Свет свечей и лай собак меняют время

В привычном ритме жизни троих, день за днем проводивших время вместе в весьма ограниченном пространстве, прошла еще неделя. Гарри то казался почти адекватным, отвечал на вопросы, понемногу ел сам, то вновь впадал в заторможенное состояние, часами сидя в одной позе и глядя то на свои руки, то прямо перед собой. Ничего существенно не менялось, день сменяла ночь, ночь сменял день, одни и те же лица, одна и та же обстановка. Снейп все чаще ловил на себе внимательные, и зачастую неприязненные взгляды пленника, явно нанизывавшего бусины своих постепенно возвращающихся воспоминаний на одну длинную нить. Понимая, что в один прекрасный день эта нить будет достаточно заполнена для того, чтобы сложить картинку прошлого в единое целое, он постоянно оставался в напряжении, приглядываясь к каждому движению Поттера. Спровоцировать соединение этой нити воспоминаний в замкнутый круг могло что угодно — не раз им с помощником доводилось наблюдать неконтролируемые приступы гнева мальчишки, вызванные той или иной мелочью, во время которых он явно вспоминал обрывки прошлого. В такие моменты Гарри становился просто неуправляемым. Мог ни с чего вскочить, попытаться разорвать руками цепочку, тянущуюся от его ошейника к чему-нибудь из мебели в комнате, переворачивал тарелки с едой, пару раз бросал бокал в стену, подолгу взволнованно шипел на парселтанге, потом на несколько часов затихал, свернувшись клубком в кресле, подобрав под себя ноги и прикрыв глаза. Грэм начинал бесноваться уже при одном его виде. Стоило Гарри войти в комнату, как юноша то и дело старался как-то задеть, оскорбить и унизить его. То, что мастер зелий не только смиренно терпит все выходки своенравного пленника, но и терпеливо убирает звучавшим по тысяче раз в день Evanesco все разбросанные, поломанные и испорченные вещи, злило его до бешенства. Устав взывать к гордости и высокомерию Снейпа, Грэм только громко скрипел зубами, плевался и рычал при виде очередной лужи из опрокинутого бокала на ковре, или крошева стекла в камине. Снейп же выглядел абсолютно безучастным. Невозмутимость, с которой он по нескольку раз в день восстанавливал и ремонтировал вещи, посуду и попадавшиеся Гарри под руку предметы со стола, просто впечатляла. Все было терпимым, по крайней мере, для Снейпа, пока в пылу ссоры Грэм в очередной раз не упомянул друзей Гарри по школе, язвительно расписывая, как те уже давно живут своей жизнью, забыв о бывшем герое, каким ничтожеством он видится в глазах своих приятелей. Гарри взорвался в один миг. И по тем фразам, которые звучали в этот день, Снейп понял, как давно и долго копилось в нем все это, собираемое по крупицам и обрывкам. Не успел Грэм договорить, Гарри вскочил с такой готовностью, будто выстрелила зажатая в его теле пружина. — Закрой свой рот, слизеринская подстилка! Что ты знаешь об этой войне, маменькин сынок? Все, что ты умеешь — пресмыкаться перед ним, — рука с указующим пальцем взлетела в сторону Снейпа, — чтобы тебя в очередной раз похвалили в присутствии Волдеморта, и как можно лучше оттрахали в его спальне! — палец снова указал на Снейпа. Грэм швырнул в сторону пучок травы, с которого бережно снимал незрелые соцветия, и с ножом для нарезки ингридиентов двинулся к Гарри. Снейп в мгновение ока оказался возле юноши, преграждая ему путь. — Вы все признали его хозяином! Вы все преклоняетесь перед ним! Эта красноглазая тварь убивает людей, не раздумывая! А вы кланяетесь ему, не смея сказать слова против! Вы все — такие же! Вы ничем не лучше! — А кто для тебя лучше, тупой идиот? Твой Дамблдор? Человек, который год за годом преподносил тебя Лорду, как рождественского гуся на блюде? Который за твоей спиной прикрывал себя самого? — Не смей так говорить о Дамблдоре! Дамблдор — великий человек! Только благодаря ему я стал тем, кем стал! Ты не смеешь произносить его имени! Гарри кинулся в сторону Снейпа, яростно сверкая глазами. — А ты — просто грязный убийца! Ты, не задумываясь, убил его в угоду своему обожаемому монстру! Ты — еще большее чудовище, Снейп! Он доверял тебе, он считал тебя своим столько лет! А ты подло предал его! Я ненавижу вас всех! В порыве бешенства он опрокинул стол с разложенными Снейпом книгами, свалил набок кресло, и в приступе гнева колотил по нему ногами. — Ненавижу, ненавижу вас всех! Снейп молча смотрел на него, вскинув подбородок. Грэм, которого он придерживал рукой поперек груди, рвался к Гарри, но Снейп ловким движением выхватил из его руки нож, и толчком в грудь откинул его назад, оставляя помощника позади себя. — Ты ненавидел его давно! Он не давал тебе должности, он знал все о твоем прошлом! Ты не смог ему этого простить, ты убил его из своей личной мести! Ты давно ждал этого! Я ненавижу тебя, Снейп! Ты — злобное мстительное чудовище! Ты не знаешь, что такое сострадание, что такое боль! Ты ненавидел всех — моих отца и мать, меня, Дамблдора! Ты ненавидишь и своего Лорда, но ешь у него с руки! Поэтому не можешь раскрыть рта против него! Ты просто мелок и ничтожен! Я ненавижу тебя! — Закройте рот, Поттер, — удивительно спокойный голос Снейпа заставил обоих мальчишек замереть, с открытым ртом глядя на холодное неподвижное лицо мужчины. — Вы не знаете ничего о том, что вы несете. В вас сейчас говорит только обиженный ребенок, у которого вырвали из рук подол материнской юбки. Все, что вы видели в своей короткой жизни, вы видели однобоко. И вы понятия не имеете об истинном положении вещей. Хотя ненависть перекрывает для вас все, и я не надеюсь, что когда-нибудь вы все же поумнеете. Гарри в мгновение ока сбил ногой подлокотник кресла, к которому была пристегнута его цепочка, и бросился на Снейпа, пытаясь вырвать из его руки нож. Грэм ринулся на помощь, но Снейп вновь толчком откинул его в сторону. — Прочь, Монтегю! Схватка мужчины и мальчишки была недолгой, но яростной. Отбив несколько нападений на его руку, сжимавшую нож, потом на его горло, Снейп повалил мальчишку на пол, прижимая его руки коленями к полу. Выбитый в схватке нож отлетел на край ковра. — Северус, почему ты не обездвижишь его? — Грэм выхватил палочку, и направил ее на Гарри. — Не сметь! Прочь! — мастер зелий сверкнул на юношу таким гневным взглядом, что тот опустил палочку, и ошарашено замер, наблюдая за сценой. Поттер, прижатый к полу телом Снейпа, отчаянно брыкался, потом затих, и только сдавленно дышал, хватая воздух открытым ртом. — Дай мне умереть! Если в тебе осталось что-то человеческое. Ты же знаешь — с моей смертью умрет это чудовище! Во мне последняя часть его души, он боится потерять меня, ты же все это знаешь! Дай мне умереть, я прошу тебя! Мальчишка лежал неподвижно, с мольбой глядя в глаза Снейпа. — Ты же был моим учителем, ты знаешь меня с первого моего года в Хогвартсе. Ты же знаешь, что я не смогу жить, зная, что с моей смертью умрет и он. Ты знаешь меня слишком хорошо, чтобы поверить, что я смирюсь. Снейп смотрел в широко раскрытые глаза и молчал. — Убей меня сам. Прошу тебя. Ты убил Дамблдора, почему я стану более тяжелой ношей для твоей совести? — голос Гарри перешел почти на шепот. Взгляды двоих не разрывали контакта ни на минуту. — Убей меня сам, дай это сделать ему, — Гарри кивнул в сторону Грэма. Снейп молчал, внимательно глядя в бледное лицо Гарри, будто обдумывая каждое его слово. — Сделай это… — Нет, Поттер. — Почему? Я не окажу никакого сопротивления, у тебя будет свидетель — я кинулся на тебя с ножом, я угрожал тебе. Сделай это. Прошу… Снейп поднялся, за руку поднимая с ковра мальчишку. Потянул за цепочку, отрывая обломок древесины от металлической петли. — Вам надо отдохнуть, Поттер. Я дам вам сонное. — Нет!— мальчишка рывком бросился к краю ковра, хватая нож. — Поттер, уймитесь! Пойманный за запястья обоих рук, мальчишка рычал от гнева, как раненный зверь. Попытка резким движением резануть по собственному горлу не удалась, зельевар не пускал руку Гарри ближе, чем на фут, к его напряженному дрожащему телу. — Оставь меня! Дай мне умереть! Человек ты, или нет, Снейп? Дай мне покончить с этим чудовищем! Дай мне убить его! Только ты мне сейчас преграда, пойми! Не стой у меня на пути, прошу! Молча выкручивающий его запястья зельевар наконец вырвал из руки Поттера нож, но, изворачиваясь, мальчишка все же успел задеть руку мужчины лезвием. Себя Снейп не защищал абсолютно. Нож со звоном упал на каменный пол, Грэм метнулся схватить его. Снейп же скрутил руки мальчишки за спиной, накладывая петли магических пут на запястья, бросил его в кресло, упираясь рукой ему в грудь. Разрезанный край рукава рубашки зельевара окрасился алым. — Северус, он ранил тебя! — Грэм испуганно указал на руку Снейпа, бледнея с каждой минутой. — Сонное, быстро! — зельевар бросил юноше ключи от небольшого шкафчика среди книжных полок, и Монтегю ,быстро найдя нужный пузырек, передал его мужчине. Гарри сидел тихо, глядя в сторону и, когда зельевар осторожно поднял его голову за подбородок, чтобы влить зелье в горло разбушевавшегося мальчишки, глаза того были пусты и безжизненны. Он дал зельевару приоткрыть ему губы, покорно проглотил сиреневатую жидкость, и когда их глаза встретились, на щеках мальчишки Снейп увидел блестящие дорожки от слез. — Зачем ты так со мной? Я ведь просил тебя. Разреши мне хотя бы самому сделать это. Никто никогда не обвинит тебя… -голова мальчишки безвольно упала на грудь, и тело в кресле обмякло. — Северус, нужно залечить твою руку. У тебя идет кровь! — Грэм подошел ближе к зельевару, тяжело опустившемуся на свой стул у рабочего стола. Ответа не последовало. Мужчина сидел, глубоко задумавшись, подперев раненной рукой голову, и молчал. Грэм осторожно приблизился, коснулся его плеча. — Что вам нужно, Монтегю? — взгляд зельевара, обращенный на юношу, испугал его необычайно — тревога, боль и отчаяние застыли ледяным настом в его черных широких зрачках. — Твоя рука… Снейп опустил руку вниз, и будто только что заметил алый цвет манжета, выглядывающего из-под рукава сюртука. — Ничего страшного, это царапина. Можете быть свободны, Монтегю. Я буду сегодня работать сам. — Но Северус… — Оставьте меня одного. Грэм тяжело вздохнул, и в тишине раздались его удаляющиеся шаги. Дверь закрылась за ним, но Снейп так и не поднял головы.