S.P.Y.

Глава 8. The living Daylights – Искры из глаз. Енгук проснулся оттого, что глаза слепило яркое утреннее солнце, выглядывающее из-за неплотно задернутых штор. Бан болезненно прищурился и вяло подумал о том, что занавески в спальне стоит все-таки сменить – эти слишком тонкие и практически полупрозрачные, настолько, что свободно пропускают солнечные лучи. Хотя какой смысл это делать? Все равно пройдет пара дней, и ему надо будет покидать эту квартиру, срываясь на очередное задание. Обнаженного бока коснулось что-то теплое. Енгук повернулся и встретился глазами с сонным Химчаном, потирающим веки. Ким со вкусом зевнул и пробормотал: - Доброе утро. Постанывая, он приподнялся на локтях и, зашипев, схватился за поясницу. Бан хмыкнул и выразительно посмотрел на обнаженный живот Химчана: - Задница болит? - Нет, блядь, она играет музыку, и из нее растут нарциссы! – огрызнулся Ким, рассеянно проводя рукой по животу. – Твою мать, надо было все-таки сходить в душ – я весь в засохшей сперме. Бан сел и потянулся, с наслаждением разминая затекшие мышцы. Он опустил взгляд на собственное тело и ухмыльнулся: - Можешь утешать себя мыслью, что я тоже. Зато, по крайней мере, задница у меня не болит. – Он хлопнул Кима по плечу и бодро спросил: - Ну как, каково это: проснуться уже не «девочкой»? Химчан весьма ощутимо ударил его кулаком в живот. Енгук подавился воздухом и закашлялся, сгибаясь. Ким погладил его по спутанным волосам и ласково процедил: - Будешь ерничать – выебу тебя прямо сейчас. Без смазки и подготовки. Ногами. - Какой ты обидчивый, - пробормотал Бан. – Я же любя. - И я любя, - парировал Химчан. – А так вообще бы убил. Ким откинул одеяло и спустил ноги с кровати. Поднявшись с постели, он потянулся и повернулся лицом к Бану: - Есть хочется. У тебя здесь есть какие-нибудь продукты? - В холодильнике лежит необходимый набор, - ответил Енгук, скользя взглядом по его обнаженному телу. – И, ради бога, прикройся и прекрати трясти перед моим лицом своим членом! - А вчера ты был совсем не против этого, - ухмыльнулся Ким, поднимая с пола смятую рубашку. Он накинул ее на себя и, просунув руки в рукава, стал методично застегивать пуговицы. Бан заметил пестреющие на тонкой белоснежной коже алые отметины и довольно хмыкнул: - Выглядишь, как хорошо оттраханная шлюха. Химчан осторожно застегнул последнюю пуговицу и стрельнул в него глазами. Он медленно подошел к кровати и, продолжая смотреть на Енгука в упор, наклонился к нему вплотную. Бан коротко вздохнул и запустил руку в его волосы, притягивая Кима к себе и целуя его в губы. Язык Химчана скользнул в его рот, отчего по телу прошлась горячая волна удовольствия, и Бан невольно подумал, что утро начинается намного лучше обычного. По крайней мере, нет никаких полумертвых китайцев в прихожей и телефон пока молчит. Ким отстранился от него и, облизав губы, хрипло протянул: - «Хорошо оттраханная шлюха»? – Он покачал головой и повернулся к Бану спиной, направляясь в сторону двери. – Ты себе явно льстишь. Енгук нащупал рукой подушку и прицельно метнул ее в Кима. Та попала в голову Химчана, отчего тот, не ожидавший от Бана ничего подобного, невольно споткнулся и буквально вывалился в коридор. Из-за двери послышалась хриплая ругань и громкий возглас Кима: - Я подсыплю тебе слабительное в тосты, скотина! Что за детские приколы, тебе что, пять лет? Бан невольно рассмеялся, чувствуя, как душу заполняет теплое чувство спокойствия и умиротворение. Ворчание Кима за дверью, его запах, которым, казалось, заполнилась вся маленькая квартира Бана, его одежда, разбросанная по полу спальни… Все это вносило легкие нотки небрежности в серый и подчеркнуто строгий облик его жилища. И, черт возьми, Бану это действительно нравилось. Он не один. Их двое. И вместе они… дома. ***** - Странно, что уже десять часов утра, а Дэхён так ни разу и не позвонил, - задумчиво пробормотал Химчан, отпивая из кружки кофе и вздыхая. – С одной стороны, я счастлив, что никто не ебет мне мозги, с другой – это как-то напрягает. - Ты мазохист, - ухмыльнулся Бан, методично размешивая сахар в чашке. – Радуйся, пройдет пара часов, и он вновь позвонит нам с очередными плохими новостями. Он сделал большой глоток кофе и удовлетворенно щелкнул языком: - Отличный кофе. Совсем не как у Сонхвы… Произнеся эти слова, Енгук осекся и мысленно выругался. Вот черт! Ему все еще так трудно поверить, что ее больше нет в живых. Химчан оставил чашку в сторону и внимательно посмотрел на него: - Как продвигаются поиски Шиндона? - Я разговаривал с Ифанем вчера днем, и он говорил, что пока безрезультатно. – Енгук опустил голову, рассеянно вертя в руках чайную ложечку. Перед глазами невольно возникли четкие, до боли знакомые образы: смеющаяся, веселая Сонхва, Шиндон-хён, рассказывающий ему очередную шутку и хлопающий его по плечу, Хёсон, смотрящая на него в упор обеспокоенными глазами и спрашивающая его севшим голосом, где же сейчас находится ее не выходящий на связь муж… Бан в сердцах отшвырнул прочь ложку. Та ударилась о покрытую незатейливыми голубыми обоями стену и с тихим звоном упала на пол. Енгук обхватил голову ладонями и вздохнул: - Вот дерьмо! Химчан перегнулся через стол и, помедлив, взял его за руки: - Еще какое, Бан, - он улыбнулся, но улыбка вышла какой-то невеселой, - и мы должны выбраться из этого дерьма как можно быстрее. - Все так запуталось. - Руки Кима были теплыми, и Енгук невольно почувствовал себя лучше. Он вздохнул и погладил Химчана по костяшкам пальцев. - Так трудно поверить, что хён – предатель. Я и представить себе не мог, что он свяжется с триадой и будет заниматься наркотиками. - Это обычное дело, - Химчан передернул плечами. – Порой нам кажется, что мы знаем близких нам людей по-настоящему. Вся их душевная изнанка как будто у нас перед глазами, и нет никаких сомнений, что у них нет двойного дна. А копнешь поглубже – почва рыхлая, а под ней – бездна, которой нет конца. Он замолчал. Енгук покачал головой, будто стряхивая с себя наваждение, и хмыкнул: - Из тебя вышел бы очень херовый писатель – ты определенно не мастер метафор. - Но ты все равно понял, что я хотел сказать, - Химчан легонько царапнул его ногтем по коже на ладони. – Прости, я не умею красиво говорить и не знаю изящных эпитетов, ведь я не сижу вечерами в ванильных пабликах для девочек на Вейбо и Фейсбуке. - Как, чем же тогда ты занимаешься в свободное время? – деланно ужаснулся Енгук. Ким округлил глаза: - В последнее время в редкие минуты отдыха я либо трахаюсь с тобой, либо сплю, а потом – трахаюсь с тобой. - Но я же лучше пабликов с ванильными цитатами, - рассмеялся Бан. Химчан прищурился и покачал головой: - Не знаю, не знаю… На кухне воцарилось молчание. Енгук поморщился и задумчиво пробормотал: - Знаешь, вот уже несколько дней подряд мне не дает покоя одна мысль. Когда я увидел того парня из триады, О Сехуна, вживую, у меня возникло чувство дежавю. Такое ощущение, что где-то я уже его видел, но где – никак не могу понять! - Может, во время каких-то стычек с триадой? – Химчан посмотрел на него слегка обеспокоенным взглядом. – Если он работает на гонконгскую группировку давно, то вполне возможно, что ты видел его во время перестрелки или какой-нибудь операции по задержанию. - Нет, это не то… - Енгук напряг память. Перед глазами возникло холодное красивое лицо Сехуна, глядящего на него в упор. Где же он уже видел эти безэмоциональные ледяные глаза? - У меня такое чувство, - медленно произнес Енгук, – что я видел его где-то в Бюро. Как будто он приходил к кому-то из сотрудников, и мы случайно встретились взглядами. - Бюро не такое место, куда так запросто может попасть посторонний, - Химчан убрал руки от его ладоней и подпер кулаком голову. – Значит, его туда кто-то привел. Может, это был Шиндон? - Наверняка это был он, - ответил Бан, про себя, однако, думая о том, что что-то мешает ему в это поверить. Что-то будто царапало его нутро, заставляя сердце наполниться тревогой. Резкая трель звонка мобильного телефона заставила его невольно вздрогнуть. Бан суетливо стал нашаривать смартфон в кармане джинсов, громко чертыхаясь. Химчан закатил глаза и испустил негромкий стон: - Твою мать, готов поспорить, это опять Дэхён! Дай угадаю: нам надо срочно срываться с места и бежать навстречу наркодилерам с пушками наперевес. Руки почему-то подрагивали, как при ознобе. Енгук наконец-то выудил телефон и, бегло посмотрев на экран, отрицательно покачала головой: - Не угадал. – Он показал дисплей Киму. – Это Чоноп. Интересно, что ему нужно, обычно он никогда не звонит с рабочего сотового номера… Он нажал на кнопку вызова и громко сказал: - Алло, Чоноп? Доброе утро, ты что-то хотел? В трубке послышался шум, громкий треск и какой-то подозрительный шорох. Бан невольно нахмурился: нутро наполнилось тревогой. Он кинул быстрый взгляд на Химчана, который, заметив его напряжение, внимательно вглядывался в его лицо, и повторил: - Чоноп-а? Ты меня слышишь? В трубке раздался грохот, крики и севший голос Чонопа: - Хён!!! Хён, приезжай скорее сюда! Хёсон-нуна… на нее напали, ей очень плохо, и… Послышался какой-то громкий стук, и телефон противно запищал. Бан заорал, ощущая, как сердце начинает колотиться быстрее от переполнявшего его предчувствия беды: - Чоноп! Чоноп, что происходит?! Он беспомощно убрал телефон от уха и повернулся к Химчану. Ким вскочил со стула и коротко спросил: - Они напали на Чонопа? Енгук запихнул телефон в карман и резко поднялся на ноги, едва не свалив со стола заляпанную кофе кружку: - Не знаю. Он успел мне сказать только то, что кто-то напал на Хёсон, а дальше связь прервалась. Такое впечатление, будто там происходила потасовка, были слышны звуки борьбы, крики и треск. - Надо позвонить Дэхёну, - деловито сказал Ким. – Пусть подгонит к дому нуны отряд спецназа. Вполне возможно, что в дом вернулся Шиндон, который захватил ее в заложники, и теперь ее жизнь в опасности! - Ума не приложу, что в ее доме делает Чоноп, - пробормотал Бан, набирая номер Чона. – Они никогда не были особо близки… - Как знать, может, Дэхён приставил его к ней в качестве охраны, - отозвался Ким, напряженно вглядываясь в лицо Бана. – Как раз на случай возвращения муженька-наркобарона. - Дэхён не отвечает, - Енгук в сердцах ударил телефоном об стол и громко выругался. - Блядь, вечно с ним нет связи, когда это так нужно! В этот момент его телефон резко зазвонил. Бан дернулся. Химчан выхватил смартфон у него из руки и нажал на кнопку громкой связи: - Алло, Дэхён? - Оппа!!! – испуганный голос Хёсон разнесся по помещению. – Оппа, приезжай сюда скорее, мне так страшно! Быстрее, приезжай и защити меня! Она сдавленно всхлипнула и громко заплакала. Енгук ощутил нарастающую панику и выкрикнул, наклоняясь к динамику телефона: - Нуна! Что происходит?! Что с тобой и Чонопом? Это Шиндон-хён?! - Оппа, приезжай! – Хёсон захлебнулась рыданиями и лихорадочно зашептала. – Он уже здесь! Он ищет меня, я спряталась, но он скоро меня найдет!!! Скорее, оппа, прошу… В трубке раздался звук удара и истошный крик. - Хёсон-нуна! – закричал Бан, но из трубки послышались лишь короткие гудки, и равнодушный механический голос возвестил: - Связь прервалась. Пожалуйста, перезвоните позже. - Твою мать! – Бан заметался по кухне, на ходу засовывая телефон в карман. – Твою мать, надо срочно ехать туда, пока он ее не грохнул! - Где ты хранишь оружие? – деловито спросил Химчан, задирая рубашку и ловко пряча кухонный нож в карман. Енгук остановился у холодильника и, резко дернув за дверцу, вытащил оттуда большую коробку, завернутую в полиэтилен. Сдернув упаковку, он снял крышку с ящика, и Ким не удержался от возгласа: внутри коробка оказалась битком набита оружием. Енук достал револьвер и сделал приглашающий жест рукой: - Милости спрошу! - Гранаты, я так понимаю, ты хранишь в прикроватной тумбочке? – ухмыльнулся Ким, засовывая наган за пазуху. Бан надел на запястье браслет со встроенным лезвием и ответил: - Почти. В ванной, в шкафчике с пеной для бритья. С этими словами он перебросил Киму симпатичное тонкое серебристое кольцо. Тот ловко поймал его и, надев на безымянный палец, приложил руки к груди: - О Боже, оппа, ты решил сделать мне предложение? Это так неожиданно, я плачу, я горю от волнения! Но я согласен, детей назовем Хару и Хёнджун, купим домик под Пусаном и маленькую собачку! - Там встроен шип с ядом, - Енгук взял Химчана за руку и показал на маленькую кнопочку на внешней стороне кольца. – Нажмешь вот сюда, и он выскочит. Одного укола достаточно, чтобы практически моментально убить человека. - Очередное изобретение Ифаня, Чунхона и Чонопа? – спросил Химчана, поглядывая на кольцо с опаской. Енгук хмыкнул: - Их почерк узнаешь из тысячи. И да, кстати, я не собираюсь пока на тебе жениться, мне мешает сразу несколько вещей. - Ты боишься, что меня не достоин? - Твое отстойное чувство юмора и слишком большой хуй. - О, это лучший комплимент, который мне говорили за последние годы! – Ким приложил руки к груди и изобразил рыдания. Они вышли в коридор, и Енгук схватил с тумбочки ключи от машины: - Надо ехать. По дороге еще раз попробуем позвонить Дэхёну и попросить у него помощи. – Он вышел за дверь и стал методично запирать многочисленные замки на входной двери. – Но, если он не ответит, тогда придется штурмовать здание самостоятельно. - Ох, не нравится мне все это, - пробормотал Химчан, качая головой. – Очень не нравится. Енгук вытащил ключ из звонка, проверяя, насколько крепко заперта дверь. Сердце царапало неприятное тянущее чувство, и Бан невольно подумал о том, что как никогда согласен с Кимом. Тревога заполнила все его нутро, предчувствие чего-то ужасного сковывало движения, и Енгуку почему-то отчаянно не хотелось покидать неуютную тесноватую квартиру. Но Хёсон и Чоноп нуждались в их помощи, и оставлять их на произвол судьбы было никак нельзя. Бан молча положил ключи в карман и, поманив Кима, подошел к лифту, нажимая на кнопку вызова… Обстановка в пути была гнетущей. Химчан нервно барабанил пальцами по оконному стеклу, второй рукой осторожно касаясь спрятанного в кармане пистолета. Енгук вцепился руками в руль и гнал с безумной скоростью, входя в повороты так, что раздавался оглушительный визг шин. В голове билась настойчивая мысль: только бы не опоздать! Черт возьми, только бы не позволить этому ублюдку сделать Хёсон и Чонопу больно. Бан почувствовал, как его переполняет паника, и, коротко ругнувшись, резко нажал на газ. Машина дернулась так, что Химчан едва не впечатался носом в приборную панель. Он сдавленно зашипел и больно вцепился рукой в плечо Енгука: - Эй, Шумахер, я понимаю, что ты на нервах, но ты что, хочешь нас угробить?! Прости, но я не готов прощаться с жизнью так рано, тем более, в компании с тобой! Почему-то от звука его хриплого сердитого голоса Енгуку стало немного легче. Он выдохнул и пробормотал, напряженно всматриваясь в зеркало заднего вида: - Я просто не могу справиться с эмоциями. Я выхожу за предел, ты понимаешь? Ты дозвонился до Дэхёна насчет подмоги? - Он не отвечает, - Химчан убрал телефон в карман и покачал головой. – Нам придется пока справляться своими силами. – Бан было открыл рот, но Ким его опередил. – Ифаню, Ендже и Джело я тоже звонил, но и они не доступны. - Откуда у тебя их мобильные? – недоверчиво спросил Енгук, поворачивая. За стеклом показались знакомые аккуратные дома с ухоженными лужайками. Сердце пропустило удар: они подъехали к району, где жили Шиндон и Хёсон. Химчан ухмыльнулся, напряженно вглядываясь в окно: - Я умею быть обаятельным и раскручивать на телефончик. Енгук остановил машину и коротко сказал: - Через пару домов отсюда – особняк Хёсон и хёна. Он нащупал в кармане пистолет и посмотрел на Кима. Тот кивнул и похлопал рукой по куртке, где за подкладкой был спрятан наган: - Я готов. Енгук осторожно оглядел раскинувшийся за грязноватым лобовым стеклом пейзаж. Вокруг них не было ни души, и обстановка казалась на редкость умиротворенной. - Слежки вроде нет, - прошептал Химчан прямо ему на ухо. Жаркое дыхание обожгло кожу, и Бан невольно вздрогнул. Он повернулся к Киму так, что их лица оказались практически вплотную, и отрывисто пробормотал: - Надо зайти через задний вход. Постараемся сделать это как можно незаметнее. Если Шиндон или кто-то из его людей начнет пальбу – стреляй без раздумий. - Я понял, - кивнул Химчан. Енгук продолжал молча смотреть в его темные, наполненные напряжением глаза, и чувствовал, как в душе появляется щемящее болезненное чувство. Повинуясь порыву, он потянулся и прикоснулся губами к губам Кима. Химчан невольно вздрогнул, но не отстранился, и Енгук ощутил, как его руки коснулась холодная ладонь бывшего киллера. Это было странно. Они сидели друг напротив друга и молча держались за руки, в то время как свободные руки обоих крепко сжимали оружие. Енгук чувствовал слегка прерывистое дыхание Химчана и думал о том, что им обоим был нужно почувствовать таким образом свое неловкое, но удивительно сильное единение. - Я… - начал было Енгук, но осекся, понимая, что не сможет выразить с помощью слов все то, что сейчас бушевало в скованной страхом и напряженным ожиданием схватки душе. - Я знаю, - тихо сказал Химчан, слегка сжимая его руку влажной от пота ладонью. – Я понимаю. Он отстранился и, шмыгнув носом, потянулся к дверной ручке: - Пойдем. - Пойдем, - эхом отозвался Бан, поудобнее перехватывая пистолет повлажневшей рукой. Он вышел из машины и огляделся: вокруг по-прежнему не было ни души. Почему-то отсутствие людей на улице и практически полная тишина, нарушаемая лишь отголосками гудков машин с автострады, заставляло невольно поежиться. Все это напоминало кадры из плохого фильма ужасов, когда главный герой идет по тихой улочке и резко заворачивает за угол, чтобы встретиться лицом к лицу со своим ночным кошмаром. Енгук прижался к стене и жестом поманил к себе Химчана. Тот кивнул и, крадучись, прячась за машину, быстро подошел к нему. - Идем медленно и как можно тише, и держи при себе пистолет наготове, - одними губами сказал Бан. Химчан снова кивнул и широкими пружинистыми шагами двинулся вдоль стены. Они миновали несколько домов и оказались у кирпичного забора, окружающего дом Хёсон. - Будем перелезать? – тихо спросил Ким. Енгук покачал головой: - Все намного проще. Он прошел вдоль забора и остановился возле небольшой двери. Наклонившись вниз, Бан пошарил рукой под симпатичным ковриком для ног, украшенным изображением пушистых собачек. Химчан молча наблюдал за его манипуляциями, пока Енгук не распрямился, держа в вытянутой руке маленький ключ. Ким присвистнул: - Все настолько просто? И это шпионы, работающие на правительственную организацию? Бан осторожно отворил дверь и потянул ее на себя. Та подалась с легким скрипом. Енгук спрятал ключ в карман и повернулся к Киму: - Они не шпионы, а работники Бюро, не связанные с секретными операциями. Естественно, что за то время, что они являются гражданскими, их осторожность слегка притупилась. Он поманил его рукой: - Вроде чисто. Пошли. Во дворе было так же тихо, как и на улице. Енгук напряженно вглядывался в окна, надеясь уловить хоть какие-то признаки потенциальной угрозы. Но из особняка не доносилось ни звука. Они миновали небольшой садик с пестрыми клумбами и оказались возле задней двери. - Она не заперта? – шепотом спросил Ким. Енгук покачал головой: - Нет. Они ее никогда не закрывают. На случай, если Шиндону захочется курить. Почему-то перед глазами вновь возникло лицо приспешника триады О Сехуна. Образ, смутный, туманный, в те минуты, когда организм находился в состоянии адреналинового выброса, стал проявляться намного четче. Темные, немного отросшие волосы, опускающиеся до плеч, светло-синий свитер, обтягивающие чересчур тощие ноги джинсы… И глаза. Смотрящие на него с деланным дружелюбием, но на дне которых плещется липкая темнота… - Что с тобой? – ворвался в его затуманенное сознание хриплый шепот Химчана. – Ты боишься? Енгук помотал головой и, борясь с подступающей тошнотой, ответил: - Нет. – Он торопливо нажал рукой на дверную ручку. – Пойдем. Очень осторожно Бан приоткрыл дверь и на цыпочках зашел на кухню. Внутри царил полнейший кавардак. Ящики были выдвинуты наружу, и их содержимое было раскидано по засыпанному приправами и чем-то белым кафельному полу. Мерно мигал лампочкой незакрытый холодильник, а на столе виднелась липкая алая лужа, издали очень напоминавшая подсохшую кровь. Сердце пропустило удар. Енгук сжал пистолет и, задержав дыхание, двинулся к столу. Царила напряженная пугающая тишина. Бан слышал хриплое дыхание Химчана и ощущал, как воздух в легких становится плотным и вязким. Внезапно послышался тихий шорох. Химчан насторожился и выхватил из кармана наган. Енгук вздрогнул и молниеносно вскинул вверх руку с пистолетом, целясь на звук. Дверь, ведущая из кухни в гостиную, с легким скрипом приоткрылась, и в помещение зашла заплаканная растрепанная Хёсон в порванном, покрытом чем-то красным платье. Увидев Бана, она сдавленно всхлипнула и бросилась к нему: - Оппа! Енгук испустил вздох облегчения и прикрыл глаза, чувствуя, как ее подрагивающие руки обвивают его шею. - Оппа! Мне было так страшно, оппа! – тихо всхлипывала девушка. Бан погладил ее по волосам и, мягко отстранив от себя, тихо спросил: - Нуна, где Чоноп? Хёсон снова всхлипнула и заплакала. Побледневший Химчан схватил ее за плечи и развернул к себе: - Что с ним?! Он… - Он ранен, - плачущая Хёсон вцепилась в его рубашку и простонала: – Он там, наверху! Он ранен, и я боюсь туда подниматься!!! Вдруг Шиндон еще здесь?! – Она подняла на Кима заплаканные глаза и тихо заскулила: – Пойдемте, пойдемте к нему, скорее! Я так ждала вас, так ждала… - Я так ждала вас… В голове Бана будто взорвалась яркая звезда. На мгновение стало темно в глазах и, чтобы справиться с калейдоскопом сумбурных образов из прошлого, вихрем проносящихся перед ослепленными глазами, он уцепился рукой за стол. Это было где-то год назад. Вот он идет в лабораторию Хёсон, чтобы предложить ей выпить вместе чаю. Дверь в помещение приоткрыта, и оттуда доносятся приглушенные голоса: женский и другой, хриплый мужской. Енгук толкает дверь и видит, как Хёсон, держащая в руках пробирку, стоит перед высоким молодым человеком и что-то тихо говорит ему, глядя на него в упор. Услышав скрип, она вздрагивает и переводит на Бана встревоженный взгляд. - О, оппа! – восклицает она. – Ты пришел! – Ее голос, несмотря на переполняющее его привычное оживление, звучит напряженно и немного испуганно. – Позволь тебя познакомить с моим… - она поворачивается к молодому человеку и, помедлив, говорит: – С моим другом детства, О Сехуном. Сехун-ши, поздоровайся, это мой коллега и закадычный приятель, Бан Енгук. - О, Енгук, - молодой человек поднимает на Бана холодный взгляд и растягивает губы в улыбке. – Наслышан о вас. – Он вежливо кланяется.- Рад с вами познакомиться. - Взаимно, - отвечает Бан, кланяясь в ответ и кожей ощущая исходящее от человека напряжение. – Рад встрече. Он поворачивается к Хёсон и говорит: - Я хотел предложить тебе выпить чаю в кафетерии. – Енгук кивает в сторону Сехуна. – Но, если ты занята… - О, нет. - Ледяной взгляд, кажется, прожигает в нем дыру. – Я уже ухожу. Сехун касается рукой плеча Хёсон и неожиданно нежно ей улыбается: - До встречи, нуна. Буду ждать от тебя новостей. Он незаметно показывает глазами на склянку. Хёсон нервно смеется и треплет его по руке: - Береги себя. Пока! Молодой человек вновь кланяется Бану и медленно идет к выходу. Он проходит мимо Енгука, и тот невольно ощущает, как в душе появляется липкая тревога. - Ну что, идем пить чай? – Хёсон солнечно ему улыбается, пряча пробирку в специальный контейнер. Бан медленно кивает, а сам машинально повторяет про себя: О Сехун, О Сехун, О Сехун. Обязательно запомни это имя, говорит он себе, не замечая, как Хёсон смотрит на него напряженным, тяжелым взглядом… - Это ты, - медленно сказал Енгук, вскидывая руку с пистолетом и наводя на Хёсон дуло. – Это ты «крыса» из Бюро, которая наладила производство купидиума. – Он выдохнул, чувствуя, как сердце сдавливает ледяная рука. – Ты убила Сонхву и подставила Шиндон-хёна. Ты, мать твою, сдала нас триаде! - Енгук, - начал было побледневший Химчан, но Бан коротко велел ему: - Она приводила в Бюро О Сехуна. – Ким отшатнулся от иссиня-белой Хёсон. – Отойди от нее подальше и возьми на прицел. Ким подчинился. Бледная Хёсон замотала головой и протянула к нему руки: - Оппа… Я… Я ничего не делала… Я… - Я вспомнил его, - лихорадочно пробормотал Бан, с болью вглядываясь в ее красивое порочное лицо. – Он приходил к тебе в лабораторию. Наверняка для того, чтобы обсудить продажу наркотиков. Я долго думал, откуда мне знакома его мерзкая ледяная рожа, и тут – бац! – осенило! Он шагнул навстречу дрожащей девушке и отрывисто спросил: - Где Чоноп? Хёсон завыла и протянула к нему руки: - Оппа… - Где Чоноп, сука?! – заорал Бан, выходя из себя и грубо хватая ее за плечо. Внезапно за его спиной послышался до омерзения знакомый голос: - Здесь. И, если ты еще шевельнешься, я прострелю ему башку. Бан рывком повернулся, вытягивая руку с пистолетом. Позади него стоял О Сехун, крепко держащий под руку окровавленного безжизненного Чонопа и держа руку с тускло блестевшим в свете лампы кольтом у его головы. Сехун осклабился и выплюнул: - Пушку на пол, или я прибью твоего дружка! - Размечтался, - хрипло ответил Бан, нацеливая на него пистолет. – Я пристрелю тебя раньше, чем ты сделаешь хоть одно движение. Внезапно он услышал звук удара и хриплый возглас. Он невольно вздрогнул и почувствовал, как его плеча коснулась маленькая ладонь. - Енгук-оппа, - голос Хёсон был наполнен деланным сочувствием. – Ты и твой дружок, похоже, забыли, что я также проходила подготовку в Академии. - Бан повернул голову и увидел, как она прижимает к себе Химчана, по виску которого стекала темно-вишневая кровь. Енгук вздрогнул и прошипел, с бессильным отчаянием наблюдая за тем, как Хёсон достает из-за пазухи кухонный нож. - Сука, - выплюнул он, опуская взгляд и видя валяющуюся у ног Кима тяжелую разделочную доску. – Что ты с ним сделала, сука?! - Волнуешься за него? – голос Хёсон наполнился нескрываемой яростью. – Значит, то, что мне болтала Сонхва, было правдой, и ты действительно спутался с этим ублюдком. – Она пнула Кима носком туфли и подняла голову, встречаясь с Баном взглядом. Енгук услышал позади короткий смешок Сехуна и, чувствуя на себе пронизывающий взгляд предательницы, хрипло сказал: - Я пристрелю тебя, тварь… - Не пристрелишь, - весело рассмеялась Хёсон, практически вдавливая дуло пистолета в голову Химчана. Тот издал тихий стон и дернулся. – Иначе я убью твоего любовника, а Сехун – пристрелит твоего любимого донсэна Чонопи. – Она округлила глаза и огорченно покачала головой. – Мы же не хотим этого, да? Ощущение собственного бессилия заставило ноги буквально подогнуться. Енгук медленно опустил руку с оружием вниз, слыша, как Сехун спокойно говорит: - Бросай оружие, Бан. – Он щелкнул затвором и дернул Чонопа за плечо. – Ты проиграл. - Енгук… - с трудом пробормотал Химчан, поднимая залитое кровью лицо вверх. – Не надо… Бан рвано выдохнул и, помедлив, швырнул пистолет на пол. Агент не имеет права на личные привязанности. Агент не должен сомневаться в случае, если стоит поставить выполнение миссии выше, чем жизнь постороннего человека. Енгук считал себя отличным агентом. Но, как оказалось, он так и не смог избавиться от собственных слабостей. ***** - Первые наработки, связанные с купидиумом, я получила где-то два года назад. - Она закинула ногу на ногу и устремила на Бана взгляд тщательно подкрашенных, слегка прищуренных глаз. – Тогда это был совсем «сырой» образец, который не имел такого потрясающего эффекта, как современный наркотик. Но, все же, - Хёсон хрипло рассмеялась, слегка покачивая ногой, – я поняла, что нахожусь на правильном пути. Было как-то странно и немного нелепо видеть ее такой: порочной, хладнокровной и абсолютно безжалостной. Енгук поморщился от боли в затекших руках и попытался пошевелить связанными конечностями. Веревки больно впились в кожу, и Бан не сдержал тяжелого вздоха. - Но… зачем? – сипло спросил он, глядя на Хёсон с нескрываемой болью и разочарованием. – Нуна, ты же не такая… Ты же хорошая, добрая, ты всегда так ярко и весело улыбалась… - Я никогда не была такой! – неожиданно истерично заорала она. – Я никогда, никогда, блядь, не была хорошей! – Она вскочила со стула и приблизилась к Бану. – Я вела себя так… - Хёсон нежно провела рукой по его щеке. – Только потому, что мне хотелось тебе нравиться. Она запрокинула голову назад и визгливо рассмеялась. Пальцы, до этого мягко касающиеся его кожи, резко дернулись, и Енгук зашипел, чувствуя боль от движения острых ногтей. - Я так старательно изображала из себя милашку, - Хёсон стала прохаживаться по полутемному помещению. – Так хотела тебе понравиться. – Она остановилась и грустно покачала головой. – Но тебе было на меня наплевать. Ты приходил ко мне, пил со мной чай, ел печенье, которое я пекла для тебя, а потом шел трахать других баб. - Видимо, ты очень херово готовила, - раздался с соседнего стула хриплый, еле слышный возглас Химчана. Енгук повернул голову. Ким, все это время находившийся в бессознательном состоянии, наконец-то пришел в себя и теперь смотрел на Хёсон исподлобья прищуренными глазами. Чон сощурилась и прошипела: - Ты… Да что ты знаешь, чертов ты мудак?! – Внезапно она резко подскочила к Киму и залепила ему сильную пощечину. Голова Химчана дернулась от удара, и он рвано выдохнул. Енгук резко сжал зубы и от всей души пожалел, что он сейчас связан. Он не бил женщин, но чертовой суке Хёсон очень хотелось въебать. - Я любила его… - сдавленно прошептала Чон, вытирая выступившие слезы ярости и обиды. Ее полубезумные, лихорадочно блестевшие глаза смотрели на Бана в упор, отчего он невольно поежился. – Но он так и не обратил на меня внимание. Она вновь села в кресло и стала поправлять спутавшиеся волосы слегка подрагивающими руками: - От отчаяния я вышла замуж за этого жирного ублюдка Шиндона. – Она скривилась. – Блядь, как же я всегда его ненавидела! Но мне почему-то казалось, что, когда Енгук-оппа увидит нас вместе, то он наконец-то поймет, что теряет, и мы будем вместе! Она нервно рассмеялась и царапнула себя ногтями по руке: - Но ты, видите ли, хотел мне счастья… Был озабочен всей этой сраной моралью… И вот, когда я стала женой человека, который вызывал у меня только раздражение, во мне что-то переклинило. Я поняла, что больше не надо притворяться. – Ее глаза расширились и потемнели, будто наполняясь липким дегтем. – Я могла перестать быть хорошей. Хёсон запустила руку в карман кардигана и вытащила оттуда пачку сигарет. Чоноп, крепко привязанный к стулу, отчаянно дернулся и крикнул: - Нуна, нет! Ты же в положении! Я понимаю, ты не любишь Шиндон-хёна, но это не повод убивать ребенка… Бедный, добрый малыш Чоноп, с горечью подумал Бан. Эта сука вот-вот убьет их всех не моргнув глазом, а он беспокоится о ее здоровье. - Ребенка? – переспросила Чон, щелкая зажигалкой и затягиваясь. Внезапно она расхохоталась и хлопнула себя рукой по колену: - Боже, ребенок! – Ее смех перешел в истеричный визг. – Да я все это время притворялась беременной, идиоты! Мне нужно было какое-то прикрытие, чтобы оправдать мой уход из Бюро и, при этом, иметь доступ к закрытой информации! - Но у тебя же есть живот… - Енгук невольно опустил взгляд на топорщащееся платье Хёсон. – Ты же говорила, что на шестом месяце. - Это специальная подкладка, - весело сообщила Чон, стряхивая пепел на бетонный пол. - На самом деле нет у меня никакого ребенка. Она фыркнула и похлопала себя по животу: - Знаете, что самое смешное? Что этот идиот Шиндон тоже поверил в мою беременность! Я сказала ему, что стесняюсь перед ним раздеваться, устроила настоящую истерику, и этот имбецил поверил, - Хёсон хихикнула. – И он ни секунду не сомневался в правдивости моих слов, даже списал мои перепады настроения на гормональный фон. - Где сейчас Шиндон? – тихо спросил Химчан, морщась от боли в разбитом затылке. Хёсон сделала скорбную гримасу и затушила сигарету о стоящий неподалеку железный стол: - Увы, его больше нет в этом мире. - Она посмотрела на Бана и уточнила: – Сехун прострелил ему башку в том самом подвале, где мы сейчас с вами находимся. – Она глянула на часы. – Сейчас как раз закапывает его тело на заднем дворе. - Ты… - прохрипел Бан, чувствуя, как от переполняющих его эмоций темнеет в глазах. Он поднял на нее глаза и с ненавистью выплюнул: - Ты пыталась свалить все на него! Врала, что не знаешь, куда он пропал, и что он занимается какими-то странными делами в Китае! - Верно, - кивнула Хёсон, насмешливо улыбаясь. – Но на самом деле, все это время он сидел, связанный, в этом самом подвале. Пока я наконец не решила избавить его от страданий. Она покачала головой и вздохнула: - Бедняга, он, кажется, так и не понял, что произошло… - Это ты убила Сонхву? – медленно спросил Химчан. Енгук увидел, как тот тяжело и прерывисто дышит и ощутил, как сердце сжимает ледяная рука. Черт возьми, все происходящее напоминало очень плохой сон. Больше всего на свете Бан хотел резко открыть глаза и понять, что все происходящее на самом деле привиделось ему в ночном кошмаре. Что все живы, а Хёсон не предатель и хладнокровная убийца. Рядом раздался сдавленный вздох Чонопа, и Бан сжал зубы, чувствуя жжение от веревки на запястьях. Нет, это не сон. Это, черт ее дери, херовая реальность. - Она слишком много знала, - Хёсон слегка нахмурилась. – Сначала она спокойно сливала мне информацию, но потом она стала задавать так много вопросов… Жаловалась на то, что в Бюро творятся непонятные вещи, что ей страшно и она не понимает, что дальше будет… Потому я и нанесла ей визит. - Я смог распознать ее на камере наблюдения, - с трудом выговорил Чоноп, поднимая заплывшие глаза на Бана. – Я был в панике и не знал, что и подумать. Я поехал к нуне, чтобы спросить ее обо всем, а она… Он не договорил, но Енгук понял его без слов. Натравила на него своих головорезов, и те избили его до полусмерти. - Глупый, глупый Чоноп, - Хёсон сочувственно вздохнула. – Тебе не стоило во все это лезть и пытаться в чем-то разобраться. Прожил бы чуть-чуть подольше. Она качнула ногой и вновь достала из пачки сигарету: - Я знаю о всех-всех ваших планах. Вы очень сильно мешались мне под ногами, когда я заключала сделку с триадой. – Девушка недовольно поморщилась. – Пришлось натравить их на Цзытао, а то он все крутился неподалеку и вынюхивал, и уже начал что-то подозревать. - Бюро в курсе твоих дальнейших планов, – Енгук дернул руками, в сердцах сплевывая на пол. – Дэхён и остальные знают, что ты планируешь подмешать купидиум в еду или напитки приглашенных, и, если не мы, то они тебя остановят. - О, Боги, как страшно! – Чон приложила руки ко рту с напускным ужасом. – Но ты, видимо, забыл, что благодаря моей покойной подружке Сонхве у меня есть доступ ко всем файлам Бюро. – Она расплылась в широкой улыбке. – И потому я знаю все об их дальнейших действиях. Она вновь визгливо рассмеялась и протянула: - В Гонконге их будет ждать очень приятный сюрприз… - Откуда ты знаешь Сехуна? – Горло сдавила ледяная рука, и Бан невольно закашлялся, ощущая, как нутро наполняется темной липкой яростью и безнадежностью. – Только не говори, что он действительно твой друг детства! - О, нет, все намного проще, - Хёсон убрала волосы за ухо и затянулась сигаретой. – Он мой бывший ученик и выпускник Академии. – Она посмотрела на Бана прищуренными глазами. – Если ты помнишь, то пару лет назад я преподавала там естественные науки. Она мечтательно улыбнулась: - Сехун-ши тоже понимал, что работать на Бюро, на эту страну, в которой нет ничего хорошего и нельзя ничего добиться, нет никакого смысла. До меня дошли слухи, что он вступил в триаду и довольно быстро стал чуть ли не правой рукой старого Ли. – Хёсон кинула окурок прямо на пол и провела руками по коленям. – И, когда мне понадобился человек в мафии, с помощью которого я могла наладить поставки купидиума, я знала, к кому обратиться. Енгук не сдержал презрительного смешка. Хёсон побагровела и добавила: - Он стал моей правой рукой. Он настоящий профессионал, без малейших признаков жалости и сочувствия. – Она ухмыльнулась. – А еще он отличный любовник. - О, Господи! – послышался рядом хриплый голос Химчана. – Ты спишь с этим умственно неполноценным? Как ты могла так низко пасть? - А ты вообще замолчи! – крикнула Хёсон, резко подаваясь вперед и взмахнув руками. – Ты, ты… - ее голос сорвался. – Ты, чертов ублюдок, ты знаешь оппу всего ничего, но он привязан к тебе больше, чем ко мне! Как ты это сделал, как?! Она подавилась криком и тяжело задышала, глядя на Кима безумными глазами. Енгук смотрел на нее, такую пугающую, раскрасневшуюся от гнева, и невольно думал о том, что, ответь он на ее чувства тогда, в день ее свадьбы, все могло быть по-иному. Не было бы купидиума. Не было бы столько убийств и ужасающий преступлений. Не было бы Ким Химчана в его жизни. Сердце болезненно сжалось. Енгук прикрыл глаза и слабо улыбнулся. Нет. Он все сделал правильно. - А еще я с ним трахался, - спокойно отозвался Ким, с трудом улыбаясь разбитыми в кровь губами. – Енгук так хорошо ебет, я орал, как течная сучка, ты же знаешь… - Он охнул и покачал головой. – Ах, нет, ты не знаешь! Какая жалость. Хёсон побледнела и сжала руки в кулаки. Енгук подумал, что сейчас она подскочит к Киму и вновь залепит ему пощечину, но Чон глубоко вздохнула и спокойно ответила: - Будешь вспоминать об этом, когда подохнешь. Она соскочила с кресла и отряхнула платье: - Была бы рада с вами еще поговорить, но мне пора лететь в Гонконг, - скоро состоится долгожданная вечеринка в «Золотом глазе». – Он вперила взгляд потемневших глаз в Химчана и пропела: – Жаль, что вы к ее началу будете уже мертвы. - Твой пассив Сехун застрелит нас и закопает на заднем дворе? – хмыкнул Химчан. – Ох, нет, давай лучше ты, я не хочу подыхать от рук девчонки. - О, нет, - голос Хёсон наполнился злорадным удовлетворением. – Я попросила хорошего друга позаботиться о вас. – Она ухмыльнулась. – Ты, Ким Химчан, очень хорошо его знаешь. Неожиданно она резко повернулась к Енгуку. Хёсон наклонилась к нему вплотную и робко улыбнулась, на мгновение став похожей на ту, прежнюю нуну, к которой Бан питал только самые теплые чувства: - Мне так жаль, что придется с тобой прощаться таким образом. – Она осторожно провела рукой по разбитым губам Бана. – Если бы только ты был чуточку посговорчивее и ответил на мои чувства. Неожиданно она хрипло рассмеялась: - Знаете, почему я назвала наркотик «купидиум»? Это от латинского слова «cupidus», что переводится как страсть. - Хёсон мягко погладила Бана по расцарапанной щеке. – Моя страсть, которую я испытывала к тебе, искала выход, и я нашла утешение в науке. Она отстранилась от Енгука и покачал головой, вытирая выступившие слезы: - Любовь – она убивает. Страсть убивает тебя, предварительно превратив в слабое и больное зависимое ничтожество. – Она запрокинула голову и захохотала. – Прямо как мой купидиум! Истеричный смех перешел в визг. Енгук с нескрываемым отвращением наблюдал за тем, как Чон заходится в припадке. Наконец она выдохнула и, вытерев с раскрасневшихся щек выступившие слезы, повернулась к слегка заржавленной железной двери, служившей входом в подвал из дома. - Прощайте, ребята! – Хёсон вскинула руки вверх в приветственном жесте. – Я передам от вас привет вашим дружкам! Химчан сдавленно выругался и уронил голову на грудь: - Блядь! Чертова сука! Дверь лязгнула и стала открываться с легким скрипом. Чон обрадованно воскликнула: - О, как же я рада тебя видеть! Уже все готово! – Она что-то быстро сказала на китайском. - Надо постараться убежать отсюда, - одними губами пробормотал Бан, поворачивая голову к Киму. – Надо освободить руки и напасть на головореза Хёсон. - Как ты собираешься это сделать? – Химчан сплюнул на пол и закашлялся. Бан попытался шевельнуть связанными руками и начал: - У меня есть… - Оставляю тебя здесь, Ханген-ши, - он услышал громкий возглас Хёсон и лязганье двери, и дернулся, осекаясь на полуслове. Химчан поднял взгляд вверх и побледнел. Он с трудом разлепил пересохшие разбитые губы и прошептал: - Гэгэ… Стоявший на пороге высокий худой мужчина холодно улыбнулся и ответил с легким акцентом: - Ну, здравствуй, Химчан-ши. Он перевел на Кима ледяной взгляд и сощурился: - Я пришел, чтобы закончить начатое. Ты же понимаешь, о чем я говорю? Он опустил глаза на живот Химчана. Туда, где алело сделанное им клеймо дракона. Енгук ощутил, как душа наполняется липким ужасом. Справиться с наемником высшего класса было бы очень тяжело. Справиться с безжалостным киллером Хангеном, сжигающим людей заживо, практически нереально. Он услышал судорожный вздох Чонопа и перевел взгляд на белого как полотно Химчана. Бан пошевелил запястьями и почувствовал, как веревка царапается об браслет Ифаня. И все-таки, попытаться стоит. Потому что он хочет вернуться в свою тесную и неуютную квартирку на окраине Сеула. Вместе с Ким Химчаном, который сделал ее Домом.