Фантомы

Удивительно, что мне удалось близко сойтись с Санчесами именно благодаря Магде, самой мрачной и нелюдимой из семьи. Как бы то ни было, теперь я был принят в команду Боно и вскоре познакомился с остальными его друзьями. Дин Маргулис оказался высоким и тощим рыжим парнем. У него был BMW 645ci — модель 2004 года, в очень хорошем состоянии и прекрасно тюнингованная. Ее внешняя переделка ограничивалась перекраской в какой-то, на мой вкус, довольно нелепый цвет — циан, да еще и металлик. К счастью, основное внимание Дин уделил доработке двигателя, выхлопной системы, трансмиссии и тормозов. Разумеется, он установил и систему закиси азота. Салон машины был перетянут натуральной кожей и содержался Дином в идеальной чистоте. У Карлоса да Силва, крепкого коренастого коротышки, был настоящий американский маслкар — черный Chevrolet Corvette ´82, тоже в отличном состоянии. Внешне он практически ничем не отличался от прочих старинных «корветов», зато внутри, под капотом, был под завязку напичкан всякими современными деталями и электроникой. Еще один из приятелей Боно, Лука Петроне, гонял на Subaru Impreza WRX STI 2.0. И вот он-то, в отличие от друзей, не старался сохранить оригинальный вид авто и превратил свою тачку в нечто невообразимое (хотя, по-моему, «импреза» и так выглядит впечатляюще). Когда я впервые увидел этого черно-желто-оранжевого монстра, мне захотелось протереть глаза и убедиться, что я не сплю. Аэродинамический обвес, всевозможные спойлеры, антикрылья и дефлекторы — все это было, причем просто в пугающем количестве. Оклейка карбоном, накладки на капот, на передние и задние фары, подсветка под днищем. Яркие рисунки на боках автомобиля представляли собой пестрый узор из звезд и переплетающихся линий, на фоне которых красовались разноцветные монстры и большеглазые девочки — персонажи анимэ. Так же ярко и необычно было и в салоне. Спортивный руль и сиденья самой невероятной формы, обтяжка алькантарой под красную кожу и серебристый металл, куча дополнительных электронных приборов на панели делали салон похожим на кабину космического корабля. Разумеется, под капотом все тоже было прокачано и доработано. К чести Луки, надо сказать, что внешние украшения не были просто декоративными. По крайней мере, ни одно из них не ухудшало сопротивление, в чем я убедился, когда Лука через несколько дней после знакомства дал мне порулить своим чудовищем. Петроне утверждал, что все, что он умудрился нацепить на кузов, строго функционально и улучшает аэродинамику, но мне верилось в это с трудом. Кстати, автором рисунков на бортах машины была девушка Луки, маленькая симпатичная японка по имени Юми, не пропускавшая ни одной сходки стритрейсеров. Они с Петроне встречались уже два года и были просто неразлейвода. Что касается личной жизни других членов команды Боно, у Карлоса не было постоянной девушки, а Дин вот уже несколько месяцев пытался покорить Изабель, сестру своего лучшего друга. Красавица не обращала на него особого внимания, тем не менее, Дин жутко ревновал. В первый же день знакомства он недвусмысленно дал мне понять, чтобы я держался от нее подальше. Меня это вполне устраивало — мое внимание очень скоро оказалось полностью поглощено Магдой. Нет, я не запал на нее, хотя не мог не отметить, что она была довольно красивой девочкой. Я просто не мог себе этого позволить: ей было около семнадцати, а мне двадцать три, и я находился при исполнении. На этот счет у копов под прикрытием очень строгие правила — особенно в тех случаях, когда дело касается работы с несовершеннолетними. Магдалена заинтересовала меня прежде всего тем, что я о ней ничего не знал. Она была непохожа на остальных Санчесов, она появилась словно бы из ниоткуда. Хотя мое начальство считало, что выяснение ее личности не приоритет, я нутром чувствовал обратное. Мы виделись в школе каждый день. Когда я здоровался, обычно Магда лишь молча кивала мне в ответ. Я заметил, что на людях она почти никогда не улыбалась. Однажды в столовой я подсел к ней за столик, когда заметил, что в этот раз она обедает одна, без своей надоедливой кузины. — Изабель сказала, что ты здесь недавно. Откуда ты приехала? — спросил я после обмена несколькими ничего не значящими фразами. Из-под мелированной челки Магда бросила на меня пристальный, недоверчивый взгляд. — Тебе-то что? — Хочу узнать о тебе побольше, — честно ответил я. — Ты мне нравишься. Здесь я тоже не покривил душой — я на самом деле находил ее милой. Магда фыркнула, видимо, не поверив ни единому слову. — Брось, это банально и неинтересно. — Что ты имеешь в виду? — Да все. Откуда я родом, кто мои родители… Это же скучно! — Мне — нет. — Но я же не спрашиваю тебя о таком! — Можешь спросить. Я отвечу. Например, где я родился?.. На Канарах. Девочка снова подняла на меня взгляд — на этот раз, удивленный. — Гонишь!.. — А вот и нет. Мои мама с папой там жили, совсем недолго. Отец умер, когда я был маленький. Мама воспитывала меня одна. И это она научила меня водить, а вовсе не дядя. Правда, сейчас я живу у него. С матерью я в ссоре. — Из-за чего? — Уличные гонки, — вздохнул я. — Мама запретила мне в них участвовать. Она права, конечно. То есть, я ее понимаю. Она волнуется за меня, хотя в моем возрасте сама была стритрейсером… Вот видишь, узнать обо мне было не так уж и скучно! Магда закусила губу и задумалась. — Ладно. Но моя история не такая красочная. Раньше я жила в Сан-Диего. Потом приехала сюда… Все. — А твои родители? Кто они? — Они умерли, — бодро сообщила мне Магда. — Соболезную. Поэтому ты живешь с дядей? — Ну, в общем да. — Извини, конечно, но ты совсем не похожа на свою родню. Ты такая бледная, и у тебя совсем другой выговор. Не верится, что ты… — Мой папа — белый, — вдруг выпалила девочка. — Гринго. То есть, был им… Он был альбиносом. И тут я понял, что все, что я от нее услышал — скорее всего, стопроцентное вранье. И дело не в том, что у кого-то не может быть родителей-альбиносов, просто об этом никогда не сообщают так. — Да ну? И как же его звали? Магда сердито посмотрела на меня. — Это что, допрос с пристрастием?.. Ты что, коп? На какое-то безумное мгновение я подумал, что меня раскололи — вот так, запросто. Малолетка в школьной столовой, за беседой над куском пиццы. Джек, какой же ты идиот! Потом я снова взглянул в глаза Магде и понял, что она всего лишь на меня сердится. За то, что заставил ее врать — а это ей явно удавалось с трудом. Гораздо хуже, чем мне. — Прости, — я покаянно склонил голову. — Пожалуй, я слишком на тебя давлю. Ты не обязана мне ничего рассказывать. — С этой фразы надо было начать, — саркастически заметила Магда. — Нет, правда, извини, — я попытался придать своей физиономии самый жалобный вид. Ненавижу так делать, но на девчонок это действует. — Я не хотел тебя обидеть. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Магда посмотрела на часы и встала из-за стола. — У меня скоро урок начнется. Всего хорошего. Подхватив свою сумку, она направилась было прочь, но вдруг обернулась. — Эй, Спилнер! — на губах ее играла хитрая улыбка. — Да?.. — Мои родители хотели сдать меня в монастырь, когда мне стукнет восемнадцать, поэтому я сбежала из дома. Как тебе такая история? — Уже интереснее. Я, конечно, тоже злился на нее, но не мог не улыбнуться в ответ. Потом это превратилось в нечто вроде игры. Каждый день Магда выдавала мне новую версию причины переезда к дяде. Ее история день ото дня становилась все более красочной, но, к сожалению, от этого не ближе к правде. Магда призналась мне, что — ограбила банк в своем родном городке — угнала «бентли» у главаря местной мафии и разбила его вдребезги — убила сестру и ее парня за то, что они обидели ее кота, а тела зарыла в саду — залегла с винтовкой на крыше и перестреляла всех самых стервозных девочек из своего класса — взорвала больницу. В конце концов я сдался и перестал спрашивать. У меня были другие, гораздо более важные дела. И я решил, что Магдалена рано или поздно сама мне все расскажет. Боно привел меня в гараж. К сожалению, в тот, о котором мне и так было известно, а не туда, куда я должен был попасть. «Гоночные войны» приближались, и ребята готовились вовсю. После проигрыша Боно загорелся поставить Оливии новый двигатель, новые покрышки и самую современную систему подачи закиси азота. Лука и Карлос тоже хотели кое-что подправить в своих тачках, а я решил от греха подальше не трогать принадлежащую полиции «мицубиси эво» (тем более, что она и так бегала довольно резво) и вызвался помочь другим членам команды. Через неделю, после пятничных гонок Боно исчез куда-то на целый день, а в воскресенье утром эвакуатор подвез к гаражу сильно помятый автомобиль. При ближайшем рассмотрении это оказался Opel Speedster, с начисто оторванной складной крышей и правой дверцей, без колес и без единого целого стекла. Я выкатился из-под днища Оливии, наскоро вытер руки и пошел посмотреть. Вслед за мной подтянулись и остальные. — Для кого это? — спросил я казавшегося очень довольным Боно. — Для Магды, конечно же. Я обещал ей тачку, — он тут же схватил кузину под локоть и потащил ее показывать «опель» со всех сторон. — Глянь, какая красавица! Прямо как ты! — Такая же побитая и чумазая? — засмеялась девушка. — Конечно же, нет! Будет красавица, когда мы ее приведем в порядок. Шустрая и своенравная. Мне кажется, вы просто созданы друг для друга… Ты поедешь на ней на «Гоночные войны», Магда! Она, конечно же, обрадовалась. Подпрыгнула, захлопала в ладоши, потом обняла Боно и чмокнула его в щеку. Я молча наблюдал за ними издалека, затем отозвал Санчеса в сторону. — Что это, черт возьми?.. Зачем ты тащишь ее на гонки? Угробить хочешь? Боно удивленно посмотрел на меня. — Почему сразу «угробить»? Она неплохо водит и наверняка выиграет большинство заездов. Заработает нам кучу денег! — Думаешь только о деньгах! Взгляни на нее — она же всего лишь девчонка! Совсем ребенок! Она еще не умеет адекватно оценивать риски… — Что ты заладил: ребенок, ребенок! Я в ее возрасте уже давно участвовал в гонках. Да ты и сам лишь немного старше ее! Я прикусил язык, вспомнив, что по легенде я и правда почти ровесник Магде. — Но она — девушка! — прошипел я. — Ей там не место! — Что это такое, Спилнер? — услышав за спиной голос Магды, я обернулся. — Ты что, сексист? Она стояла рядом, скрестив руки на груди, и сердито смотрела на меня. — Позволь мне самой решать, что мне можно, а что нет! — Видал? — довольно осклабился Боно. — Так держать, Магда! Мне пришлось заткнуться. Потом, когда мы с ней снова остались одни, я попробовал уговорить ее поехать на «войны» только в качестве механика, но куда там — с того момента, как Магдалена увидела свою будущую тачку, девушку словно заколдовали. Она решила, что непременно сядет за руль. Честно говоря, я ее полностью понимал.

***

Тем временем моя жизнь у дяди оказалась не такой уж безоблачной. Вообще-то я предполагал, что у нас с Домом будут трения. Он с самого начала не хотел, чтобы я становился полицейским, а теперь еще и мое начальство надавило на него и заставило сотрудничать, намекнув, что если он не приютит меня на время задания, ему могут припомнить кое-какие старые грехи. Тем не менее, поначалу все шло довольно гладко. Я много времени проводил в школе, а после нее, как правило, был занят подготовкой к заездам и поиском контактов со стритрейсерами. Люди из управления должны были время от времени связываться со мной под различными предлогами и получать информацию. Капитан и сержант с нетерпением ждали результатов, так что отвлекаться мне было некогда. Но вместе с тем мне очень хотелось найти время, чтобы поговорить с дядей по душам, как в старые добрые времена, когда я и вправду был еще школьником. После того, как мы перестали общаться, я сильно скучал по Доминику, особенно вначале. Быть может, он так и не смог заменить мне отца, но до сих пор был самым близким мне человеком после матери. Как мне казалось, тихие вечера в старом доме семьи Торетто отлично подходили для неспешных бесед и приятных воспоминаний. Но довольно скоро я заметил, что дядя меня избегает. Он постоянно был чем-то занят, но и слышать не желал о том, чтобы я ему помогал, даже когда у меня имелась такая возможность. Доступ в гараж оказался для меня закрыт, что показалось мне весьма странным, ведь мальчишкой я нередко проводил там все выходные. В гараже просто не могло быть ничего, чего я еще не видел и не трогал. Однако, Дом очень четко и ясно велел мне держаться оттуда подальше. В его отсутствие дверь всегда была закрыта на замок. Я мог бы легко взломать его, но не стал этого делать из уважения к дяде. — Какая муха его укусила? — спросил я как-то вечером Летти, помогая ей развешивать белье на заднем дворе. — Не могу поверить, что все это только потому, что я теперь работаю в полиции! — Просто не обращай внимания, — посоветовала она. Но я заметил, как она нахмурилась и закусила губу — как всегда, когда ее что-то беспокоило. — Дому нужно время, чтобы привыкнуть, — добавила тетя после минутного молчания, задумчиво глядя куда-то в сторону. — Ему давно пора это сделать, — проворчал я в ответ. — Я уже два года как коп. И намерен быть им и дальше.

***

Родриго Санчес оказался еще одним человеком, который был мне не рад. Мы столкнулись с ним в мастерской примерно на третий день после начала работы над «опелем», который привез Боно. Я и Магда сидели в подсобке у компьютера и спорили о том, какой двигатель лучше заказать, когда за спиной хлопнула дверь и послышались шаркающие шаги. Обернувшись, я увидел Родриго. Вблизи он выглядел далеко не так впечатляюще, как на полицейских фото. Санчесу было всего сорок девять, но сейчас передо мной предстал худой и сгорбленный, почерневший от времени старик. Его все еще довольно густые, но сальные седые волосы были небрежно стянуты в хвостик на затылке. Одет он был в несвежую майку и джинсовый жилет, из которого выглядывали мосластые, сплошь покрытые татуировками руки. Одна нога Санчеса казалась короче другой — я знал, что он охромел еще в юности, после травмы, полученной на гонках. — Ты еще кто такой? — сердито спросил меня Родриго. — Это Джек, — тут же ответила за меня Магда. — Он учится со мной в школе. Боно взял его в команду на «Гоночные войны». — Я разве тебя спрашиваю? — напустился на девушку Родриго. — Он что, глухонемой?.. Сам ответить не может? — Меня зовут Джек Спилнер, — я поспешно встал и шагнул ему навстречу. — Приятно познакомиться. Санчес даже не подумал пожать мою протянутую руку. Его мутноватые глаза с желтыми белками глядели проницательно, хмуро и зло. — А, так ты тот самый… Нечего тебе здесь делать, гринго. — Я друг вашего сына, — начал было я. — Чушь собачья. Никакой ты ему не друг. — Но Боно… — Боно дурень и не понимает: от белого парня, внезапно свалившегося на твою голову, могут быть одни лишь неприятности. Такие, как ты, обычно не спешат с нами брататься. А если кто-то и спешит, то он скорее всего коп. Он многозначительно посмотрел мне в глаза, так, словно хотел заглянуть в самую душу. И, черт возьми, я почти поверил, что ему это удалось! — Дядя! — вдруг громко сказала Магда. — Дядя, Джек Спилнер — племянник Дома Торетто. Родриго так яростно зыркнул на девушку, что я подумал, будто он собрался ее бранить. Но через секунду Санчес уже снова смотрел на меня. — Значит, ты парень Торетто? — спросил он, как мне показалось, уже спокойнее. Я немного перевел дух. — Да. — Все равно — нечего тебе здесь делать! — сердито выпалил он, затем круто развернулся и вышел, хлопнув дверью. — Похоже, я ему не нравлюсь, — пробормотал я. Магда тяжело вздохнула и потерла рукой переносицу. — Да он вообще не очень-то приветлив. Но не волнуйся: если он сразу тебя не вышвырнул, значит, все не так плохо. Он надеется, что ты испугаешься и уйдешь сам. А если останешься — сделает вид, что ничего не было. Так что считай, что тебе разрешили остаться.

***

Она оказалась права: по прошествии нескольких дней Родриго свыкся с моим присутствием. Тем временем, восстановление «опеля» сдвинулось с мертвой точки — прибыли детали. Некоторые мы купили прямо здесь, в ближайших магазинах автозапчастей. Очень многое было заказано через интернет. Ну, а кое-что просто внезапно появилось в мастерской, и никто из ребят Боно не желал говорить, откуда. Я понял, что они снова ходили на дело. Наверняка при нашей следующей встрече Гарви сообщит мне, что мои подопечные угнали очередную крутую тачку у какого-нибудь богача. И я тяжело вздыхал, заранее представляя, как он будет меня отчитывать — как будто я должен был наплевать на всю операцию и броситься их ловить. Оставив попытки меня спровадить, Родриго вдруг взъелся на Магду. Как ни странно, его мнение насчет участия девушки в гонках полностью совпало с моим — он тоже считал, что ее рано пускать за руль. Почти каждый день Магдалена спорила с дядей, огрызалась и плакала. Никто из них не хотел уступать. Один раз я даже слышал, как Родриго грозился выгнать ее из дома, если она не послушает его. Мне очень не хотелось, чтобы дело зашло так далеко, поэтому я попытался объяснить Магде, что дядя желает ей добра. — Он беспокоится за тебя, только и всего. На скорости свыше ста пятидесяти миль в час малейшая ошибка или самая крохотная неполадка в автомобиле могут стоить тебе жизни или здоровья. — Ради бога, Джек! — услышал я в ответ. — «Гоночные войны» далеко не так опасны, как заезды на улицах, и ты прекрасно это знаешь. Там пустыня — ни стен, ни деревьев; проложены трассы, есть охрана и пункт первой помощи. В конце концов, есть правила, которые я очень тщательно изучила. И самое главное — то, что большинство заездов лишь на четверть мили. Это же всего девять-десять секунд, черт побери. Десять секунд езды по прямой в калифорнийской пустыне!.. Даже если бы я захотела убиться, у меня бы не получилось. Только не таким способом. — Ты не права, — сказал я. — Риск есть всегда. — Даже если так, разве я не вправе рискнуть?.. Это моя жизнь и мое тело. Я могу распоряжаться им, как мне вздумается. — Допустим, — произнес я, чувствуя нарастающую досаду. Ну почему подростки такие самоуверенные и глупые? Неужели и я был таким же? — А ты никогда не думала о тех, кто будет о тебе плакать? — Никто не будет обо мне плакать, — заявила Магда таким тоном, словно была в этом абсолютно уверена. — Как же твоя семья? Боно и остальные? — Они — не моя семья… То есть, я живу с ними совсем недавно, — тут же спохватилась девушка. — Они меня слишком плохо знают, чтобы переживать по-настоящему. Если я вдруг исчезну, все быстро забудут обо мне. — А как же я? — Ты?.. — Я — не забуду. И я стану плакать, если с тобой вдруг что случится. — Правда? — удивилась она. — Ну, тогда я тебе сразу скажу: если я разобьюсь, не смей обо мне плакать. Потому что в тот момент я буду улыбаться. «Она безнадежна», — подумал я. — «Совсем как мой отец».

***

Дом и Летти поселили меня в бывшей комнате моей мамы. Хотя там уже давно был сделан ремонт, превративший обитель молодой девушки в обычную комнату для гостей, кое-какие вещи Мии все еще были там, где она их оставила. На полках и в некоторых ящиках стола я обнаружил книги по медицине и сестринскому делу, а в дальнем углу шкафа наткнулся на пакет с мамиными платьями времен ее старшей школы. На комоде стояли рамочки с фотографиями. На одной из них мой дед, живой и невредимый, стоял, облокотившись на «чарджер», а на капоте сидели двое детей: Дом, еще не успевший побриться налысо и нарастить мускулы, и маленькая Мия. На втором фото была запечатлена дядина команда стритрейсеров образца 2001 года, в полном составе. Я отметил юного Джесси, погибшего в тот же год, а также покойного Винса, отца моего бразильского приятеля Нико. И, конечно, узнал свою копию — собственного отца, тоже давно умершего. Если бы у нашей семьи был девиз, вроде тех, что бывают у семей британских аристократов, он звучал бы так: «Живи быстро, умри молодым». Вполне соответствует действительности. В ту ночь, когда я ворочался на маминой кровати, пытаясь поскорее заснуть, я думал именно об этом. Старый дом, со всеми этими фотографиями, никому не нужными вещами по шкафам и скрипучими половицами был так сильно пропитан ностальгией по былым временам, что казалось, будущее и не наступало. Застыло, как бабочка в янтаре. Оказывается, дядя с тетей тоже тщательно оберегали прошлое, точно так же, как и моя мама — слишком тщательно, чтобы это казалось нормальным. Они так страстно любили скорость, но к старости, когда жизнь промчалась мимо них, вдруг захотели, чтобы все замерло и не двигалось. Чтобы все, что они потеряли, навеки осталось с ними. Все, кого они потеряли. Я размышлял об этом, засыпая. Буду ли я таким же, когда придет мое время?.. Да и вообще, доживу ли я до старости? В ту ночь мне снились призраки со старых фотографий. Дед, Винс и Джесси бродили со мной по дому, возились в гараже и жарили барбекю на заднем дворе. Я знал, что все они мертвы, но почему-то мне было совсем не страшно. И еще я удивлялся, почему не вижу отца, пока наконец не понял, что я — это он и есть, свой собственный призрак.