О вещах, которым требуются прикосновения

— Шрлк… Шыролк… Тсс! Шер-лок! О! Я тут это… Ты спишь? Джон зондирует мутным глазом крашеную дверь спальни, отковыривая средним пальцем старую облупившуюся эмаль. Он еле как сохраняет равновесие. — Мм... Джон? — Нет. Правящий король Англии, блядь, — радостно хрюкает Джон, просовывая голову в комнату. — Почему здесь так грустно? Не видно ни зги... — Видимо, потому что сейчас полтретьего ночи. — Шерлок зли-и-ится. Не на-адо на меня злиться. Я отмечал кое-что не совсем приятное. Можно?.. Войду? — Джон комически вертит головой, оглядывается, чем очень напоминает воздушный шарик на ветру. Холмс обреченно вздыхает и спешно возится в темноте. «Драпируется, наверное», — веселится Джон. Свет ночника неожиданно освещает беспорядок в небольшой комнате, растрепанную макушку заспанного Шерлока в ворохе дорогого постельного белья и разутого Джона в криво застегнутой рубашке, в руке которого... — Будешь? — Джон с энтузиазмом предлагает початую бутылку недорогого виски. Шерлок кривится, пряча нос под одеяло. — Воздержусь. — Как хочешь, — пожимает плечами Ватсон, качнувшись в сторону. — Я присяду… не против? Так о чем я это? А, да... Мы уже всё! Удивительно, так быстро – раз-раз, странно как-то... Документы, штампы, росписи – и вот ты снова свободный… как волк. Будто ничего никогда и не было. Брр! А я её… Я ей… А она… Представляешь? Такая чужая! Джон разводит руками и выглядит до смешного растерянным. Шерлок терпеливо молчит, бросая опасливые взгляды на полупустую бутыль. — Ты слышал, что она мне сказала? Пфф, лучше бы я тоже не слышал. Обвинила меня черт знает в чем, моя милая маленькая Мэри... А я ей просто предложил сходить поужинать напоследок. Видел бы ты ее! Лучше бы я тоже не видел… Так мило улыбаясь, нежно процедила сквозь зубы: «Лети к своему апщи… ощщи…» — Будь здоров, Джон, — не выдерживает Шерлок. — …Ощипанному! «Лети к своему ощипанному голубку и забудь о моем существовании». Так и сказала… представляешь? С-с-терва. — Ощипанному? — оживляется Шерлок, вытягивая шею из атласного гнезда. — Что? — не понимает Ватсон, сосредоточив свое внимание на глянцевой простыне, ласково ее поглаживая. — Что она имела в виду? — Кто? — Разве я похож на ощипанного? — Шерлок тревожится не на шутку. — Не-ет, на лохматого больше, — Ватсон сильнее заинтересовывается простыней, жамкая ее интенсивнее. — Это же шелк? Ты смотри, какой не-е-еженка! — Тебе пора ложиться, Джон. Спокойной ночи. — М-гм. А что это у нас такое на тумбочке? — Джон двигается ближе к изголовью постели, — просесси...анальный уход за чувствительной кожей? Раз, два, три, четы… это ж сколько здесь всякой хрени? Мм, приятно па-ахнет… Принцесса! — Не трогай мои образцы. — Недотрога, — Джон слабо дергает за уголок одеяла. — Ты хотел принять душ, — Шерлок хмурится и плотнее кутается в свое теплое убежище. — Откуда тебе знать, что я хотел? — Я ошибаюсь? — Вроде того. Я передумал. И чем больше хмурится Шерлок, тем больше раззадоривается Джон: — Простите, Ваше ароматное величество, что вломился посреди ночи к Вам в опочивальню и дышу на Вас этой гадостью, — паясничает он, жестикулируя золотистым пойлом в волшебном сосуде, при этом лихорадочно сверкая глазами. — Ты пьян. — Не совсем. Хочешь выпр-пр-дить... выпро-оводить меня хочешь? Хватит от меня прятаться! Джон тыкает пальцем в предполагаемый бок Шерлока, тот издает удивленный звук и отползает дальше. — Да-а? Наша принцесса боится щекотки! И пьяно хихикая, Джон нападает, атакует уютный шелковый кокон со всех сторон, бороздя неуемными пальцами незащищенные участки тела. — Не делай этого! Мф! Хватит! Прекрати, — но удержаться от смеха Шерлок не может, мечется, машет руками, отбиваясь, стонет, извивается под игривыми прикосновениями. В шуточной борьбе одеяло съезжает Шерлоку на бедра и Джон унимается, разглядывая во все глаза лежащее перед ним откровение. Судя по всему, никаких пижам, футболок, кружевных панталон и остального прочего детектив на сон грядущий не надевает. Еще бы, такие мягкие, гладкие простыни! Такая нежная кожа. Такой… — Бледный и худой. Такой худой... — зачарованно повторяет Джон, проводя рукой по выпирающим ребрам. Под ними ожесточенно боксирует сердце. — Зато сердце полное. Разум и тело, затуманенные алкоголем и чем-то распирающим изнутри, горько-сладким и смоляно-тягучим, подменяют свои неоднозначные порывы простым любопытством. Чисто эстетическим. Взгляд Джона хаотично бродит по покатым плечам, точеным ключицам, задерживается на небольших овалах сосков, падает в пупочную ямку, вокруг которой водят нестройный хоровод трогательные родинки. Сфокусировавшись, Джон соединяет их, проводя пальцем невидимые линии от одной шоколадной капельки к другой. Вниз, под краешек одеяла бежит и прячется тропинка из пружинистых волосков. Исследователю нестерпимо хочется проследить их путь под самый покров. — Джон… — еле слышно зовет Шерлок, инстинктивно сводя колени. Ватсон испуганно отдергивает руку, но быстро находится, поставив врачебное заключение: — Здоров. Кхм... Мне пора. Пока, Шерлок. — Да. Едва коснувшись холодной постели, Джон проваливается в мятежные сновидения. Он видит множество сочных земель, но остается в иссушающей пустыне, торопясь пересчитать миллиарды ускользающих из рук песчинок. Он не успевает, не успевает… Проваливается в зыбучую вязь, задыхаясь, захлебываясь... Джону снится бархатное небо, вместо звезд на котором водят нестройный хоровод маленькие родинки... Шерлок не смыкает глаз до рассвета, удерживая в памяти главное, прислушиваясь к беспокойным снам соседа… *** На следующий день Джон литрами поглощает ледяную воду, предпочитая не вспоминать некоторые вещи и старательно избегать зрительного контакта с Шерлоком. Холмс около часа азартно препирается по телефону с Майкрофтом, не забывая вставлять колючие ядовитости, искоса наблюдая за соседом. Череп безумно скалится, пряча под собой новую пачку сигарет… Вечером у Джона резко поднимается температура. Его колотит сильный озноб, он пьет противовоспалительное, мысленно благодарит Шерлока за принесенный плед и чай с намешанной бурдой. — Малина с медом, — поясняет Шерлок. И остается рядом, проверяет градусник, снимает мокрую футболку с пропотевшего полусонного доктора и с трудом натягивает на ослабшее тело сухую. Когда температура падает до тридцати семи и трех, Шерлок расслабляется, прикорнув на краю кровати. Среди ночи Джон просыпается, движимый природным зовом, но встать не может. Одеяло сгрудилось под боком и не поддается – его здесь слишком много. Джон злится, пытаясь поскорей распотрошить непослушный ворох. Ворох начинает протестующе мычать и сопротивляться. — А! Твою мать… Шерлок! Ты меня напугал! — Я здесь уснул. Теплая ладонь находит в темноте взмокший лоб, ставя невесомую печать. Джон снова вспотел – хороший признак. — Я в порядке, Шерлок. Мне надо встать. — Зачем? А… как же я мог забыть – слухи пойдут! Не стоит так волноваться, Джон, я уйду сам. — Шерлок возмущенно дрыгает ногой и снова притворяется сбившимся в кучу одеялом, надеясь, что про него забудут. — Звучит драматично, — комментирует Джон. — Я сейчас волнуюсь только по одной причине. Мне надо отлить, идиот. — О… Джон возвращается из уборной, на ощупь определяя положение Шерлока и кувыркается через него на другую половину, удивляясь тому, как это здорово – слышать рядом сонное сопение и всем позвоночником ощущать присутствие кого-то очень важного. Холмс что-то недовольно бормочет и рывком сгибает ноги в коленях. Получив неожиданный пинок по зад, Джон протестующе крякает, отмечая, что прилагающиеся к комфорту поджопники не совсем то, о чем он мечтал. Шерлок мягко всхрапывает и таранит носом подушку, подаваясь вперед, пока не достигает цели, уткнувшись в горячую шею Джона… *** Ватсон поправляется довольно быстро и через неделю выходит на работу, к великому неудовольствию сыщика. Шерлок угрюмо бродит по дому, обернутый в обычную простыню. Нюхает пробирки, раздраженно переставляет реактивы, долго смотрит в микроскоп на органические соединения и новые образования, записывает полученные результаты, заглядывает в хлебницу – там живет особый эксперимент, наконец-то зацветший сизым цветом. Скука! Шерлок меряет шагом гостиную, путая след. Он постепенно сужает круг, подбираясь к черепу, влекомый ненавистной тягой. — Где они? Мне нужна сигарета! — Шерлок осуждающе смотрит в пустые глазницы предателя, поджимает обиженно губы. — Заговор. Ты их отдал ему… Детектив набирает смс похитителю. «Куда ты их перепрятал? ШХ» «Ты обещал, что бросишь» «Черта с два! Где они? За картиной, в плафоне, стиральной машине? ШХ» «Не-а. Ты меня отвлекаешь» «Чужие люди тебе важнее! ШХ» «Неопустившееся яичко» «Сам такой! ШХ» «Пациент» Холмс, прищурившись, быстро набирает новое сообщение. Джон, читая текст, откашливается, отключая звук. Натягивая латексные перчатки, он думает о Шерлоке… Гаснет дисплей телефона, оставленного доктором на рабочем столе, но тот помнит текст дословно: «Я тоже мог бы быть твоим пациентом... Исцели меня, Джон. ШХ»