S.P.Y.

Глава 9. Thunder ball – Шаровая молния. Ханген неторопливо приблизился к глубокому потертому креслу, где только что сидела Хёсон. Он осторожно присел на подлокотник и, сощурив глаза, доверительно сказал, устремив на бледного Химчана пронизывающий взгляд: - Мой дорогой Химчан… - Он тяжело вздохнул и покачал головой. – Я любил тебя и уважал как собственного брата! Ты был лучшим, действительно лучшим в своем деле. - Ханген сложил руки на груди. – Я думал, что когда-нибудь ты сможешь превзойти меня, и я передам тебе право управлять «Clown Mask»… - Ким упорно молчал, глядя на него исподлобья. – А ты предал мое доверье и спутался с этим отродьем. С этой правительственной ищейкой! Ханген сжал зубы и процедил: - Химчан, ты же знаешь, как у нас поступают с предателями и неудачниками. - Я помню, гэгэ, - хрипло отозвался Ким, натянуто улыбаясь. – «Без права на ошибку». - Именно, - Ханген встал с подлокотника и подошел к Киму вплотную. Он наклонился так, что его лицо оказалось на уровне лица Химчана. - Я выжег на твоем животе клеймо, - рука пробежалась по груди бывшего киллера, скрытой окровавленной рубашкой. Енгук дернулся и беззвучно выругался сквозь зубы, с нарастающей яростью наблюдая за тем, как Ханген шепчет прямо в разбитые губы Химчана: - Я же и сожгу его вместе с твоим чертовым телом, - выдохнул китаец, царапая ногтями живот Кима сквозь ткань рубашки. Химчан издал болезненный стон и отвернулся, опуская глаза. Ханген усмехнулся: - Боишься меня? Это хорошо… Он распрямился и перевел на Бана тяжелый взгляд: - Но сначала мне надо разобраться с твоими друзьями, Чанни-а. - Он повернулся к Чонопу и спокойно добавил: – Я пристрелю их сразу, хотя мне до ужаса хочется заставить страдать твоего мерзкого дружка-шпиона. – Ханген сплюнул на пол и запустил руку в карман. – Как жаль, что у меня так мало времени, и я не смогу измучить этого цепного пса разведки до полусмерти. – Он сощурился. – Ты же знаешь, Химчан, как хорошо я умею пытать людей. Ким побелел и прошептал одними губами: - Не надо их сразу… Убей сначала меня. – Он умоляюще помотрел на нашаривающего что-то в кармане Хангена. – Я прошу, нет, умоляю тебя! Ради моих прошлых заслуг перед тобой! Смотреть на то, как Ким унижается перед этим уродом ради того, чтобы чуть-чуть продлить ему и Чонопу жизнь, было невыносимо. Енгук пошевелил руками, почувствовав, как в руку врезается веревка, а кожу – царапает браслет, плотно прилегающий к коже. Браслет! Сердце бешено застучало, и Енгук не сдержал напряженного вздоха. Браслет Ифаня, тот самый, с остро заточенным лезвием! - Вот черт, забыл пистолет наверху! – в сердцах выругался Ханген, сердито похлопывая себя по бокам. – Придется подниматься. Он пренебрежительно фыркнул и прошипел, глядя на Кима в упор: - Нет, Химчан-ши, ты не умрешь так скоро и быстро. – Он развернулся к выходу и добавил: – Твоя смерть будет очень медленной и мучительной. Уж я-то постараюсь… Такое бывало только в кино! Бан молча наблюдал, как китаец медленно идет к выходу из комнаты и старательно сдерживал ликование. Определенно, кто-то там, наверху, кто вершит судьбы людей, был против того, чтобы они сдохли сегодня в затхлом и полутемном подвале дома Хёсон. Лязгнула железная дверь. Енгук прикрыл глаза и глубоко вздохнул, сосредотачиваясь. Ифань говорил, что для того, чтобы выскочило лезвие, надо сильно нажать на специальную кнопку, выполненную в форме железной заклепки. Бан повел руками, так что веревка впилась в кожу на запястьях, а Енгук ощутил неровность на гладкой кожаной поверхности браслета. Есть! Вот она, заклепка! Он с силой вдавил руки в веревку, отчего израненные запястья пронзило болезненным спазмом. Енгук стиснул зубы и надавил еше раз, потом еще раз изо всей силы… Но ничего не получалось. В сердцах он резко дернул руками, сдирая кожу до крови. Внезапно раздался тихий щелчок. Енгук вздрогнул и ощутил, как ладони касается холодная сталь. Химчан, все это время наблюдавший за его лихорадочными манипуляциями, выдохнул: - Твою мать! Енгук покачал головой и показал ему глазами, чтобы тот хранил молчание. Он резко развел руки, чтобы лезвие впилось в плотную веревку, и стал медленно двигать верхними конечностями, чувствуя, что путы начинают ослабевать. За дверью послышались шаги. Бан дернул руками, и веревка с еле слышным треском разорвалась на части и стала падать на пол. Енгук молниеностно поймал ее и сжал в руках, затем повернул голову к Киму и одними губами прошептал: - Когда он наставит на меня пушку, я попытаюсь его обезвредить. Молчи и постарайся меня не выдать. – Он перевел глаза на Чонопа. Тот кивнул и рвано выдохнул, закусывая нижнюю губу. Енгук развернулся к открывающейся двери, пытаясь выровнять сбивающееся дыхание и справиться с бешено стучащим сердцем. Вошедший в подвал Ханген с любовью погладил кольт, который он цепко сжимал в руке, и осклабился: - Ну что? Все готовы к тому, чтобы попрощаться с этим миром? Он приблизился к Бану практически вплотную и приставил дуло пистолета к его лбу. Енгук ощутил, как кожу неприятно холодит ледяной металл, и крепко сжал бечеву в руках, глядя прямо в холодные глаза Хангена и выбирая момент для атаки. Китаец чуть надавил пальцем на курок и прищурился: - У тебя есть последнее желание? Бан сглотнул и хрипло ответил, сплевывая прямо на тщательно начищенный ботинок Хангена: - Мое главное желание – это чтобы ты наконец-то заплатил за все то дерьмо, которое ты совершил. Китаец сжал зубы и буквально вдавил дуло ему в лоб, видимо, намереваясь одним выстрелом вышибить ему мозги, но, прежде чем он успел что-то сделать, Енгук молниеностно подался вперед и с силой ударил его кулаком в живот. Не ожидавший атаки китаец подавился воздухом и согнулся пополам, опуская руку с пистолетом вниз. Не теряя времени, Бан нажал на болевую точку на его плече, заставив Хангена буквально взвыть и выронить оружие на пол. - Сука! – закричал китаец, зажмуриваясь. – Чертово отродье! Он выругался на мандарине и попытался дотянуться до пистолета. Енгук резко дернулся вперед, так что его стул накренился, и он, все еще привязанный за лодыжки, упал прямо на холодную поверхность. Он оттолкнул руку Хангена, тянущегося к оружию, схватил кольт и зашвырнул его в дальний угол помещения. Пришедший в себя киллер с силой вцепился ему в плечи, пытаясь добраться до яремной вены: - Я убью тебя голыми руками, выродок! Цепкие пальцы царапнули кожу. Бан инстинктивно подался назад, рывком вытягивая ноги, все еще привязанные к стулу. Бесполезно: тугие путы держали крепко. Ханген тем временем с силой ударил его ногой в живот. В глазах потемнело, и Енгук издал хриплый стон, ощутив, как становится тяжело дышать, а по всему телу проходит болезненный спазм. - Енгук! – отчаянно закричал Химчан и дернулся вперед, дергая связанными руками. Чоноп сдавленно всхлипнул и с трудом пробормотал:- Хён… Китаец попытался встать, с трудом опираясь на подрагивающие руки. Молниеностно выгнувшись, Енгук схватил его руками за лодыжки и дернул на себя. Ханген вновь упал на бетонный пол, ударившись лбом о холодную поверхность. Он издал громкий крик и схватился руками за голову: - Блядь! Бан схватил его за плечи и дернул на себя. Китаец попытался его отолкнуть, отняв руки от лица и ударяя Енгука в грудь. Бан увидел, что лоб киллера разбит, и из раны на лбу прямо на подбородок стекает тонкая струйка крови. Ханген хрипло выругался и сплюнул кровь в лицо Енгуку. От неожиданности Бан невольно зажмурился, и китаец вцепился руками в его шею, крепко сдавливая. Воздух в легких стал испаряться, как вода на раскаленном металле. Енгук сдавленно захрипел и, собрав последние силы воедино, ударил Хангена в лицо. Тот издал сдавленное шипение и дернулся. Хватка на горле чуть-чуть ослабла, и Бан, судорожно глотнув воздух ртом, нанес еще один удар, на этот раз в живот. - Енгук! – громко закричал Химчан. – Кольцо! Кольцо на моей руке! Бан, отталкивающий от себя влажные от пота и крови ладони Хангена, отчаянно пытающегося вцепиться ему в глотку, поднял на него непонимающий взгляд. Ким, бледный как полотно, судорожно дернулся и четко повторил: - Кольцо, Енгук! Кольцо Ифаня! – Он пошевелил кистью правой руки, на котором тускло поблескивал в свете лампочки серебряный ободок. Бана будто ударило обухом по голове! Кольцо с ядовитым шипом! То самое, что Ким надел перед тем, как они отправились спасать Чонопа и предательницу Хёсон! Если он до него доберется и уколет Хангена, то все будет кончено. Бан резко развернулся и ударил Хангена сначала в нос, потом в живот. Китаец взвыл и слегка ослабил хватку. Енгук с силой оттолкнул его от себя, подаваясь вперед. Он оперся на руки и стал с трудом подползать к напряженно следящему за каждым его движением Киму. Царапая ладони об бетонный пол, Бан отстраненно подумал, что сейчас он наверняка выглядит безумно глупо. С разбитым носом и губами, со стулом, привязанным к ногам крепкой веревкой, он как слизняк медленно ползет к Киму, и каждое движение дается ему с неимоверным трудом. Химчан смотрел ему прямо в глаза, тяжело дыша и прикусывая разбитую нижнюю губу. Что-то резко дернуло его назад. Бан вздрогнул и повернул голову. Ханген, пришедший в себя после его внезапной атаки, вцепился в его ногу и теперь дергал Енгука на себя, глядя в упор черными от нескрываемой животной ярости глазами. Китаец убьет его сразу же, если доберется до его горла, понял Енгук и, подавшись вперед, крепко вцепился руками в ножки стула Кима. Одной рукой изо всех сил держась за деревянную поверхность, второй он потянулся к ладони Кима, на которой поблескивало кольцо. Холодные пальцы коснулись теплой кожи, и Енгук невольно вздрогнул. До дрожи захотелось крепко обнять Химчана, чтобы почувствовать его тепло всем телом, чтобы понять, что все наконец-то закончилось, и… Стул с легким скрипом стал крениться вниз. Химчан дернулся и закричал: - Енгук! Давай же! Бан собрал все силы в кулак и, резко подавшись вперед, схватил Кима за руку. Он нащупал кольцо и медленно, боясь задеть заветную кнопку, стащил его с ладони Химчана. - Что ты… - начал было Ханген, но Енгук, внезапно выпустив ножку стула из руки, дернулся ему навстречу. Схватив китайца за горло, он нажал на небольшую круглую кнопку на внешней стороне кольца. Раздался тихий щелчок, и на серебряном ободке показался маленький острый шип. Ханген побледнел и попытался вырваться, но Бан держал крепко. - Увидимся в аду, сволочь, - хрипло выдохнул он и, вложив в движение руки всю свою ярость и боль, всадил острие в шею киллера. Тот издал сдавленный всхлип и округлил глаза. Прошло несколько мгновений, и его лицо исказила уродливая гримаса. Ханген посмотрел на него удивленным, неверящим взглядом, будто отказываясь понимать, что сейчас его тело медленно, но верно умирает от анфилактического шока. Внезапно он захрипел и задергался в конвульсиях. Енгук отнял от него руки и, отшвырнув от себя кольцо как можно дальше, подался назад. На разбитых губах Хангена выступила пена, глаза закатилась, и он с трудом выговорил, протягивая к бледному Химчану дрожащую руку: - Ты… ты… вернул мне долг… - Бану показалось, что на его бледном искривленном лице появилось некое подобие улыбки. – Теперь ты… ты… - Внезапно гримаса на лице разгладилась, и он прошептал, закатывая глаза: - Свободен… Тело Хангена дернулось в последний раз, и он затих, сдавленно выдохнув и осев на холодный пол. В помещении воцарилась тяжелая тревожная тишина. Енгук глубоко вздохнул и невольно поморщился: казалось, будто все тело налилось свинцом. Болела каждая мышца, и даже легкий вздох давался ему с большим трудом. Бан со стоном вытянул разбитые руки вперед и нащупал на полу потерянный во время драки с Хангеном браслет. Пальцы нажали на заклепку, и раздался легкий щелчок. Енгук с трудом приподнялся на локтях и стал осторожно перерезать лезвием тугие веревки. - Он… он точно… все? – шепотом пробормотал Химчан. Веревка с легким шелестом упала на бетонный пол. Енгук сплюнул и с облегчением вытянул вперед затекшие ноги, пиная валяющийся рядом стул. Он посмотрел на распростертое на холодной поверхности безжизненное тело Хангена и, поколебавшись, подполз к нему. Пальцы коснулись еще теплой кожи, там, где несколько мгновений назад бился пульс. Он поднял глаза на Кима и, закашлявшись, с трудом произнес, пытаясь справиться с горьким комком в горле: - Да. Он мертв. Он замолчал, продолжая заходиться в хриплом кашле, держась за саднящее горло, на котором будто все еще чувствовалась хватка покойного Хангена. Справившись с приступом, он перевел взгляд на Кима и пробормотал: - Все кончено. - Да… - эхом отозвался Химчан, безучастно глядя на безжизненное тело Хангена. – Кончено. Он поежился и опустил голову вниз, закусив нижнюю губу. Енгук, слегка пошатываясь, поднялся на ноги и, морщась от боли в затекших конечностях, подошел к нему. - Сейчас я освобожу тебя. - Не надо, - покачал головой Ким и слабо улыбнулся разбитыми губами. – Отвяжи первым Чонопа, а то ему, судя по всему, совсем плохо. Словно в подтверждение его слов Мун издал слабый стон. Енгук поспешно бросился к нему, слегка хромая, и, осторожно тронув его за плечо, встревоженно спросил: - Чоноп-а! Чоноп-а, ты как?! Мун поднял голову, и Бан невольно вздрогнул: лицо донсэна было сплошь покрыто синяками и ссадинами, глаза заплыли, а правая скула распухла и покраснела. Чоноп с трудом разлепил разбитые губы и, слабо улыбнувшись, пробормотал: - Хён… Они били меня, хён… Они хотели, чтобы я предал тебя, чтобы я заставил тебя приехать сюда, а я отказывался… Прости, я… - Ничего не говори, - перебил его Енгук, опускаясь на корточки и торопливо перерезая лезвием связанные руки Чонопа. – Подожди еще немного, сейчас я тебя отвяжу, и мы обработаем твои раны. Он рывком разорвал веревку на лодыжках Муна и, приподнявшись, аккуратно подхватил его под плечо: - Встать сам можешь? Чоноп с видимым трудом оперся на его руку и, медленно поднявшись на ноги, кивнул: - Я справлюсь. - Он кивнул в сторону неподвижного Химчана. – Лучше помоги хёну. Мне кажется, - он помедлил и добавил, понимающе глядя на Енгука: – Что ты ему сейчас очень нужен. Он слегка отстранился от Бана и, прихрамывая, пошел в сторону железного стола. Енгук невольно проводил его взглядом и, помедлив, развернулся к Химчану. Ким продолжал молча смотреть перед собой, не двигаясь. Енгук опустился перед ним на колени и, не говоря ни слова, стал бережно перерезать веревки на его запястьях. До ужаса хотелось сказать что-то такое, что заставило бы Кима перестать выглядеть как сломанная кукла, но все слова казались ненужными и нелепыми. Вроде как соболезнования на похоронах близкого человека. Он взял Кима за руку и крепко сжал его холодную, исперещренную царапинами и ссадинами ладонь, а второй рукой принялся методично резать веревки на ногах. Неожиданно Химчан потянулся и крепко вцепился в его руку, поднимая широко распахнутые, наполненные болью глаза. - Я ненавидел его, - лихорадочно, будто оправдываясь, пробормотал он. Енгук перерезал веревку до конца и стряхнул ее на пол, освобождая Кима от плена: - Я знаю. - Я понимаю, что он подонок. Был подонком… - Ким перевел взгляд на мертвого Хангена и невольно вздрогнул, зябко ежась. Енгук потянул его на себя. Химчан покорно слез со стула и опустился перед ним на колени, крепко сжимая его ладони. – Он настоящая сволочь, убийца и мерзавец, из-за которого я столько лет жил в страхе и сделал столько дерьма, за которое мне придется расплачиваться всю оставшуюся жизнь. Он опустил голову на плечо Бана и глухо сказал: - И, все-таки, с тех самых дней, когда убили моих родителей, у меня больше никого не было рядом. Я вырос рядом с ним, я знаю его дольше, чем кого-либо… И потому теперь мне как-то… - Он замолчал, рвано выдыхая. Енгук молча погладил его по выступающим лопаткам, кожей чувствуя исходящую от Кима боль и тревогу. - Я так счастлив, что я наконец-то свободен, - Ким издал полустон-полувсхлип и, разжав руки, потянулся вперед и вцепился в его плечи. – Это совершенно непередаваемое чувство эйфории, когда понимаешь, что не надо бояться смерти! Что не надо убивать и что в случае неудачи никто не сожжет твое тело на глазах у доброй сотни равнодушных мудаков! И все-таки мне его жаль. Я не знаю, почему, но мне сейчас так плохо, что хочется разрыдаться как сопливой девчонке. Енгук крепко прижал его к себе и коснулся губами засохшей раны на затылке: - Плачь, – коротко сказал он, ощущая, как по груди разливается невероятное, болезненное облегчение. Он смог. Они живы. Чоноп жив, Химчан жив, а это значит, что скоро они смогут вернуться домой. А боль уйдет. Рано или поздно на смену ей придет другая. С которой будет проще справиться вдвоем. - Не могу, - глухо отозвался Химчан, неловко поглаживая его по груди. – Чоноп смотрит. - Он отвернется, - Енгук поднял голову вверх и бросил рассеянный взгляд на слабо мерцающую лампочку, висящую над потолком. – А меня можешь даже не стесняться. - Чертов Стокгольмский синдром… Бан в ответ лишь уткнулся лицом в его макушку и положил руки на подрагивающие плечи. Чоноп действительно отвернулся, будто не желая нарушать интимность момента. И Енгук немного жалел, что донсэн не может сейчас заткнуть уши. Потому что ему до боли хотелось сказать Киму о тех чувствах, которые бушевали в его избитом, измученном теле, заставляя подавиться воздухом и стиснуть Кима в своих объятиях, и желая через прикосновения забрать хоть немного его боли, тоски и отчаяния. ***** Енгук осторожно толкнул тяжелую железную дверь. Та подалась с легким скрипом, и Бан обернулся к идущему позади Химчану, осторожно придерживающему за плечи бледного Чонопа: - Я пойду вперед, - еле слышно прошептал он, крепко сжимая в руке пистолет Хангена. – На случай, если тут остался кто-то из его людей. Ким коротко кивнул и тихо ответил: - Обычно Ханген требует, чтобы недалеко от места задания дежурило два человека для зачистки и прикрытия. – Чуть помедлив, он поправился: – Требовал. - Только два? – уточнил Енгук, крадучись, поднимаясь по пыльной узкой лестнице. - Больше, как он считает, это уже настоящий балаган, - Химчан осторожно ступил на ступеньки, бережно поддерживая хромающего Чонопа. – Один, по идее, должен дежурить недалеко от лестницы, другой – у выхода из дома. Будто подтверждая его слова, за неплотно прикрытой дверью, ведущей в дом, раздался хрипловатый голос: - Гэгэ, ты уже закончил? Мне звать Лухана, чтобы он помог убрать трупы? - Это Чондэ, - еле слышно пробормотал Химчан. – Я знаю его, он один из любимцев Хангена. Хорош в ближнем бою, но с реакцией у него не очень… Значит, этого Чондэ нужно застать врасплох, подумал Бан, опуская палец на спусковой крючок и, крадучись, подходя к двери. За ней послышался зевок и озадаченный возглас: - Гэгэ? Почему ты не отвечаешь? Все хорошо? Дверь с легким скрипом стала открываться. Химчан истинкитивно подобрался и загородил собой вяло сопротивляющегося Чонопа. Енгук молниеностно подался вперед и оказался прямо перед лицом ничего не подозревающего сообщника Хангена. На мгновение перед его глазами возникло молодое, совсем еще юное красивое лицо и большие карие глаза, смотрящие на него с нескрываемым изумлением. Секунда, и воздух прорезал выстрел. Чондэ сдавленно всхлипнул и кулем рухнул прямо к ногам Бана. Из раны на высоком лбу на кафельную плитку, потекла тонкая струйка темно-вишневой крови. Бан быстро переступил через безжизненное тело и высокочил в коридор. Со стороны кухни послышались быстрые шаги и встревоженный мелодичный голос: - Чондэ? Ты в порядке? Я слышал какой-то шум. Гэгэ уже вернулся? Из-за угла торопливо вышел невысокий хрупкий юноша. Увидев всклокоченного, окровавленного Бана, он изменился в лице и поспешно потянулся рукой к висящему в кобуре нагану, но Енгук вытянул руку вперед и выстрелил ему между глаз. Юноша издал легкий вскрик и упал на светло-бежевый ковер, которым был выстлан коридор. Енгук отстраненно подумал, что на паласе наверняка останутся уродливые бордовые пятна, которые будет практически невозможно смыть. Сколько он себя помнил, кровь всегда плохо отстирывалась с любой ткани… - Надо же, Лухан мертв, - раздался за его спиной хриплый голос Химчана. Енгук вздрогнул от неожиданности и обернулся, продолжая держать оружие перед собой. Стоящий позади него Ким, одной рукой поддерживающий Чонопа, вытянул вперед свободную руку в примирительном жесте: - Эй-эй, не горячись! Свои… Он перевел взгляд на лежащего на ковре мертвого Лухана и вздохнул: - Мы с ним вроде как ладили, - он грустно усмехнулся. – Если так можно назвать отношения двух киллеров высшего класса. Он не был таким ебанутым маньяком, как другие. Енгук подошел к распластавшемуся на полу телу и наклонился, вглядываясь в лицо Лухана. Удивительно красивое, с нежными точеными чертами лица, которые не испортила даже рана на лбу, оно должно было принадлежать модели, актеру, популярному айдолу, а не убийце из международной преступной группировки. - Красивый, - сказал Бан, отворачиваясь. – Чем-то похож на Сехуна. Химчан, крепко держащий Чонопа под руку, подошел к нему и, вглядевшись, хмыкнул: - Есть что-то. Надеюсь, скоро я также увижу этого мудака с дыркой на лице, и сходство станет практически портретным. Енгук наклонился и пошарил руками по одежде Лухана. Пальцы нащупали во внутреннем кармане кожаной куртки пистолет. Бан осторожно вытащил его и перекинул Химчану. - На всякий пожарный. Тот кивнул и, засунув оружие за пояс брюк, устало сказал: - Пойдем на кухню. Кажется, я видел там телефон. Попробуешь дозвониться до Бюро, пока я буду обрабатывать раны Чонопа. Енгук кивнул в ответ, и, подойдя к Киму, осторожно подхватил раненого Муна под вторую руку, чувствуя, как гулко бьется его сердце. Чоноп поднял голову вверх и горько усмехнулся: - Я ощущаю себя таким неудачником… Вы рисковали из-за меня своими жизнями, а я такой беспомощный. - Не будь ванильной телкой, Чоноп-а, - слабо усмехнулся Химчан, несильно пихая его в бок. – Сочтемся, когда я после этой ебаной миссии нажрусь в ближайшем баре, и ты будешь вытаскивать твое полубезжизненное тело оттуда, пока я буду орать песни SNSD и грязно домогаться. - Наши тела, - уточнил Бан, невольно чувствуя, как на лице появляется улыбка. Ким хмыкнул и ответил: - Разве ты не будешь нажираться вместе со мной? – Они зашли на разгормленную кухню. Химчан осторожно посадил Чонопа на чудом уцелевший табурет и, прищурившись, добавил: - И потом, кого я иначе буду домогаться? Енгук усмехнулся. Ким подошел к раковине и тщательно вымыл руки, морщась, когда вода попадала на саднящие раны. Он повернулся к Бану и деловито спросил: - Где у них аптечка? - В ванной, кажется, - ответил Енгук, оглядываясь и замечая на стене стационарный телефон. – В шкафчике для всякой всячины вроде гелей для душа и шампуня. – Заметив в глазах Кима невысказанный вопрос, он добавил: - Ванная – вторая дверь по коридору налево. И не забудь с собой пушку. – Он стал быстро набирать на телефоне знакомый номер. – Мало ли, какие сюрпризы приготовила нам сука Хёсон. Химчан коротко кивнул и быстрым шагом пошел к двери. Енгук услышал в телефоне короткие гудки и громко чертыхнулся: у Чона было занято. Он набрал номера Чунхона и Ендже, но и те не ответили на его звонок. Бан в сердцах ударил кулаком по стене и не сдержал раздасадованного возгласа. За спиной послышался шорох. Бан резко обернулся и увидел Химчана, крепко сжимающего в руках аптечку и маленькое махровое полотенце. - Бу, - хрипло сказал Ким и хмыкнул. Он сел перед Чонопом на колени и велел: - Расстегни и сними с себя рубашку, я обработаю раны на руках. Мун повиновался, начиная расстегивать пуговицы слегка подрагивающими пальцами. Химчан повернулся к Енгуку и посмотрел на него воспаленными, усталыми глазами: - Дозвонился до кого-нибудь? - Нет, - покачал головой Бан, наблюдая за тем, как Ким осторожно смачивает полотенце антисептиком. – Такое впечатление, что они все находятся вне зоны действия сети. Какой-то баг телефона. - Или кто-то постарался, чтобы до них было невозможно дозвониться, - медленно произнес Химчан, нанося на рану на плече Чонопа какую-то желтую мазь и начиная быстро и ловко бинтовать его руку. Енгук положил трубку и устало поморщился: - Ты думаешь, это постаралась Хёсон? - От этой бляди можно ожидать всего, чего угодно, - парировал Химчан, касаясь разбитой брови Чонопа смоченным ватным диском. Тот сдавленно зашипел и поморщился от боли. Ким успокаивающе похлопал его по плечу: - Терпи. Вот твой хён, когда я обрабатывал ему плечо, держался как мужик. - Ох, как приятно слышать от тебя такой комплимент! – фыркнул Бан. Ким парировал: - Я не сказал, что в остальных ситуациях ты ведешь себя как истеричная баба. Он помолчал и внезапно спросил: - Кстати, ты звонил Ифаню? - Еще нет, - отрицательно покачал головой Енгук. – Я думаю, что он вместе с остальными поехал в Гонконг. Как-никак он главный специалист по высоким технологиям и оборудованию. - Это ничего не значит, - пробормотал Химчан, накладывая на скулу Чонопа марлевую повязку и фиксируя ее пластырем. – Все равно, его вряд ли пошлют прямо в пекло событий. Бан поморщился от боли в разбитой губе и стал методично набирать номер Ифаня. Внезапно в трубке послышались нормальные гудки. Сердце пропустило удар, и Енгук едва не выронил телефон из рук, когда услышал раздраженный усталый голос Ифаня: - Алло! - Ебанный насос, Ву Ифань! – заорал Бан и кивнул напряженно прислушивающемуся к разговору Химчану. Тот округлил глаза и облегченно выдохнул: - Блядь, слава богам! На другом конце провода воцарилось озадаченное молчание. Наконец Ифань издал хриплый возглас и неуверенно переспросил: - Енгук? Это ты? - Нет, блядь, твоя двоюродная кузина! – Енгук оперся лбом об стену и ощутил, как нутро наполняет теплое чувство облегчения. – Послушай, это срочно! Мы… - Нет, блядь, это ты меня послушай!!! – неожиданно оглушительно заорал Ву, так что Бан невольно вздрогнул и инстинктивно отвел телефон от уха. - Какого хуя вы творите?! Мы думали, что вы, блядь, сдохли!!! Вчера нам позвонила Хёсон и, рыдая в трубку, сказала, что вы заезжали к ней домой и перевернули все вверх дном, ища ее мужа! После чего Химчану кто-то позвонил, и вы сказали ей, что это был Шиндон, который велел срочно приехать к нему на встречу! Что после этого она больше никого из вас не видела и места себе не находила от беспокойствия! – Ифань тяжело вздохнул, переводя сбившееся дыхание, и продолжил более спокойным тоном. – Мне пришлось придумывать для нее несустветную чушь, в которую она с грехом пополам поверила, чтобы не тревожить бедную беременную девушку. – На этих словах Енгук невольно поморщился, будто глотнув чистого уксуса. – Наши лучшие агенты прочесали весь Сеул в поисках ваших следов! Где вы, блядь, пропадаете?! - Ты лучше скажи, где ты сейчас сам находишься, - прервал его Бан. Подошедший Химчан наклонился к трубке и стал напряженно вслушиваться в их разговор. Ифань озадаченно ответил: - Я в Сеуле. - А где остальные? – хрипло спросил Енгук, чувствуя, как сердце сжимается от плохого предчувствия. – Ифань, быстро скажи, Дэхён, Ендже, Чунхон, они все еще в Сеуле? Некоторое время Ву молчал. Наконец он напряженно сказал: - Они улетели в Гонконг сегодня утром. Поскольку вас найти было невозможно, пришлось привлечь к операции Исина и Минсока. Химчан сокрушенно застонал и в сердцах ударил кулаком по стене. Ифань встревоженно воскликнул: - Я не понимаю, что вообще происходит?! Вы куда-то пропали, и от вас ни слуху ни духу, внезапно объявился Шиндон, какая-то проблема с телефонами Дэхёна и остальных, так что я не могу ни до кого дозвониться, как бы ни пытался! Что… - Хёсон – «крыса», - устало прервал его Бан. Он помолчал и продолжил, чувствуя, как тело наполняется свинцовой усталостью: – Чоноп вычислил ее и по наивности приехал к ней домой, чтобы поговорить. Она и ее дружки из триады схватили его, избили до бессознательного состояния, затем – заманили нас с Химчаном и сдали на расправу Хангену. – Бан горько усмехнулся. – Не спрашивай, как нам удалось с ним справиться. И теперь эта сука Хёсон, которая в курсе всех наших планов, летит в Гонконг, чтобы провернуть операцию с купидиумом и застать врасплох наших агентов. Некоторое время на другом конце провода царило молчание. Ифань, видимо, потерял дар речи от такого количества шокирующих новостей, так что Бан слышал только его учащенное дыхание. Наконец Ву пробормотал: - Твою мать… - Внезапно он вновь громко заорал: – Твою мать!!! Где вы сейчас?! Я срочно за вами выезжаю! - В доме Хёсон и Шиндона, - Енгук устало привалился лбом к стене и прикрыл глаза. – Только, ради бога, будь осторожен, вполне возможно, что где-то дежурят люди триады или приспешники Хёсон. И, да, - он перевел взгляд на разбитое лицо Кима, – нам явно понадобится медицинская помощь. - Пусть на этот раз они не налажают, - громко добавил Химчан, касаясь припухшей губы и морщась. – Для меня уже стало привычным оказывать первую помощь в экстремальных условиях. Енгук потянулся и осторожно коснулся его щеки, стирая засохшую кровь: - Добро пожаловать в шпионы. ***** - Вот сука! – выругался Ифань, ударяя кулаком по столу и свирепо глядя перед собой. – Так значит, это она натравила на Тао головорезов мафии! - И застрелила Сонхву, украла наши секретные данные, подставила Шиндона, - отозвался Енгук, вытягивая ноющие ноги. При упоминании имени ДонХи Ву помрачнел и отвел взгляд. Химчан тихо спросил: - Он… - Тело нашли на заднем дворе, - нехотя ответил Ифань. – Перед смертью его явно долго держали в заточении и периодически избивали. Потом просто пристрелили. - Надеюсь, перед смертью он не сильно мучился, - пробормотал Бан, ощущая, как сердце сжимается от жалости и сожаления. - Сука! – выплюнул Ифань, - Я сдохну, но заставлю эту суку Хёсон за все поплатиться! - Кстати о ней, - Химчан машинально дотронулся рукой до разбитого лба и поморщился. – Интересно, каким образом она сумела нарушить работу сотовых телефонов. - Жучок, - коротко ответил Ву. – Я вскрыл свой смартфон и обнаружил там крошечный аппарат, по размеру чуть больше игольного ушка. – Он цокнул языком. – Не хочется признавать, но на ее группировку работают неплохие техники. - Но почему тогда твой телефон работает? – изумленно воскликнул Чоноп. Внезапно он резко изменился в лице и медленно расплылся в улыбке. – Или ты… - Именно, - кивнул Ву, улыбаясь в ответ. Енгук кашлянул и помахал у него перед лицом ладонью: - Это, конечно, здорово, что вы двое понимаете друг друга без слов, но мы с Химчаном явно не в курсе. - Блокатор, - загадочно ответил Ифань. Увидев на их лицах непонимание, он пояснил: - Моя последняя разработка, блокатор чужеродного воздействия. – Он торжествующе усмехнулся. – Совсем маленькая штучка, чуть больше рисового зерна, но она способна полностью исключить возможность слежки и блокирует любое подозрительное влияние. – Он вытащил телефон из кармана и помахал им в воздухе. – И испытать его я решил именно на своем телефоне. Ву не сдержал злорадного смешка: - Бедная, бедная Хёсон! Она думала, что ее допотопное устройство сможет справиться с моими наработками! - Ву Ифань, да ты просто Эйнштейн нового поколения! – Химчан восторженно присвистнул и дал ему «пять». – Даже, несмотря на твою любовь давать устройствам на редкость идиотские названия. - Это все очень здорово, - прервал их Енгук. – Но сейчас нам надо решить, что делать дальше. – Он повернулся к замолчавшему Ифаню: - Какой сегодня день недели? - Вечер субботы, - ответил Ву, глядя на него в упор. – Вечеринка в «Золотом Глазе» начнется завтра, в семь часов вечера по местному времени. - Нас там никто не ждет, - Химчан побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. – Но, я думаю, все согласны, что мы должны туда наведаться. - Без официального разрешения Дэхён-хёна нам не позволят брать самолет или дорогое снаряжение, - пробормотал Чоноп, качая головой. – Как жаль, что с ним нельзя связаться! - Но ничего не мешает нам его подделать, - ухмыльнулся Ифань, с хрустом вытягиваясь в кресле. Енгук хмыкнул: - Тебе за это руководство вставит по самые гланды. - Пусть они сначала отличат мою подделку от оригинала, - парировал Ву. – Тем более что почерк Чона я знаю как свой собственный. Немного помолчав, он поколебался и поднял глаза на Бана: - Кстати, а как вам удалось справиться с Хангеном? Лично я с ним не сталкивался, но по рассказам агентов знаю, что этот парень был просто безжалостной хладнокровной сволочью! Химчан слегка изменился в лице и ответил, глядя куда-то перед собой: - Мы сумели застать его врасплох. И убить его прежде, чем он смог расправиться с нами. - Нам помог твой браслет с лезвием, - Бан нащупал ладонь Химчана и крепко сжал, чувствуя, как Ким сжимает его руку в ответ. – Я сумел перерзать веревки, а потом в ходе схватки уколол его ядовитым шипом из кольца Химчана. – Он прищурился и посмотрел на Ифаня. – Это мышьяк? - Нет, это цикута, - ответил Ву. – Яд, которым покончил с собой великий Сократ. Он расплылся в торжествующей улыбке: - Черт подери, так и знал, что эти штучки когда-нибудь спасут кому-то шкуру! Ай да я! - Если бы ты хорошенько не отделал Хангена перед уколом, то хрен бы удалось вообще до него дотронуться, - парировал Енгук. Химчан взглянул на настенные часы: - Не хочу прерывать вашу восхитительную беседу, но у нас очень мало времени. – Он побарабанил пальцами по подлокотнику, второй рукой продолжая сжимать ладонь Бана. – Ифань, надо срочно подготовить самолет и необходимое снаряжение. Оружие, бомбы, супер-гарпуны, другие твои девайсы с дурацкими названиями, - бери все! - Слушаюсь, мой генерал! – шутливо отсалютовал Ву, поднимаясь из кресла. – Чоноп! – окликнул он Муна. – Как себя чувствуешь? Сможешь мне помочь, или тебе совсем плохо? - Я справлюсь! – Мун моментально вскочил из кресла и попытался бодро улыбнуться. – Конечно, хён, я полечу с вами! - Химчан останется в Сеуле, - громко сказал Бан. Ким уставился на него широко распахнутыми глазами и раздраженно хмыкнул: - Это, интересно, почему? - У тебя сотрясение мозга, - парировал Енгук, выразительно глядя на перебинтованную голову Кима. – Тебе нужен покой и отдых, чего ты явно не сможешь получить, если будешь гоняться за наркодилерами и китайскими мафиози. - А ты считаешь, что, пока вы будете там заниматься всем вышеперечисленным тобой, я смогу спокойно валяться и ничего не делать? – Химчан резко встал из кресла и наклонился к нему вплотную, так что Енгук кожей почувствовал его прерывистое жаркое дыхание. - Не надо носиться надо мной как наседка над цыпленком, - Ким усмехнулся. – Я тебя уверяю, я не кисейная барышня. И потом, ты тоже явно сейчас не в самой лучшей форме. - Я просто… - начал было Бан и запнулся на полуслове. Почему-то сказать, что он до безумия беспокоится за Химчана, было невероятно, практически непосильно тяжело. - Я понимаю, - Ким отвернулся, избегая встречаться с ним взглядом. Он закусил нижнюю губу и пробормотал: - Я тоже… за тебя… Поэтому… - Вы оба такие ванильные педики! – Бан вздрогнул и перевел взгляд на Ифаня. Тот скрестил руки на груди и умиленно покачал головой: - Честное слово, Енгукки-йа, ты столько раз плевался по поводу моих сексуальных предпочтений, что я не думал, что ты действительно перейдешь на темную сторону. - Бан скривился и показал ему средний палец. - Я старался, - отозвался Ким и деланно смущенно потупил взгляд. Чоноп зарделся и отвернулся. Енгук толкнул Химчана в плечо и прошептал ему на ухо: - Я тебя сейчас выебу прямо у них на глазах. - Пожалей Чонопа, для него это будет моральная травма на всю жизнь, - отозвался Ким, толкая его в ответ и двигаясь к выходу из комнаты. Помедлив, Бан последовал за ним. Внезапно Ким повернулся к нему и еле слышно протянул, обдавая жарким дыханием его кожу: - Если выживем – я тебя выебу. Не все же тебе быть сверху, чертов зажравшийся мудак. Енгук ухмыльнулся и коснулся рукой его плеча, осторожно скользя пальцами по острым лопаткам: - Договорились. Подавшись внезапному порыву, он обхватил Химчана поперек груди и уткнулся лицом ему в шею, вдыхая запах мыла и травяного шампуня: - Надеюсь, ты наденешь длинное платье и каблуки? - И на член браслетик надену, - хмыкнул Ким, откидывая голову назад и устраивая ее у него на плече. – Со стразиками, чтобы побыть твоей девочкой. - Ты знаешь, что меня заводит, - Бан легко коснулся губами его щеки. – Тупой ванильный пидорас. - От пидораса слышу, - отозвался Химчан. Внезапно он резко развернулся к Бану лицом и легонько коснулся губами его губ. - Только не смей там сдохнуть, - сиплым голосом пробормотал он, глядя Енгуку прямо в глаза. – Ты же помнишь, что пообещал мне, что я тебя выебу? - Ты умеешь мотивировать, - Бан обхватил его поперек талии, прижимая к себе. – Я постараюсь, ведь ты дал мне такой серьезный стимул. Он подался вперед, грубо целуя распухшие губы Кима. Языком коснулся раны, затем скользнул внутрь рта, оглаживая небо и касаясь языка Химчана. Киллер издал тихий сдавленный стон и вцепился пальцами в его отросшие всклокоченные волосы, притягивая его к себе как можно ближе. Безумный водорот противоречивых, ярких чувств захлестнул Бана с головой, заставляя его задыхаться и вжиматься в тело Кима, стараясь оказаться как можно ближе так, как это только возможно. Было страшно, голова кружилась от усталости и тяжелых разрывающих сердце воспоминаний, тело, покрытое синяками, ссадинами и ранами разной степени тяжести, болело при каждом движении, но Бану казалось, что все это неважно. Потому что он жив. Потому что жив Химчан. Потому что он может сейчас держать его в своих обьятиях и исступленно целовать его так, будто это в последний раз. И ради этого стоило вновь встретиться с опасностью лицом к лицу и не сдохнуть. Впереди послышался смущенный кашель и громкий крик Ифаня: - Я, конечно, догадываюсь, чем вы там занимаетесь, и мне не хочется вас прерывать, но я напоминаю, что времени у нас в обрез, и своими пидорскими нежностями вы сможете заняться позже. Химчан отстранился от Бана и, переводя сбившееся дыхание, заорал в ответ: - Чья бы корова мычала, Ву! Он хмыкнул и толкнул Бана в грудь. - Пойдем? - Yes, sir, - ответил Енгук, разворачиваясь к меланхолично смотрящему куда-то в потолок Ифаню и красному от смущения Чонопу, ждущим их впереди. – Пора нанести старым друзьям из «Золотого глаза» легкий дружеский визит… От автора: Следующая глава будет последней.)