Я у мамы бета

Я прохожу на кухню и сажусь за стол, ожидая, пока мама накроет его. Папа давно предлагает завести дом–работницу, но мама говорит, что хочет делать хоть что–то сама. Я её желание понимаю и даже одобряю, поскольку готовит она невероятно вкусно. Наверное, как и любая идеальная омега. Я в миллионный раз задумываюсь, как это я вышла у них бетой? Ведь они двое — ну просто идеал альфы и омеги. Папа — высокий, сильный, властный и влиятельный альфа, а мама — хрупкая, заботливая и покладистая омега, которая в плечах у́же папы раза в три. И почему результат их соития — я? Иногда я даже думаю, что не родная им, но всё же у меня мамины волосы и черты лица, а папины глаза и немного характер. Мама ставит передо мной и папой тарелки с едой, моя порция в несколько раз меньше его. Я ем омлет и думаю, как бы невзначай спросить про Мура… Решаю идти напрямик.  — Пап, — Он поднимает на меня серый взгляд, — а этот Мур… Он часто к тебе приходит. Кто он вообще? Тот долго жуёт, терзая меня ожиданием — он любит так делать, а потом отвечает:  — Он просто мой деловой партнер и всего–то. — Он запивает еду. — Я вкладываюсь в его бизнес. Больше ничего не знаю. Я разочарованно вздыхаю. Я надеялась на большее, честно скажу. Ну не прямо всю его биографию, но хоть что–то, за что можно зацепиться. Я быстро доедаю еду, целую маму и выбегаю на улицу, еле успев сесть в отходящий автобус. Кафе, где мы встречаемся сегодня, не отличается ни чем от обычных забегалок и находится рядом с офисом «Адамс–компани», так что мне ехать по привычному маршруту всего–то двадцать минут. Этот Мур даже не предложил подвезти. Я бы всё равно отказалась, потому что боюсь машин, но всё же он даже не предложил! Внутренний голос воспроизвел фразу: «Уймите своё разошедшееся девственное сердечко, мисс Адамс, поскольку это — не свидание». Да помню я, помню, противное подсознание, не обязательно давить на больное. Я конечно же знаю, что ни одному альфе и даром не сдалась, а также что умру в одиночестве, прижимая сорок одну кошку к груди. А вот котов я заводить не стану, особенно зеленоглазых — из принципа. Кто–то стучит мне по плечу, вынимая из мыслей, и я удивлённо оборачиваюсь.  — Сандра? — На меня пялятся два янтаря. Ох, ну здравствуй, главный враг всей моей жизни — мистер Иоанн Сандерс. Только вот он сам об этом не подозревает. Мразь. Я вежливо улыбаюсь и мысленно проклинаю автобус, который тащится со скоростью улитки, которая поднимается в гору с наклоном в девяносто градусов. До моей остановки ещё три… Круга ада.  — Как жизнь нашей беты? — чтобы ты подавился своими коронками в зубах, Сандерс, и тогда «ваша бета» будет довольна! — Всё ещё девственница, наверняка. Я хотел спросить, а у тебя течка–то вообще бывает? Этот парень–омега случайно попал в наш десятый класс и с тех самых пор, как узнал, что я бета, всё время пристаёт с вопросами. Он не пытается меня обидеть, он просто интересуется. Просто парень не знает, что такое «деликатный вопрос», который, кстати, нельзя задавать в автобусе. Я боюсь его посылать, но в мечтах сделала это уже раз сто точно. В реальности же я продолжаю мило улыбаться.  — Нет, не бывает. — Я смотрю на него, понимая, что время совсем не меняет подобных людей — он как был ниже меня, так и остался. — Но у меня есть подобная херня, месячными называется.  — А во время неё тоже надо детей делать? — Две остановки. Еще две, и я избавлюсь от этого исчадия ада. Милый мой Сандерс, если у тебя есть альфа, то, умоляю всех Богов, пусть этот ублюдок до потери пульса оттрахает вот этого ублюдка, что стоит прям передо мной. Чтобы ему прям реально больно было.  — Нет, — скорее шиплю, чем говорю я. — Во время этого вообще нежелательно сексом заниматься.  — Бедная, — скулит он. Да нет так–то уж и плохо мне было, пока ты, мразь, не подошёл. Хотя подождите… Кому я вру? Мне реально не хватает внимания. Просто забавная штука получается — мужчины на меня рукой машут, стоит мне только оказаться в их обществе, а всё только потому что у меня течки нет. Несправедливо. Да меня даже не целовал никто! Я по–дурости поцеловала альфу в одиннадцатом классе, который мне давно нравился, — так он меня потом за километр обходил. А бет–мужчин в нашем городе днём с огнём не сыщешь, я девушек–то парочку лишь видела. Хоть лесбиянкой с этим миром становись…  — Сандерс, у меня всё отлично, — Ложь. — Я как раз сейчас иду на свидание, — Ложь. — Была рада тебя видеть, — Ложь. Я выскакиваю на своей остановке и жду, пока автобус не уезжает, отдаляя от меня моего одноклассника. Мне хочется плакать, но я уверенно направляюсь в кафе. Вот ещё, реветь–то я уж точно не буду. Только не сейчас. Смотрю на время в телефоне — я опоздала на пять минут, а вот Мур уже сидит за столиком на веранде, как всегда, я уверена, пришедший вовремя. Я молча присаживаюсь к нему за столик и кладу ногу на ногу, он поднимает на меня взгляд.  — Я–то думал ты придёшь через полчаса, как положено в фирме твоего отца. — Он ухмыляется. — Предупреждаю: за всё, что заказываешь, платишь сама. Я молча открываю меню, хотя уже знаю, что хочу исключительно одного — капучино. Кофе меня сейчас успокоит. Кофе и забавная, но немного детская игра в дразнилки с господином Муром.  — Что–то произошло? — спрашивает он и смотрит на меня через меню; я чувствую.  — Нет, — бросаю я.  — А почему ты две минуты стояла столбом на остановке? — Он убирает меню и смотрит на меня из–под светлых длинных ресниц.  — Нельзя, господин Кис–кис? — Я закрываю меню и откладываю. Он смотрит на меня с ожиданием в изумрудном колечке глаз. Я поддаюсь. — Я встретила одноклассника, которого не очень–то хотела видеть когда–либо. Очень не хотела. Никогда. Он смеётся. Ну ничего себе наглость, похлеще Сандерса! У меня тут стресс, а он ржёт! Я создаю самый опасный из всех своих взглядов, пытаюсь прожечь его насквозь, но Мур не унимается.  — Погоди. — Он дышит, пытается успокоиться. — Погоди… Спорю, он надавил на самую большую твою рану — на то, что ты бета.  — Именно, — яростно шепчу я. — И ты сейчас делаешь то же самое. Он прекращает смеяться окончательно, вмиг посерьезнев. Ставит локти на стол и скрещивает пальцы, как делает это обычно отец.  — Дорогая моя мисс Адамс, — начинает он ласковым, как шёлк, голосом. — Не Вы ли первая начали? Не Вы ли предложили игру? И не Вы ли стали первой на меня обижаться, м? Я могу считать, что Вы проиграли, мадам? Я чуть ли не давлюсь возмущением.  — А вот и нет, господин Мур! — Я ухмыляюсь, азарт возвращается ко мне, нагло отпихивая все печали. — Я не имею привычки проигрывать пушистым. Я чуть высовываю язык, как сделала это в первую нашу встречу. На его губах тоже играет улыбка, он складывает руки на столе и чуть наклоняет голову.  — Ну, мисс Адамс, это предложение можно трактовать по–разному. — Он по обычаю сужает глаза. Надо же, как я хорошо его знаю в плане эмоций. — Альфы и омеги происходят от волков, а они тоже создания пушистые. Но Вы, вероятно, об этом не знали по понятным причинам. Я тоже нависаю над столом, как и он. На этот раз мои волосы распущенны и послушно лежат на плече, но ветер раскидывает их еще и по спине, отчего у меня бегут мурашки. А может оттого, как накаляется ситуация.  — Господин Мур, чтобы в следующий раз Вы так плохо себя не вели, я принесу Вам колбаски.  — И опять же вспоминаем про волков, мисс Адамс. Колбаса — это как–никак мясо, а волки — хищники.  — И кошки тоже, — парирую я.  — Ну значит в чём–то Вы действительно правы, мисс Адамс. — Его улыбка постепенно завораживает меня. Какое–то странное чувство пробегает от макушки до кончиков пальцев. Я просто смотрю в его глаза, как загипнотизированная, и понять не могу, что со мной происходит. Ветер чуть сбивает его светлые локоны, которые иногда прикрывают изумруды. Довольно странное желание возникает внутри меня — такое же резкое, как и в одиннадцатом классе. Помню, тогда мы с одним альфой о чём–то говорили; он курил за школой, а я навязалась с ним. Он хорошо ко мне относился, и я подумала, что это и есть любовь. И вот, когда мы оказались рядом, внутри зажглось это самое чувство, что и сейчас, и я поцеловала его. Только бы не повторить ошибку… Только бы не повторить. Разговоры с Муром целебные для меня, словно микстура для души. Я не могу потерять и его, я не могу отпустить этого кота от себя, но и не способна привязать. Но, как оказалось, не одна я это ощущаю.  — Я хочу поцеловать тебя, — шепчет он.