Свет свечей и лай собак меняют время

Дурацкое утро. Дурацкое солнце. Как не закрывай окно, оно все равно пробивается своими наглыми вездесущими лучами сквозь почти полностью закрытые шторы. Если не в своих подземельях, так все равно как посреди залитой солнцем поляны, даже если плотные шторы не пропускают эти пронизывающие, поднимающие всю пыль, летние лучи. Лето, но здесь, в замке, достаточно прохладно и сейчас. Достаточно для того, чтобы ощущать себя замерзшим. Дождя не было уже достаточно давно. Достаточно для того, чтобы соскучится по монотонному стуку капель в стекло, и запаху сырости. С недовольным сопением сбросил далеко от себя одеяло, и только по шуршанию простыней рядом с собой понял, что поспешил. Гарри. Сонно завозился рядом, лишившись теплого покрывала, промурчал что-то. Снейп обернулся назад, и скользнул взглядом по расслабленному лицу. Во сне приоткрытые губы слегка шевелились, мальчишке явно что-то снилось. Причем, снилось нечто, весьма волнующее. Жаркое дыхание вырывалось из приоткрытых губ, ресницы подрагивали, он беспокойно мотал головой, и мог проснуться в любой момент. Снейп медленно провел задумчивым взглядом вдоль тела, и уже почти отвернулся, когда его внимание привлек четко обрисовавшийся бугорок под легкими домашними брюками. Вот в чем причина возни и горячего дыхания. Ясное дело — не сцена борьбы с Волдемортом его так взволновала. Юношеские эротические сны. Ну что ж, это значит хотя бы то, что желания берут верх над разумом, и мальчишка идет на поправку. Еще пара секунд этих метаний, и он однозначно проснется, растревоженный собственными хаотическими движениями. Снейп еще раз внимательно оглядел распростертое перед ним тело. Мальчишка чуть запрокидывал голову назад, приподнимал бедра, и мотал головой все отчаяннее. Не зная сам зачем, он протянул к нему руку, и легким движением пальцев коснулся выступающей напряженной плоти. На всего один короткий миг мальчишка замер, словно прислушиваясь к себе. Снейп, едва касаясь, пробежал пальцами по выступающему бугорку, отстраненным взглядом ученого изучая реакции неожиданного подопытного. Мальчишка внезапно дернулся, вскинул бедра, волна дрожи пробежала по сжавшимся мышцам запавшего живота, губы разошлись в немом крике, вытянувшись в струнку, он внезапно резко замер в напряжении. Снейп с легкой ухмылкой наблюдал, как появилось и медленно растекалось пятно под поясом кофейно-серых домашних брюк. «Доброе утро. Хотя бы несколько приятных мгновений для тебя. И это уже немало». Тут же распахнулись изумленные, растерянные глаза, необычайно большие в его внезапном пробуждении. Он еще не понял, что с ним, не понял, откуда та нега, что пробивает дрожью его постепенно остывающее тело. Их глаза встретились. И первым, что увидел мальчишка, испытав столь сильные ощущения в свое очередное хмурое утро, был слегка ироничный, изучающий взгляд поблескивавших черных глаз. Не произнося ни слова, он растерянно потянулся за одеялом, но не найдя его, только коснулся руками собственного тела. Прохлада и вязкая сырость брюк привлекла его внимание — сначала рукой, потом взглядом он удостоверился, что ему не показалось. — Тебе приснилось что-то, — взгляд чуть насмешливых черных глаз не отрывался от его лица и на минуту. Поняв, что уже не сможет поднять глаз из-под свесившейся на лицо растрепанной челки, мальчишка сконфуженно нахмурил брови. Рывком спрыгнув с кровати, он понесся вон из комнаты, прижимая руку к причинному месту. Встал, накинул на рубашку сюртук. Привычка спать почти полностью одетым — нужная привычка. Вышел в гостиную. Потухший камин, пустой портрет Слизерина — опять где-то в гостях. Гулко пробили настенные часы. Стук в дверь. Снял заклятие, приоткрыл взмахом палочки. Люциус. Помятая физиономия, попытка сохранить былое снисходительное выражение на лице. Мальчишка пулей прошмыгнул обратно в спальню, прикрывая рукой мокрые брюки. — Хозяин требует тебя к себе, Северус, — презрительный взгляд вслед мальчишке. — Хорошо. Сейчас иду. Малфой замер вполоборота, бросая косые взгляды на Снейпа. Тот обернулся и смерил блондина долгим взглядом. — Что-то не так? — Мне надо сказать тебе пару слов наедине, Северус. Или ты думаешь, я пришел просто позвать тебя на очередное собрание? Снейп медленно кивнул. — У нас есть минут пять на разговор, пока соберутся остальные. Мужчины прошли вглубь комнаты, расположившись на креслах у стола. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Грэм. — Вот и мой помощник. Грэм, вы опаздываете. — Простите, сэр, — Монтегю чуть склонил голову, приветствуя магов. — Утром нужны были несколько студентов для занятий. — Я понял. Будьте в лаборатории до моего возвращения. Когда я выйду, заберете Поттера с собой. И без фокусов! Грэм учтиво поклонился и исчез за дверью, ведущей в подземелья. — Ты хорошо его вымуштровал! Способный ученик? — Чуть выше среднего. Снейп опустил взгляд на край рукава сюртука, боковым зрением замечая, как на полдюйма приоткрылась дверь в спальню. — А как любовник? — Вне всяких похвал. — Как я понимаю, ты не жалеешь о сделанном выборе. — Ничуть. Не будь здесь мальчишки, не знаю, как долго бы сдерживал себя, чтобы не сорвать злость на Поттере. — Я не представляю, как ты можешь жить с ним бок о бок. Он же ненормальный. Как ты разговариваешь с ним? Он никогда не смотрит в глаза. — Я не нуждаюсь в том, чтобы устанавливать постоянный контакт взглядов с тем, кого я психологически уже изучил. Мне не обязательно смотреть ему в глаза, чтобы общаться с ним, Люциус. К тому же, у меня есть отдушина. С Грэмом я могу не только говорить, — Снейп приподнял уголок рта, что должно было означать улыбку. Люциус сдавленно засмеялся. — Но довольно болтовни. У тебя ко мне дело? Говори, у нас мало времени. Лорд не будет ждать нас. Мужчины о чем-то коротко переговорили, пригнувшись друг к другу, и продолжая обмениваться знаками и обрывками фраз, пошли к выходу. Едва легкий шорох, означавший возобновленные на двери охранные чары, достиг ушей Гарри, тот был уже в гостиной. — Мальчишка, — снисходительно констатировал появившийся с уходом мужчин Салазар. Гарри коротко взглянул на него, и с разбегу плюхнулся в одно из кресел. — Что такой человек, как Северус, находит в тебе? — вопрос прозвучал так неожиданно, что Гарри дернулся, и резко вскинул глаза на портрет. — А чего вы решили, что он что-то во мне нашел? — Ты не можешь видеть как он смотрит на тебя, когда ты не смотришь на него. Постановка фразы раззадорила мальчишку еще больше. — И как же он на меня смотрит? Салазар обхватил рукой подбородок и задумался. — Ты явно значишь для него больше, чем он хочет показать. — Конечно, он ненавидит меня с тех пор, как я вообще родился. Маг удивленно поднял бровь. — Ненавидит? Я бы назвал это другим словом. Но не будем об этом. Ему очень важно, какое впечатление он производит на тебя. Гарри заливисто рассмеялся, но смех был скорее злым. — Впечатление? Да, он из кожи вон вылезет, чтобы разозлить меня как можно сильнее, чтобы задеть, обидеть. Это его самое любимое занятие. — Ты несправедлив к нему, мальчик. Я пытаюсь понять, но не могу, почему он все время так старательно закрывается. Именно от тебя. То, что он прячется от людей, сторонится их, я знаю. И знаю причины такого его поведения. Но не пойму, почему именно от тебя он так рьяно защищается. Он же не дает тебе пальцем к нему прикоснуться! Мальчишка нахмурился, в изумлении уставившись на прохаживающегося вдоль нарисованного балкона древнего мага. Салазар то появлялся, то вновь исчезал за колонной. — Дотронуться? Зачем мне до него дотрагиваться? — Это образное выражение. Я имею ввиду, что он так тщательно охраняет броню своей непроницаемости именно от тебя, что я просто диву даюсь. Если бы ты был ему достаточно сильным соперником, я бы еще понял. Если бы ты был хотя бы вполовину ровней ему по знаниям, по умению, я тоже бы понял. Но ты и половины от десятой части не знаешь того, что знает он. Не умеешь того, что умеет он. Я не могу понять, почему он так охраняет свою территорию именно от тебя. Знаешь…я сказал бы, что он боится чего-то в тебе… Но это смешно… Гарри насмешливо оглядел мага. — Боится. Как же. — Да. Это кажется смешным. Но это так. В тебе есть что-то, чего он страшится. Или не хочет подпускать это ближе к себе, потому что ощущает себя слабым по сравнению с этим. Он хитер и осторожен, и он не подойдет близко к тому, что причинит ему ущерб, если это не будет жизненно необходимо. Гарри хмыкнул. — А что же ваш хваленый осторожный зельевар не уберег свою руку? — насмешливо продолжил он, подражая тону мага. — Руку? — с удивлением произнес маг, — ты имеешь в виду его ожог? Мальчишка язвительно скривился в ответ. — Я ни на минуту не верю в это. Таких случайностей не бывает. — Но, тем не менее, рука обожжена! Он упустил это! — Не верю. Это не оплошность. Это намеренное действие. — Вы хотите мне сказать, что он намеренно сжег свою руку? — Гарри подпрыгнул на диване. — Северус — не идиот! — послышался сзади негодующий голос, — он не причинит себе намеренного ущерба. Его руки ценны для него, как ничто, — в проеме двери, ведущей в подземелья, возник Грэм. — Верите вы в это или нет, а это сделано нарочно. Послушайте меня. Это — трюк, это его уловка. Мои слова не пусты, я говорю это все не просто так. Мне приходилось подолгу говорить с ним, когда он был на это настроен. И однажды он сказал мне, приводя примеры из жизни, что сам себе может причинить любую боль, если это нужно для него. Стерпеть причиненную другим — при соответствующем настрое, сжав все свои силы в кулак. А вот именно сам себе — что угодно. — Уловка для чего? Ради чего ему уродовать свою руку? Это бред! — явно разозленный словами мага, Грэм распалялся все больше. — Мое личное мнение таково: он видит, что ты, мальчик, — маг снисходительно смотрел на Гарри сверху вниз, — считаешь его слишком уж холодным, неприступным, человеком, который никогда не попросит о помощи, никогда не проявит слабость. И ты действительно считаешь его таким. Ты шесть лет своего нахождения в магическом мире видел его таким. Я не прав? — Правы, — нехотя проговорил мальчишка, сжимая губы. — А он хочет показать себя тебе другим. Нуждающимся в какой-то помощи, не куском льда, каким ты его видишь, а реальным человеком. Это зачем-то нужно ему. Но он прямолинеен и в этой вот области как раз не слишком обладающий воображением. Он вообще слишком прагматичен в том, что касается чувств. Ему легче причинить себе боль, чем показать, что он тоже — существо из плоти и крови. — И что ты хочешь этим сказать, Салазар? — недоверчиво сдвинувший брови Грэм приближался к портрету, не сводя глаз с мага, — что Северус намеренно причинил себе ущерб, чтобы показать этому, — он ткнул пальцем в Поттера, — что он тоже умеет чувствовать боль и нуждается в помощи? И ты хочешь сказать, что так он единственно понятно для себя самого может выразить это свое желание другому? Так? — Именно так. Понятие боли для алхимика относительно. Боль, причиненную себе нарочно, можно контролировать. Вы убедитесь в моих словах — уже через пару дней от увечья не останется и следа. Ему не впервой залечивать раны, тем более нанесенные самому себе. Он прекрасно контролирует ущерб, который может себе нанести. А вот зрительное впечатление может легко сделать обманчивым. Это не сложно. Вскоре от ожога не останется и шрама, помянете мое слово. Я так думаю, что он уже добился того, чего хотел. Правда, Поттер? — О чем вы? — Грэм с подозрением взглянул на мальчишку. — В последние пару-тройку дней был такой инцидент между вами, в котором Северус был слабее, чем обычно? В котором он, так или иначе, просил твоей помощи? В котором он показал себя простым человеком? Гарри опустил голову. — Да… — Вот. Что и требовалось доказать! — восхищенный своей проницательностью, воскликнул маг. Грэм схватил мальчишку за грудки и едва не поднял в воздух, приближая к себе. — О чем он говорит? Что Северус просил тебя сделать? Гарри не успел и рта раскрыть, как входная дверь со стуком открылась, и в гостиную стремительно влетел мастер зелий. — Монтегю! Вас ищут у Лорда! Немедленно направляйтесь в Центральный зал! Грэм отбросил от себя мальчишку, и коротко взглянув на Снейпа, поспешно покинул комнаты. Гарри сел в кресло у камина, украдкой наблюдая за зельеваром. Тот же схватил перо, чернила, и стал что-то быстро записывать, иногда устремляя в никуда взгляд сощуренных внимательных глаз. Раздался нетерпеливый стук в дверь. — Войдите! Зельевар снял охранные чары, и по тому, каким спокойным осталось его лицо, Гарри понял, что гостей он ждал. В дверь вошли двое бывших студентов слизерина. Оглядываясь по сторонам, и заметно нервничая, они замерли на пороге. — Проходите, — Снейп подозвал двоих юношей, предлагая занять место на диване напротив своего стола. Гарри настороженно смотрел на студентов, те тайком оглядывали его. — Нужно пять порций на сегодня. И еще две на завтра, — тихо произнес один из юношей. Снейп смерил их внимательным взглядом и коротко кивнул. Отложив свиток, встал, пересек комнату и, выудив из кармана небольшой ключ, отпер ящик одного из шкафов без стекол и ручек. Достал несколько малюсеньких пузырьков, жестом подозвал одного из прибывших. Гарри, нахмурившись, наблюдал, как пузырьки перекочевывают в руки мальчишки, как тот бережно рассовывает их по карманам. — Условия те же. И сразу же спрячьте их в разных местах, — хрипло произнес он. Юноша кивнул, передал другу пару полученных колбочек, и тот так же украдкой запихнул их в карман джинсов. — Идите. Мальчишки изобразили галантный поклон и, нервно оглядываясь, исчезли за дверью. Гарри дернуло от почти влюбленного взгляда, которым один из пришедших тайком одаривал Снейпа. Таким взглядом человек благодарит за что-то незаконное, но нужное, чего не может достать или сделать сам. — Зачем они приходили? — спросил он зельевара, едва дверь за гостями закрылась. Черные глаза прожгли его долгим внимательным взглядом. — Мальчишки балуются. Излишняя свобода еще никого до добра не доводила. — Что это значит? — подозрения одно хуже другого закрутились в голове мальчишки. — Что значит? Значит то, что в отсутствии контроля студенты сходят с ума каждый по-своему, — Гарри уловил в голосе зельевара знакомые учительские нотки, и внимательно всмотрелся в его лицо. Брови недовольно сдвинуты, лицо озабоченное. Учителя бывшими не бывают. — И что? Вы что-то делаете для них? Варите для них зелья, нечто сродни наркотиков? Снейп обернулся через плечо и смерил его долгим взглядом. — Нечто сродни, — недовольно буркнул он в ответ. Гарри подтянул к себе ноги и, косо поглядывая на мужчину, замер в неподвижной напряженной позе. Долгий испепеляющий взгляд не возымел никакого действия — мастер зелий остался стоять спиной к нему, никак не реагируя на его намеки. — Зачем вы это делаете? — не выдержал он наконец, продолжая буравить взглядом спину, обтянутую черной тканью сюртука, — травите их наркотиками? Это для их же блага, да? Гарри передвинулся на самый краешек кресла, всем телом подавшись вперед, с явным желанием затеять серьезную ссору. Снейп, стоя к нему спиной, и никак на него не реагируя, занимался своей работой. Гарри вскочил и быстрым шагом прошел несколько шагов по комнате. — И мне еще пытались доказать, что вы — заботливый декан и преподаватель! Со стороны стола послышался сдавленный смешок. Гарри остановился посреди комнаты, сжав руки в кулаки. — Это смешно? Снейп развернулся, держа в тонких длинных пальцах колбу, и с легкой ухмылкой глядел на него. — Мне смешно то, как рьяно вы блюдете мою мораль! Что вам от меня нужно, Поттер? Каждый человек — сам себе хозяин. Хотят терять контроль над собой — это их решение. — Да, и вы с радостью помогаете им в этом! — Я устал повторять, что вы смотрите на мир однобоко, Поттер. То, что кажется вам черным, не обязательно — дно ада, то, что вы видите голубым — еще не всегда — небо. Мальчишка какое-то время внимательно смотрел на него, потом развернулся и пошел в спальню. — Я лучше пойду почитаю. Хотя бы в книгах я могу доверять цветам! Снейп, не оборачиваясь, кивнул. До самого вечера Гарри не выходил из комнаты. Снейп же не интересовался его занятиями, погрузившись в работу. И лишь когда над замком сгустилась тьма, они увидели друг друга снова. Гарри, лежащий поверх одеяла в одних боксерах, проследил за тем, как мужчина медленно расстегнул сюртук, повесил его на спинку стула, и вновь опустил глаза в книгу. В дверь гостиной постучали. Вздрогнули оба, одновременно. Гарри поднялся, сел на коленях на покрывале, следя за каждым движением Снейпа. Протянул руку к сюртуку, но брать не стал. Вышел. Из коридора донеслись голоса. — Что вам нужно посреди ночи? — Нам нужен мальчишка. Поттер. Мы пришли за ним. — Какого черта? Поттер не выходит отсюда. — Северус, — медовый ласкающий голос Люциуса, — Лорд разрешил нам взять мальчишку на эту ночь. Мы просто хотим развлечься. Нарцисса и Беллатрикс скучают в нашем грубом мужском обществе. — Что это значит, Люциус? Ты прекрасно знаешь, что мальчишка под охраной. — Не бойся, Северус. С ним будет вся охрана нашего дорогого Лорда. Ему ничто не угрожает. — Нет. — Ты будешь оспаривать приказ Хозяина? Мне стоит вернуться и передать ему твои слова? — Он сам приказал мне охранять мальчишку. Если с ним что-нибудь случится, виновен буду я. — Северус. Успокойся. С ним ничего не случится. Можешь мне поверить. — Ты даешь мне слово Малфоя, что с его головы не упадет ни один волос? — Северус, ты не влюбился часом? — Слово. — Ну, хорошо, хорошо. Ты никогда не начнешь шутки понимать. Даю тебе слово. Ничего с ним не случится. — Шаги. Дверь открылась. — Я не хочу идти с ними. — Собирайтесь, Поттер. Это приказ Лорда. — Плевать мне на Лорда! Я не хочу идти с ними! — А вот слова пора бы научиться выбирать, молодой человек… — на пороге, поигрывая тростью, появился Люциус. — Ему нужно одеться. Подожди в коридоре, Люциус. — Вот как раз одежда ему совсем не нужна, — сладко улыбаясь, пропел блондин. — Надень на него ошейник, и дай мне эту собачонку. Снейп медленно достал палочку из рукава рубашки. Взгляды встретились. Черные и зеленые глаза. «Я не пойду». «Потерпи». «Не хочу». «Будет хуже». «И пусть». «Он дал мне слово Малфоя. Тебя никто не тронет». « Я ненавижу тебя. Снова». «Ты не переставал. Никогда». Снейп склонился над тумбочкой, порылся в каких— то вещах, выудил ошейник с цепочкой. Гарри смотрел на него долгим немигающим взглядом, пока внезапно приблизившийся к нему мужчина не исчез из его поля зрения, заведя руки ему за шею. Прохладные пальцы, холод металлических заклепок. Ошейник не застегивался, и зельевар нагнулся к его лицу еще ниже. Гарри успел ощутить касание чем-то острым, и произнесенное в самое ухо странное слово, похожее на чье-то имя. Снейп взял в руки петлю на другом конце цепочки и потянул ее к себе, вкладывая в руку Малфоя поводок. «Ты — ублюдок, Снейп». «Спокойной ночи, Поттер». Зельевар еще долго стоял в коридоре, провожая взглядом не перестававшего оглядываться назад мальчишку, пока закрывшаяся дверь не прервала связи с холодным презрительным взглядом ставших совсем темными зеленых глаз.