Сахар

Чо Чанг была вполне благоразумной девушкой и до сих пор отлично проявляла себя на работе, поэтому, когда она ни с того ни с сего притащила в его кабинет кошку, Северус Снейп очень удивился. Еще больше он удивился, когда услышал: — Профессор, вы сейчас не очень заняты? Мне нужна ваша помощь в Легилименции. И консультация по зельям. — Мисс Чанг, если вы сейчас скажете, что у вас заболела любимая кошечка, и я должен узнать, что же она такого перед этим съела, я разочаруюсь в вас окончательно и навсегда. — Я очень сожалею, мистер Снейп, но примерно так все и есть, — сказала Чанг и почему-то рассмеялась. — В свое оправдание могу сказать, что это не просто кошка, а анимаг, застрявший в звериной форме. Вот даже как. Он знал, знал, что не стоит Чо Чанг связываться с Уизли. Где гриффиндорцы, там всегда бардак, неправильно сработавшие заклинания, чьи-то интриги, а как итог — «профессор, нам нужна ваша помощь». Это еще в лучшем случае. В том случае, если кто-нибудь до этого додумается. А если нет, то «извините, мы не думали, что так получится». А то он сам не знает, что они не думали. — И кто же это? — он не без интереса уставился на кошку. Кошка ответного интереса не проявляла. Она принюхивалась к незнакомому помещению. Ответ Чанг его одновременно разочаровал (гриффиндорцы тут явно ни при чем) и заинтриговал (как ее угораздило?!). — Как она к вам попала? — Она сидела у меня за окном. Как она туда попала — непонятно, но вряд ли сама забралась, это довольно трудно. Мы решили впустить ее к себе и поискать хозяина. Сегодня третий день, как она у нас живет. — И что, она как-то подозрительно себя вела? Вы что-то заподозрили? — Да нет, она вела себя как кошка. Строго говоря, она и есть кошка, поэтому ничего подозрительного она не делала. — Тогда как вы узнали? — Стечение обстоятельств. И Луна Лавгуд. Снейп подумал, что пора бы уже заречься спрашивать Чо Чанг, откуда она знает что-либо. Все равно ответы всегда одинаково неинтересные: либо «Луна Лавгуд», либо «дома научили». Скучища. — Итак, вы хотите, чтобы я узнал, как она оказалась в столь плачевном состоянии, и помог вам выбрать зелье для лечения? — Да, сэр. — В таком случае, приступим, — в конце концов, ему тоже очень хотелось узнать, как это получилось. И он приступил. Память кошки была путанной, и даже то, что она помнила, представало в странно искаженном виде: что-то запечатлено ярко и отчетливо, все остальное размыто, неразборчиво, смутно. Голая нога Джинни Уизли, вылезающей из душа. Кубики сахара, играющая с ними кошачья лапа. Догнать игрушку. Теплая шея. Миска с мясом. Миска с молоком. Чья-то рука с кофейной чашкой. Страшные острые клыки, грозное шипение — это что, тоже Уизли? Ну, дает! Большое крылатое — сова? Не малфоевская ли? Холод, дождь, смутные тени за окном. Когда он продрался сквозь кошачьи воспоминания к человеческим, стало полегче. По крайней мере, он сразу узнал в сидящих за столом людях Нотта-младшего, Блейза Забини и его нынешнюю пассию, невзрачная такая девочка с Хаффлпаффа, как ее там — Смит? Джонс? Не вспомнить даже. — …посмотреть, как они там живут, а потом слить в «Пророк», да хотя бы той же Скитер, раз уж она за них взялась, а то как-то вяло работает, без огонька, — продолжал какую-то мысль Нотт. — Теодор, не хочу прямо так вот сразу обрубать тебе крылья, — смеется Блейз, — но среди нас нет ни одного анимага, не так ли? Это не говоря уже о том, что не всякий анимаг подходит для такого дела. Нужно ведь либо быть маленьким и незаметным, чтобы проникнуть в дом и никого не насторожить. Жук, муха, в крайнем случае, мышь… — Еще кошка подошла бы, — та, чьими глазами он смотрит на происходящее, берет со стола фляжку, явно с чем-то алкогольным, щедро льет содержимое фляжки в свой кофе, пьет. — Ох, неужели у вас нет какого-нибудь ликера послаще? Как мне эта ваша гадость надоела! — Сейчас поищу, — Забини исчезает из поля зрения, видимо, идет искать. — А насчет кошки ты не права, кошка слишком заметная. — И пирожных еще принеси! Зато кошку они могли бы пустить в дом сами. Добровольно. Бедная замерзшая кошечка, ну как такую не приютить, хотя бы на день-другой? — Вообще да, — Нотт смотрит с интересом. — Тоже вполне перспективно. Только анимага-кошки у нас тоже нет. Наложим Империо на МакГонагал? Все, кроме девочки-хаффлпаффки, смеются, она ежится, будто еще не привыкла к шуткам про непростительные. Вернувшийся к столу Блейз покровительственно обнимает ее. А Нотт смотрит в упор, как будто о чем-то догадался. — У нас ведь нет анимага-кошки? Или все-таки есть? — Нуууу… — кокетливо тянет она. Они уговаривают ее в два голоса. Порождают подробный план и доказывают ей, что он обязательно сработает. За это время она успевает съесть пару пирожных и выпить еще чашку кофе и три рюмки ликера, который все-таки нашел Забини. — Ну, я подумаю… мальчики, давайте завтра поговорим, а? Я уже пьяная почти, еще во что-нибудь не то превращусь… — Завтра мы все передумаем или забудем! Надо сейчас! — настаивает Нотт. — Ой, ну я не знаю… — Панси, — проникновенно говорит Нотт. — Если это дело у нас выгорит, я на тебе женюсь, честное слово! Рука с четвертой рюмкой ликера замерла на полпути. — Вот уж не думала, что на мне женятся даже не ради денег или рождения наследника, а ради Уизли и Чанг, — дрогнувшим голосом сказала будущая кошка. — Да не в этом дело, я давно искал повод… ох, Пэнс, давай мы с тобой сначала сделаем это, а потом будем разговоры разговаривать, а? Она молчала целую минуту. Забини и Нотт не встревали, девочка и подавно. — Ладно, — наконец сказала она. — Но смотри, Тео, у меня двое свидетелей, не вздумай потом сказать, что не говорил этого. Честная сделка: я проникаю к ним и живу сколько смогу, ты женишься на мне, независимо от того, сколько компромата я смогу найти за это время. Даже если я вообще ничего не найду. — Э нет, мы так не договаривались! — Мы вообще еще не договорились. Или так, или никак, выбирай! — Ты из меня веревки вьешь. Давай, превращайся, а доставку тебя к их дому я беру на себя. И эта дура встает и превращается. Она сразу понимает, что что-то не так (еще бы, столько алкоголя, даже МакГонагал бы не рискнула перекидываться в таком состоянии, пожалуй). Обратно в человека — не получается — кошка мечется по комнате — хватают за шкирку. — И знаешь еще что, Панси? Не хочу, чтобы ты мне потом припомнила условия сделки, так что… Обливиэйт. Кошачье сознание мутится окончательно, дальше только дождь. Нотт плохо учил теоретический материал. На животных Обливиэйт не действует. На анимагов в звериной форме действует, но не так, как хотелось бы Нотту. И теперь Панси Паркинсон, которая так сильно хотела замуж, почти исчезла за кошачьим сознанием и комфортно обитает в кошачьем теле. Нотт должен быть счастлив, что это поправимо. Серьезно, Нотт должен быть счастлив. Иначе Северус нашел бы способ дать делу ход. Чего он действительно не любил, так это глупость, некомпетентность и нежелание отвечать за свои поступки. Обливиэйт для Паркинсон был и тем, и другим, и третьим одновременно. — Алкоголь до превращения и Обливиэйт после, — объявил он заинтересованной Чо Чанг. — И действительно хорошо, что вы сами не полезли, там такая мешанина, не разгрести. — Обливиэйт?! — ахнула она. — Но кто же ее?.. Рассказывать или нет? Северус взвесил за и против. Аргумент против был, и весомый: зелий нужно два, одно будет готово к вечеру, зато другое готовить три дня, не самому же ему эти три дня возиться с котообразной Паркинсон? А если рассказать Чанг все как есть, вполне возможно, она не захочет держать эту кошку в своем доме. Аргументов «за» просто не было. — Вот сами у нее и спросите — через три дня, когда второе зелье будет готово. Первое я вам отдам уже вечером. А сейчас унесите это отсюда, в магазин с животными нельзя.