Продавец снов

В итоге Томмо на тренировку всё же опоздал, чего ещё ни разу в жизни с ним не случалось. Пока летел к спорткомплексу, наглотался холодного воздуха, перенервничал, сбросил три звонка от матери и еще два – от Лиама и Элеонор, и к вечеру, когда, наконец, ввалился в квартиру, почувствовал себя ужасно разбитым. В горле першило, лоб горел, и из груди наружу рвался сухой скребущий кашель. Наскоро черкнув маме ободряющее сообщение (потому что разговаривать и слушать «пей таблетки и лежи в постели, я сейчас к тебе приеду» у него не было никаких сил), Луи поплёлся на кухню, одновременно набирая номер Пейна. - Ли, ты звонил? - Три часа назад. Хотел узнать, всё ли в порядке. Томмо улыбнулся, заваривая себе чай. - Всё в порядке… - он прервался, долго и надсадно кашляя. - Я просто… - Ага, я слышу. Как насчёт посидеть с парнями сегодня? Я за тобой заеду. - Не думаю, что это хорошая идея. Я вас перезаражаю всех, и будете кашлять на три голоса. - Ерунда. Составишь компанию Найлеру, он целый день жалуется, что подхватил Эболу. Ирландская принцесса изволит хворать. Луи улыбнулся так, что щекам стало больно. - Спасибо, Ли. Приезжай, я свободен. - Жди через полчаса. И выпей таблетки, Найл сожрал у нас всю аптечку. Кажется, вместе с бинтами. За окном снова пошёл снег. *** Когда Пейн привёз Луи, Найл валялся на ковре перед теликом среди кучи пакетиков, пузырьков и коробочек и искусно изображал умирающего. Зейн сидел рядом, держал его за руку и судорожно искал в интернете симптомы и способы лечения страшной лихорадки. - Он припёрся к нам, потому что Ник его стенания слушать, видимо, заебался, - объяснил Ли, мимоходом пиная ирландца под рёбра. - Малик, прекрати маяться фигнёй, у него обычный насморк, он над тобой издевается! Зейн с каменным лицом повернул голову от ноутбука к Найлу. Тот встретил его взгляд улыбкой от уха до уха. - У тебя болят мышцы? - Ещё как! Вчера влетел плечом в шкаф, знаешь, как правый бицепс болит?.. - Горло? - О да-а! Хочешь, покажу, какое оно красное? - Лихорадит, болит голова? Хоран обхватил себя руками и затрясся, выстанывая сквозь зубы что-то вроде: - Ды…ды-ды-ды…дыы-аа!.. Луи, согнувшись пополам, давился кашлем и хохотом. На лице Малика можно было рисовать, как на белой бумаге. Пейн нахмурился и поднял его, не сопротивляющегося, за плечи: - Это идиотская шутка, Зи. Ничем он не болен, вирус клоунады у Луи подхватил, и всё. Иди спать, – и подтолкнул сверкающего взглядом пакистанца к его двери. Потом повернулся к Найлу: - Даже Томмо сегодня спокойнее тебя! Оставь в покое Зейна, он и так не в себе. - А что с ним? – подал голос примерный больной, располагаясь на диване и незаметно подмигивая ирландцу. Лиам покосился на закрывшуюся за парнем дверь и нехотя проговорил: - Перри его бросила. - Да ну! Почему?! – подскочил Томлинсон. - Ох, сам у него спроси. Пейн, бросив подозрительный взгляд на Найла, со вздохом скрылся на кухне. Перри бросила Зейна. Ничего себе. Луи, кашляя, подтянул колени к груди как можно ближе. В этом положении грудь болела не так сильно. Голова тихонько кружилась, наверное, это начали действовать принятые порошки. А может, и не начали, и это просто усталость и температура. Наверное, он останется здесь на ночь. Ли не отпустит его домой, пока не убедится, что Луи не умрёт где-нибудь в своей прихожей просто от того, что не смог доползти до воды. Утрированно, конечно, но порой Томмо действительно казалось, что в голове Лиама каждый раз, когда кто-то болеет, рисуются именно такие картинки. Даже удивительно, что он так легко отнёсся к насморку Найла. Хотя, если вспомнить, что он позволил ему распотрошить их с Зейном аптечку… Кое-как уняв кашель, Томлинсон поднял голову и подмигнул Найлу: - Чем займёмся, приятель? *** Маленькая гостиная в общажной квартирке Лиама и Зейна завывала на разные голоса. Из телевизора в углу несся бессмертный хит Селин Дион, кресло подпевало ему с хриплым ирландским акцентом, с дивана неслись душераздирающие стоны. - Заткнитесь уже, придурки!!! Селин Дион не обратила на крик ровным счётом никакого внимания, хотя на придурков, наверное, обиделась. Кресло и диван как по команде замолкли, прислушиваясь, и заорали вновь с удвоенной энергией. - Идиоты!!! Из своей комнаты в одних шортах выскочил успевший заснуть Зейн и, не разбираясь, что к чему, зарядил подушкой прямо по дивану, а сам кинулся душить Хорана. Хоран верещал что-то про то, что смертельно больных тревожить нельзя, и брыкался. Обитатель дивана хрипло ругался, грозя расправой, а потом вскочил и с воинственным кашлем присоединился к потасовке, избивая Малика его же подушкой. С журнального столика, в боевом запале лягнутого кем-то из бойцов, рухнула пустая миска из-под чипсов. На грохот из кухни примчался Лиам. - Блять, вы хоть соображаете… О-о-ох… Немая сцена. Замершая от неожиданности многорукая и многоногая скульптура медленно оттаивала. Луи под испепеляющим взглядом Ли незаметно отползал подальше от Малика, назад, к дивану. Зейн судорожно пытался сделать сразу два дела: натянуть обратно на голую задницу шорты и отлепиться от полузадушенного Найла. Тот стойко молчал, притиснутый к спинке кресла голой грудью в татуировках. С ложки в руке набычившегося Пейна что-то капало, как ядовитая слюна. - Только не в гостиной, - его голос напоминал раскатистый рык тигра, а взгляд уничтожал каждого по очереди. - Творите что хотите, но не в гостиной и не на моих глазах! Луи улыбался во все тридцать две безупречных эмали. Найл наконец-то вздохнул свободно, а малиновый Зейн натянул шорты почти до подмышек молча и ябедливо показал пальцем на Луи. Томмо швырнул в него подушкой. Ирландец, обитая где-то в своей вселенной, но явно не вместе со всеми, вдруг издал вопль и изобразил обморок. На экране телевизора, кривляясь, запела реклама. - Придурки, - удалялось в сторону кухни ворчание Лиама, - кретины… - Да, папочка! – кривляясь, хрипло пропел Луи, держась за замотанное шарфом горло, но его шутку проигнорировали. Зейн сходил за майкой, выключил верхний свет и уселся рядом на диване, перебросив ноги через бёдра Томлинсона. - Заразишься, - просипел тот. - У меня иммунитет, - негромко откликнулся пакистанец, рассеянно глядя на экран. - Не хочешь поговорить? Луи насторожился. - О чём? - А тебе нечего рассказать? Найл в кресле навострил уши и придвинулся ближе, выжидающе глядя на Томмо. И только теперь, в тепле и спокойствии, на него вновь хлынули мысли о снах и продавце-по-имени-Гарри-Стайлс. Даже не хлынули – рухнули водной стеной, оглушив и обездвижив на несколько долгих мгновений. Конечно, они хотели знать, что происходит. Побег с пар, невменяемый вид и абсолютная несобранность Томлинсона от лучших друзей не укрылась. Они уже столько лет вместе, что почти срослись в одно целое. Все эмоции как на ладони, иногда даже не надо говорить вслух, чтобы было понятно… Луи был благодарен им за заботу, но… можно ли им рассказывать всю правду? Про сны и полёты, про кудрявого продавца, который знает его имя и странно на него действует? Выслушают, возможно, даже поймут, но… Он выскочил из магазинчика в полном раздрае чувств, нервничал и бесился, а потом просто забыл и физически не успел как следует всё обдумать. Ему необходимо ещё раз разложить всё по полочкам и наконец-то решить для самого себя, во что же он на самом деле втянут, в приключение или же жестокую аферу. И от этого решения в итоге будет зависеть то, что он скажет друзьям. А пока… Томмо взглянул на Зейна, затем на Найла. Оба молчали, расслабленно наблюдая за каким-то голливудским боевиком в телевизоре. Нет, если рассказывать действительно всё, то только Лиаму. Он, конечно, перестраховщик тот ещё, но по крайней мере рассматривает ситуацию со всех сторон довольно объективно. Не всё-время-радостно, как Хоран, и не хрен-поймешь-почему-так, как Зейн. И наверняка совет дельный даст… но это потом. Всё потом, сначала он сам всё… решит. - Нечего рассказывать особо, - произнёс он наконец. – Ходил к одному своему знакомому, поболтали. - Что за знакомый? – не поворачивая головы, спросил Зейн. - Да так… - Луи закашлялся, оттягивая время ответа и лихорадочно соображая, что бы сказать. Соврать? Они его семья. Сказать правду? Опять же – они семья… - Представляете, я его объел. - Это как? – подал голос Хоран. - Он меня чаем угощал, с печеньем там, шоколадом… а я задумался и не заметил, как всё съел. Мне так стыдно, это просто ужас, я до сих пор не могу поверить… - Ли!! – заорал Найл, подскакивая на кресле. - Лиам, Луи больше не на диете! Диета Луи была самой любимой мишенью для насмешек этих трёх идиотов, которые считали – надо сказать, небезосновательно – что он страдает фигнёй. Больше всех изгалялся, естественно, ирландец, для которого само слово «диета» было чем-то сродни чертей для верующих. Чур меня, чур! - Это была ошибка! – захрипел красный как мулета* Томлинсон. - Я сказал, что ошибся, так что я снова… - ЛИАМ, ТАЩИ СЮДА СВОЮ ЕДУ НЕМЕДЛЕННО!!! О нет, нет-нет-нет. Профиль Зейна загадочно улыбался краем рта. Найл подкрадывался, обходя диван сзади… Смертельный номер – кормление Луи насильно. Исполняется регулярно, но каждый раз, как в первый – те же крики, грязь вокруг, три абсолютно счастливые ржущие морды и четвёртая, перепачканная супом или пюре, возмущенно верещащая… - Да вы охренели!.. - Хватит орать, заколебали уже. Есть садитесь. Пейн сегодня явно не в настроении. Он отстранил Луи от накрывания на стол, властно приказав ему «сидеть смирно и не рыпаться, больная задница», метнул недобрый взгляд на тянущего руки к тарелкам Найла, как-то неуверенно – или виновато? – покосился на Зейна и в итоге принёс всё сам. Ужинали в молчании, под очередную мыльную оперу и хрипы Луи, которому, несмотря на горсть таблеток и полстакана порошков, лучше не становилось. Он едва заставил себя выпить бульон, сваренный для него Пейном, чтобы не тревожить и так жутко саднящее горло, и, пробормотав «спасибо», укутался в плед. Пока все остальные заканчивали ужин и обменивались впечатлениями по поводу сериала, у него начался озноб. Он уже сто раз пожалел, что остался у парней, доставляя им столько хлопот: Пейн опять вертелся около него с какими-то склянками и мазями, а Зейн сидел рядом с грелкой и шерстяными носками. Обтирания, натирания, втирания и прочие медицинские штучки дали свой результат только к часу ночи - Луи отпустил холод, и он понемногу начал проваливаться в сон. В полудрёме он слышал, как Лиам проводил Найла, как Зейн собрал оставшуюся от ужина посуду и отнёс её на кухню. Томмо покачивался на волнах усталости и температуры, всё глубже погружаясь в них, и думал о том, как ему повезло, что у него такие потрясающие друзья. Близкие приглушённые голоса выдернули его на поверхность: - Не хочешь поговорить? - Нет, Ли. Не сейчас. Потом торшер погас, зашумел душ, и под его звуки Луи снова начал уплывать. Сны-таблетки лежали во внутреннем кармане куртки. Можно было бы просто подняться, доковылять до прихожей и проглотить одну, ту самую, жёлтую, что так настойчиво рекомендовал этот Стайлс… но для этого нужно слишком много усилий, нужно двигаться, а ему так хорошо под пледом… Последнее, что услышал Луи, был вздох Лиама, когда он тихонько скрёбся в дверь Малика, и чуть погодя – глухие всхлипы и шёпот за стенкой. Потом Томмо уснул.