизу ночной город. Повсюду мерцали разноцветные огоньки окон зданий, по извилистым автострадам неслись туда-сюда суетливые машины, и Бан отчетливо ощутил, насколько он устал. Слишком много событий произошло буквально за несколько дней его жизни, и Енгук чувствовал себя измученным и опустошенным. Позади послышались шаги, и Енгук почувствовал, как теплые руки Химчана обнимают его поперек груди и прижимают к себе. На душе стало спокойнее, и Бан закрыл глаза, подаваясь назад, чувствуя мягкое дыхание Кима на своей коже. Химчан положил голову ему на плечо и тяжело вздохнул: - Жалко ее. Она хорошая девушка, и когда она обо всем узнает, это будет для нее ударом. - Еще каким, - отозвался Бан, не открывая глаз. Присутствие Кима рядом невольно успокаивало и заставляло почувствовать себя немного лучше. Енгук потянулся и легко коснулся губами губ Химчана. - Ты до сих пор ее любишь? – неожиданно спросил тот, отстраняясь. – Ты любишь Хёсон, даже несмотря на то, что она замужем и беременна от другого? Пальцы Химчана легонько коснулись его волос. - Бедный Енгук, - невесело хмыкнул он. – Ты любил ее, а она разбила тебе сердце ради подонка, который абсолютно этого не достоин. Разбила сердце? Перед глазами вновь встали события того самого дня: Хёсон в свадебном платье, говорящая ему о том, что им надо поговорить; ухоженный сад и ее настойчивый голос; слезы, ручьем льющиеся из тщательно подкрашенных глаз; невольные объятия и чувство вины… Енгук открыл глаза и покачал головой: - Все было не так, Химчан. – Он нащупал его ладонь и крепко сжал, вдыхая спертый, пахнущий пылью воздух. – Я никогда ее не любил. Это не мне разбили сердце. Это я разбил сердце Хёсон. Она призналась мне в любви на своей собственной свадьбе, а я отверг ее чувства. И, видит бог, несмотря ни на что, я ни на секунду не пожалел о своих словах.