Grace Notes

Шепард/Гаррус, ME2 Все было не как на видео. И да, конечно она смотрела видео. И не только сухие и стерильные ролики из разряда "деталь A в отверстие B", которые прислал Мордин. Были и другие. С дрянной музыкой, дамами с весьма неправдоподобными формами и… ну, она не знала, как судить о талантах турианцев, но некоторые из тех роликов были очевидно нелепыми. Она заставляла СУЗИ восемь раз стирать свою эктранет-историю и клясться хранить все в секрете после тех поисковых вылазок в экстранет, которые она иногда проводила поздними ночами вместо того, чтобы зондировать планеты на наличие минералов. Она прочистила горло. Может, зондировать - не очень уместное слово. При данных обстоятельствах. Или. О, боже, может, уместное. По крайней мере, ее щеки уже не могут гореть сильнее. Они и так достигли состояния где-то между поверхностью Солнца и адским пламенем еще на стадии раздевания. И дело даже не в стеснении. Просто… Сперва, когда были соприкосновения лбами и мольбы о том, чтобы все сделать правильно, это было забавно, игриво, трогательно. Это — эмоции? Настоящие эмоции? — она знала, что с ними делать. Знала их. Чувствовала их. Она оказалась не готова к… остальному. Даже после просмотра видео. Разных сортов. Без одежды силуэт Гарруса смутно напоминал человеческий, но он не был человеческим мужчиной. Предупреждения о натертостях начали приобретать все больше смысла. Все эти, эм, пластины. И когти, хотя они были обрезаны и затуплены и не должны были повредить человеческую кожу, слава богу. И ступни, которые без привычной обуви даже больше походили на ноги динозавра, чем она ожидала. Он был таким тонким. И таким… колючим. С ногами динозавра. Может, опрокинуть пару бокалов принесенного им вина было все же неплохой идей, но смущение смущением, а она не собиралась напиваться за несколько часов до одной из самых важных миссий ее жизни, даже несмотря на помощь имплантатов Цербера. Она задумалась, какой мягкой, хлипкой и хрупкой она для него должно быть выглядела. И не думал ли он о ногах пыжака. Или студенистых ханарах. Или того хуже. Гаррус, притулившийся на краешке кровати и выглядевший не менее неловко, чем она себя чувствовала, поднял руку, обведя жестом их обоих. Его мандибулы дернулись, и она уже знала, что это означало, что он в замешательстве. Может, немного расстроен. Но скрывал это. Не хотел, чтобы она чувствовала себя неуютно, для того и притащил вино и музыку, предназначавшуюся для клубных танцполов. - Слишком странно? - Нет, - ответила она без колебания. Да, типа того, подумала она. Лишь в этот раз, сказал бы он. Он наблюдал за ней внимательно, она чувствовала пристальность его взгляда, когда отвернулась и избавилась от последних деталей своей одежды. Пусть различия, колючесть, натертости и все такое, но она тоже хотела чего-то правильного. - Нет, - повторила она, в этот раз искренне. – Просто по-другому. – Оставшись так же обнажена, как и он, она села рядом, так близко, что ее бедро соприкасалось с его. Совсем не похоже на человеческую кожу, но от него исходило приятное тепло, под серебристыми пластинами и его темной шкурой виднелись линии мышц. Она хотела прикоснуться к нему. Это было страннее всего. Она как-то за три секунды перешла от сгорания от смущения до сгорания от страсти от одного лишь соприкосновения бедрами. Она вскинула бровь, задавая вопрос. Он кивнул, и она медленно протянула руку, проведя по его ноге сперва кончиками пальцев, а затем и всей ладонью. Затем она убрала руку, вернув себе на колени, и улыбнулась ему. - Твоя очередь, - сказала она. - Где угодно? - Одно небо - предел. Он коротко рассмеялся; первый его искренний смех с момента, как он вошел в ее дверь. От этого у нее внутри словно что-то устроилось и встало на свои места, и она подалась вперед и коснулась губами его мандибулы. - Это значит где угодно на языке человеческих идиом. Он выбрал ее спину, прикасаясь так осторожно, что ей было щекотно. Она не смогла подавить вырывающегося смешка, и он одернулся. - Плохо? Помотав головой, она взяла его руки в свои и обнадеживающе сжала. - Нежно. И очень мягко. Твои прикосновения вызывают смех вместо желания. — Так не пойдет, — пробормотал он низко и достаточно хрипло, чтобы отогнать прочь все веселье, чтобы послать сигналы в нервные окончания и прогнать все мысли кроме еще, еще, не смей даже думать прекращать. Его пальцы провели по ее спине с достаточным нажимом, чтобы заставить ее извиваться; лаская каждый позвонок, словно это был величайший дар. Она немного выгнулась и он удвоил свои усилия, обеими руками поглаживая ее спину, пуская искорки тепла сквозь ребра. То, как он колебался перед прикосновением к ее талии, поставило на места многое из увиденного в видео Мордина и турианском порно, и она довольно хмыкнула. Ее гипотеза была доказана, когда прикосновения ее пальцев и языка к его талии вырвали из него такие звуки, о возможности которых она и не могла подозревать. И, о, она хотела вырывать из него эти звуки еще, и еще, и еще. Они были просто восхитительны. И они были, осознала она, чем-то абсолютно правильным. Все было не как на видео, нет. Больше смущения. Больше колебаний. Ее колено в позиции, в какой колено не должно находиться; его локоть, влетевший ей в висок с достаточной силой, чтобы у нее перед глазами замелькали звездочки в дополнение к тем, что проносились над их головами. Все было совершенно не как на видео. Но когда она выдыхала его имя, а он выкрикивал ее? Все было лучше. Несравнимо лучше.