Сахар

Когда просыпаешься за полночь от кошачьего оглушительного мява, это как-то не способствует благодушию и душевному равновесию. Если бы не Чо, Джинни бы, пожалуй, учинила с кошкой разборку по поводу того, кто, когда и по какому поводу имеет право мяукать, и плевать, что она слов не понимает, главное дело — душу отвести. Но Чо завтра на работу, а ради этого, пожалуй, стоит заткнуться и лечь спать. И Джинни легла, обреченно вспоминая все то, что Гермиона этим вечером рассказала ей про кошек и их повадки. Если кошка начнет прыгать и носиться по кровати, это будет… несвоевременно. Кошка все-таки прыгать не стала. Устроилась где-то в ногах и затихла. Джинни было приятно думать, что это она из солидарности со спящими людьми. Утром Джинни встала рано, вместе с Чо, чтобы проводить ее на работу. Практической необходимости в этом не было, завтрак Чо готовила сама, зато просто было приятно посидеть вместе с ней, пока она пьет свой чай, пожелать удачного дня, закрыть за ней дверь, сварить кофе, запланировать, что приготовить на ужин… почувствовать себя хозяйкой дома, в общем. До окончания Хогвартса еще полгода, но эта неделя жизни в квартире Чо была своего рода репетицией их будущей совместной жизни, и жизнь эта Джинни нравилась, чем дальше, тем больше. Не успела Джинни усесться поудобнее с чашкой кофе и новым «Ведьмополитеном», как на кухню прибежала кошка и уселась на полу прямо напротив Джинни. Посидела так немножко и беззвучно открыла рот, «мяу», мол. — Вот видишь, можешь же, если хочешь. И чего было ночью-то так орать? — проворчала Джинни и сделала первый глоток. — Извини уж, но тебе придется подождать, пока я допью, мне Гермиона вчера рассказала, что если сначала кормить тебя, а потом уже завтракать самой, то ты можешь решить, что выше меня в иерархии местной стаи, и обнаглеть. А мне это совсем не нужно. Джинни и Чо, правда, еще вообще не решили, нужна ли им кошка, но мало ли, вдруг выяснится, что все-таки нужна. Лучше уж тогда сразу обо всем с ней договориться. Кошка еще немного посидела напротив Джинни, глядя на нее немигающими зеленоватыми глазами, а потом одним прыжком вскочила к ней на колени и сунула нос в чашку с кофе. — Дорогая, не сдурела ли ты?! — возмутилась Джинни и убрала чашку подальше. — Во-первых, это мое. Во-вторых, тебе вредно. В-третьих, просто брысь с меня, пока я не допью, или хотя бы сиди смирно и перестань лезть в чашку! Не мешай! Сядешь нормально — я тебя поглажу, идет? Кошка повела себя не совсем так, как ожидала Джинни. Вместо того, чтобы принять ее великодушное предложение и спокойно устроиться у Джинни на коленях, она коротко, но зло зашипела и больно оцарапала ей руку. Рука дрогнула, кофе (слава Мерлину, уже не очень горячий, а просто горячий) пролился на колени, испачкав новенькие симпатичные домашние брюки… Это все, конечно, поправимо. Для брюк есть заклинание, слегка зудящую обожженную кожу спасет мазь, да и царапина — небольшая беда, но какого боггарта-то вообще?! Джинни ухватила кошку за шкирку, мысленно тяжело вздохнула и применила средство из тех, о которых ей вчера рассказала Гермиона. Когда Гермиона продемонстрировала ей это, Джинни сначала нервно ржала, потом искренне выразила надежду, что ей проделывать подобное не придется. — Я бы на твоем месте не обольщалась, — сказала Гермиона. — Косолапсус уж на что разумен, и речь человеческую понимает, и договориться с ним об очень многом можно просто словами, а все равно несколько раз мне приходилось просто брать его за шкирку и популярно объяснять, кто здесь главный. На его, так сказать, языке. Выглядит действительно глупо, но их почему-то пронимает. Главное, когда будешь шипеть, рот не прикрывай, зубы продемонстрировать нужно обязательно. И если провинность достаточно велика, можешь еще лапой… тьфу ты, рукой, конечно, легонько дать по лбу или ушам. И в глаза смотри. Отвернется — значит, поняла расклад, отпускай и выдыхай. Это не панацея, конечно, но жизнь облегчает. Джинни до сих пор сомневалась, не разыграла ли ее Гермиона на свой занудный манер, но в квартире только она и кошка, так почему бы не попробовать? Кошка уж точно никому о происшедшем не расскажет, даже если ее это не проймет. Джинни улыбнулась пошире, чтобы клыки были видны, и зашипела. Кошка смотрела на нее во все глаза, смотрела так, будто на нее никогда никто не шипел (интересно, есть ли в мире кошки, на которых никогда никто не шипел?), в глазах ее был ужас, явственно видный даже Джинни, не слишком опытной в чтении эмоций по кошачьим мордам. Через несколько секунд она слегка прижала уши и постаралась отвернуться. — Вот так-то! — Джинни опустила кошку на пол, и та немедленно скрылась под столом. Допив кофе, Джинни выдала кошке еду (та тут же вылезла из-под стола, как ни в чем не бывало) и пошла писать эссе по Трансфигурации: каникулы каникулами, а домашку никто не отменял. Примерно на третьем абзаце кошка пришла к ней, залезла на колени, потопталась там, потом встала на задние лапы, ткнулась мокрым носом в щеку, потом куда-то ближе к шее, потом легла, свернулась и замурлыкала. — А Гермиона говорила, ты от меня полдня прятаться будешь, — пробормотала Джинни, машинально поглаживая кошку. — Что, я плохо шипела, да? Ну и ладно, так тоже сойдет.