Свет свечей и лай собак меняют время

Многому я научился в снах, люди там говорят без оглядки. С. Е. Лец

Гарри с трудом разлепил глаза и резко обернулся. Разбросав по подушке змеи черных волос, Снейп метался во сне, что-то обеспокоено бормоча под нос. Лоб покрыт испариной, ресницы подрагивают, влага над верхней губой. Страх. Такого страха на лице мастера зелий он не видел за все то время, что провел с ним. Гарри изумленно осматривал сдвинутые брови, сжатые до зубовного скрежета челюсти. Что такого могло присниться ему, чтобы так напугать? То, что кошмары снятся Снейпу почти каждую ночь, он знал и так. Но чтобы настолько его испугать, обезоружить, потрясти… Он протянул руку и тронул мужчину за плечо. Тот дернулся, заметался резче, бормотание стало громче, отчетливей. Гарри озадаченно нахмурился, различив среди общего бреда свое имя. Потряс за плечо еще раз. Безрезультатно. Кошмар во сне явно набирал обороты. Потревоженный извне, спящий испытывал в своем бессознательном также некое воздействие, и это его еще больше пугало. Гарри стало жутко. Кошмар настолько завладел сознанием мужчины, что вытряхнуть его из сна просто не получалось. Вскочив, он изо всех сил схватил бывшего профессора за плечи, дернул на себя, потряс обмякшее тело в воздухе. Снейп застонал и откинулся на подушку, едва Гарри отпустил его. — Нельзя, нельзя… Гарри закусил губу и коротким резким движением влепил пощечину по полотняно-бледной щеке. Мужчина вскочил, сел на кровати так резко, что Гарри опрокинуло на спину. Тут же испуганный, горящий взгляд остановился на нем. В один рывок Снейп налетел на него коршуном, сгреб в охапку, прижал к себе с такой силой, что Гарри издал только сдавленный всхлип. Дергаться он даже не пытался. Прекрасно зная силу рук мужчины, зная с какой решимостью он действует, еще не придя в себя ото сна, Гарри просто замер, пережидая бурю. Так прошло несколько минут, хватка постепенно ослабевала, пока его вдруг так же резко не отстранили, и взгляд, которым его прожгло, был уже подозрительно — недоумевающим. Гарри не спрашивал ничего, не произносил ни слова, даже не смотрел ему в лицо. Слишком много можно было спрашивать, говорить. Снейп разомкнул пересохшие губы, и Гарри понял, что тот сейчас извинится, но после того, как их взгляды встретились, ни один не произнес ни слова. Встал, и молча вышел из комнаты, так и не обернувшись. Гарри, украдкой проводивший его взглядом, заметил снова этот жест — мужчина поднял руки перед собой, будто только что нес в них что-то. Гарри уже понял, и каждый раз, видя этот жест, покрывался холодным потом — зельевар видел себя в своих снах, несущим на руках чье-то тело. Не надо обладать даром легиллименции после такого пробуждения, чтобы понять — это был он сам, Гарри. И по тому, как каждый раз горели болью и страхом его глаза, мальчишка понимал без объяснений — тело в руках мастера зелий уже не могло быть живым. Он сел на кровати, обхватил руками ноги в мягком коконе одеяла, погрузился в свои мысли, и понял, что мужчины нет уже очень давно, только когда часы в гостиной пробили два ночи. Прислушался. Из соседних комнат не доносилось ни звука. Даже напряженный до предела в абсолютной тишине слух не уловил ничего. Откинул одеяло. Спустил ноги с кровати и зябко поежился, когда босые ступни коснулись прохладного пола. Обошел кровать, ступая тихо, на цыпочках, коснулся пальцами холодного металла дверной ручки. Прислушиваясь с каждым своим шагом к тишине вокруг, скользнул боком в проем двери, бегло осмотрел вторую комнату. Его там не было. Потухший камин, никаких следов его пребывания здесь. Не может же он в такое время вернуться в лабораторию? Хотя в том, что касалось лаборатории, от Снейпа можно было ожидать чего угодно. Бросил недовольный взгляд на свои ноги. Если спускаться в подвал босиком, это чревато простудой. Но и возвращаться, чтобы обуться, назад, к постели, нет никакого желания. Придется идти так. Может, он все же в ванной. Стоит надеяться на это. Гарри прошел до ванной комнаты, но по тому уже, как была приоткрыта дверь, и по темноте за нею понял сразу, что в комнате никого нет. Значит, все же лаборатория. Или… Может, его нет в комнатах вообще? Хотя без него, Гарри, он почти не выходит никуда. Следовательно, все же лаборатория. То, что комната не пуста, прожив в доме хотя бы какое-то время, мы ощущаем уже до того, как будет зажжен свет, или даже открыта дверь. Это внутреннее, неподвластное разуму ощущение, которое редко оказывается ошибочным. И сейчас то, что мужчина там, Гарри ощутил какими-то своими, внутренними струнами, еще до того, как увидел отблески магического огня на каменных ступенях лестницы. Еще немного ощущался в воздухе запах гари, но лаборатория давно сияла чистотой, предметы заняли привычные места, хотя заходить сюда ему было все равно неимоверно тяжело. Стараясь не задерживаться ногами на холодном полу, и идти быстро, ступая на носочках, Гарри спустился вниз, непрерывно глядя себе под ноги — упасть с частично разрушенных, неровных каменных ступеней можно было проще простого. И когда, наконец, поднял глаза, осматривая полуосвещенную комнату, не успел даже понять, что раскинутое поломанными крыльями черной птицы одеяние не может быть лежащим на полу человеком. Кинулся вперед, схватил темную ткань, и тут же заметил неподвижную фигуру на диванчике в глубине комнаты. Стоявшие на столе бутыли и реторты закрывали его, но кровавые пятна на белой рубашке он увидел сразу. Метнулся туда, склоняясь над замершим телом. Пятна крови на белой ткани. Лежит с закрытыми глазами, грудь едва вздымается от тихого дыхания. Несомненно — жив. Но что значит эта кровь? Рядом с кушеткой — пустой пузырек из-под какой то жидкости, явно выпавший из свесившейся в пустоту руки. Гарри поднял его, осторожно приблизил к носу. Пахло мятой и еще какой-то травой, от запаха которой мысль о брошенной наверху теплой постели показалась мукой. Посмотрел на свет. На дне плескалось совсем немного сиреневой жидкости. Осторожно поставил на стол. Игры Снейпа со всякими зельями и ядами — это его собственные игры. Для других они просто опасны. Хватит — усвоил. Перевел взгляд на его лицо и замер, привлеченный увиденным — пространство между носом и верхней губой в запекшейся крови, если учесть характер пятен на рубашке, вполне логично предположить, что имело место кровотечение из носа. Гарри происходящее нравилось все меньше. Протянув чуть подрагивавшую руку к зельевару, он осторожно коснулся его плеча. Тот продолжал спать, дыхание оставалось ровным и спокойным. Но это только убедило Гарри в необходимости разбудить его, во что бы то ни стало. — Снейп… Мужчина внезапно резко распахнул глаза, будто по щелчку проснувшись, и мгновенно придя в себя. Взгляд на удивление осмысленных со сна глаз сфокусировался на мальчишке. — Поттер! — Да, сэр. Снейп рывком сел на кушетке, взгляд его привлекли яркие пятна на рубашке, потом распростертая на полу черная одежда. Гарри, нахмурившись, наблюдал за ним, ожидая какой будет реакция мужчины на все увиденное. Но такой реакции он не ожидал. Злоба, и едва сдерживаемая ненависть в глазах, обращенных к нему, заставила его парализовано замереть на месте. — Какого. Черта. Вам. Здесь. Надо?! Гарри невольно попятился назад, стукнулся спиной о край стола, и едва не упал. — Вы шпионите за мной, Поттер?! Кто дал вам право преследовать меня?! Мальчишка обогнул стол, перешагивая ладонями по столешнице, и не отрывая ни на минуту взгляда от кипящего яростью лица Снейпа. — Я… вы ушли посреди ночи… вам кошмар приснился… и вы ушли… я испугался… — Чего ты испугался?! — голос по-прежнему громыхал в тишине полуосвещенной комнаты, но Гарри показалось, что на одно мгновение этот ледяной голос сорвался, что его обладатель едва не поперхнулся собственным дыханием. — Я испугался, что вам стало плохо… — И ты пришел шпионить за мной, чтобы мне было хорошо?! — язвительность в голосе резала остро отточенным ножом. Гарри облизнул сухие губы. — Я не шпионил… — едва смог выдавить он из себя, и тут же вздрогнул всем телом, когда внезапно выпрямившийся во весь рост Снейп резким гневным жестом указал ему на дверь. — Убирайся! Вон! С бешено бьющимся сердцем мальчишка взлетел по ступеням вверх, и едва видя дорогу перед своими глазами, исчез за дверью лаборатории. Влетел в пустую спальню, прижался спиной к закрывшейся за ним двери. — За что? Что такого я сделал? За что такая ненависть ко мне, к каждому моему поступку и слову? Я ведь только хотел удостовериться, что с ним все нормально! Вот и проявляй после этого заботу о людях! Сам же в итоге пострадаешь! Но не могу я так! Человек на моих глазах едва ли не бездыханный, с пятнами крови на одежде посреди ночи лежит в собственной лаборатории на кушетке, а я должен сделать вид, что ничего не вижу! Он подошел к окну и выглянул в темноту за слегка подрагивавшей шторой. Замок спал, погруженный во тьму. Светилось лишь несколько окон, из широкого окна большого зала полоса света дорожкой ложилась на подъездную аллею. Ничего не меняется. Проходит день за днем, и следующий не меняет ничего так же, как и предыдущий. Это никогда не закончится. Никогда не будет покоя. Едва только он позволит обманчивому ощущению успокоения и стабильности взять верх над страхом и ожиданием, все вновь со следующим днем становится на свои места. Изо всех сил влепив кулаком в стену, он круто развернулся, упал в кровать, пихнув одеяло ногами, и пролежал так достаточно долго, пытаясь прогнать видение искаженного гневом лица, пока потяжелевшие веки не пересилили тяжелые мысли в голове. Утро встретило неясным светом. Гарри недовольно открыл глаза. Бывают такие дни, когда еще не проснулся, а уже понимаешь, что день испорчен непоправимо. И что не делай, чтобы это ощущение осталось всего лишь дурным предчувствием, все твои шаги за этот день будут так или иначе вести тебя к провалу. За окном светило солнце, хотя и повисший пеленой туман не рассеялся до сих пор. Он с силой провел рукой по лицу, и устало прикрыл глаза. Вчерашний инцидент не сулил ничего хорошего. Особенно если учитывать то, что в постель рядом с ним никто за это время не ложился — положение одеяла не изменилось, подушка примята так же, как была в тот момент, когда он встал ночью. Встал, нацепил футболку, сменил брюки на потрепанные джинсы, и запустил пятерню в волосы. Надо идти. Вышел в соседнюю комнату. Сознание обманулось раньше, чем зрение подсказало об ошибке. За столом восседала фигура в темном. Не он. Грэм. Сидит и что-то сосредоточенно пишет за его столом. С каких пор он разрешает Грэму занимать свой рабочий стол? Недовольно покосившись в сторону юноши, прошествовал в ванную. — А где «здравствуйте, мистер Монтегю», Поттер? — донеслось язвительное вслед. — Обойдешься. Закрыл дверь ванной и долго смотрел на себя в зеркало. Не хотелось ничего. Ни есть, ни умываться, ни жить вообще. Хорошо еще, Снейп не обратил внимания на то, что он содрал с себя рубашку и чулки, вновь переодевшись в футболку и брюки. Волосы вот мешали ужасно. Да и ошейник тоже. — Ты будешь сидеть здесь со мной. Северус так распорядился, — кинул взгляд на мальчишку. — Патлы тебе идут! Еще больше на девочку похож! Умывшийся, но от того ничуть не проснувшийся Гарри с презрением взглянул на довольно улыбающегося слизеринца. Сел в кресло и поджал под себя ноги. — Где он? — А вот это тебя уже никак не касается. Гарри зевнул, намеренно не прикрывая рта. Грэм хмыкнул, и бросил в него скомканный шарик пергамента. — Безкультурщина. Как Северус только терпит твои манеры? — А твои манеры он терпит? — Мои манеры, как и мое воспитание, кардинально отличаются от твоих. Поэтому я сижу здесь, а ты — там. — А он хотя бы знает, что ты занял его кресло? Не думаю, что он будет этому рад! Или — «Король умер! Да здравствует король!»? Грэм недовольно скривился. По— видимому, на кресло никто разрешения все же не давал. — Я делаю здесь все, что посчитаю нужным. Это тебе, игрушке, надо разрешение, чтобы шаг ступить. Мне Северус позволят делать все, что я захочу в его кабинете. — Конечно, а как же еще? Сестра моего дяди, тетка Мардж, тоже сажала за общий стол своих мопсов, кормила их со своей тарелки, а они за это бегали за ее юбкой, и благодарно лизали ей ноги! Довольный своей иронией, Поттер беззвучно рассмеялся, запрокинув голову. — Ты!... — вскочивший со стула Грэм бешено сверкал глазами. — Закрой свой поганый рот и сиди молча! — Что ты говоришь? Может, ты еще сам мне рот заткнешь? — Гарри чуть склонился вперед в кресле. — Если бы Снейп не носился с тобой, как мадам Помфри с Костеростом, поверь мне, я бы устроил тебе недельку гораздо похлеще той, что придумали для тебя ограниченные умишки моих сообщников! Гарри смеялся, хитро поглядывая на разъяренного слизеринца. — А мне все равно уже, обезьянка ты ручная. Я уже официально похоронен. Мне терять нечего. — Из-за тебя все проблемы, поганая грифиндорская мелочь! И война вся эта из-за тебя, и у Северуса проблемы все — только из-за тебя! — казалось, юноша получил возможность высказать все, что он думал, виновнику всех бед. — Да, и мозгов у тебя нет — тоже моя вина! — подхватил Гарри, нервно хихикая в кулак. — Если бы не то дурацкое пророчество, ты бы не стал последним крестражем. И все бы были сейчас живы — и твой драгоценный Дамблдор, и все погибшие на войне студенты! Как, вероятно, рады их родители, что их дети положили свои жизни, спасая надежду магического мира! Гарри расширенными от изумления и гнева глазами смотрел на юношу. — Твой придурошный Лорд затеял эту войну! Магический мир жил спокойно, пока ему не приснилось в ночном кошмаре вселенское господство! — Он мог бы одержать победу гораздо раньше, не попадись ты ему на пути со своей идиотской защитой! — Он сдох раньше со своими бредовыми идеями! Жаль, что я тогда не имел возможности хорошенько поржать над этим! — Жаль, что тогда не сдох ты! — Так помоги ему! Чего ж ты? Кишка тонка? Можешь заавадить меня прямо сейчас! Видишь, — он широко развел руки в стороны, — я безоружен и даже не сопротивляюсь! Давай! Грэм выхватил палочку и направил ее на мальчишку. — Да будь моя воля, я бы уже не раз сделал это! Гарри вновь заливисто рассмеялся. — Трус. Грэм одарил его ненавидящим взглядом, бросил палочку на стол, и вернулся к своим записям. — Не мешай мне, игрушка. У меня нет времени возиться с тобой. Мне надо помочь ему подготовить одну важную работу. Гарри сузил глаза. В голову пришла мысль, но осуществить ее с таким весьма неблагоприятно настроенным слизеринцем было весьма непросто. — А ты хочешь сказать, что разбираешься в том, чем он занимается? Грэм бросил на него короткий недовольный взгляд из-за книги в руках, и снова закрылся ею. Гарри закусил губу. Надо во что бы то ни стало узнать у слизеринца о зелье. — Вот Северус принимает какое-то зелье, которое пахнет мятой. Ты что-то знаешь об этом? Гарри даже не рассчитывал на ту реакцию, которую произвели его слова. Юноша внезапно резко откинул от себя книгу, и уставился на него с тревогой во взгляде. — Еще скажи, что оно сиреневого цвета! Гарри удивленно поднял брови. — Да. Грэм злобно стукнул кулаком по столу. — И что это за зелье? — Гарри не нравилась его реакция . Юноша с ненавистью в блестящих глазах остановил на нем взгляд. — Сонное, придурок. Ты на его уроках чем занимался? Дрочил? Да уж, чего греха таить. Многое на зельях он просто пропускал. А ведь знания могли и пригодиться — вот хотя бы, чтобы не выставлять себя идиотом, приставая к Грэму с вопросами. — Сонное? — Да! Зелье сна без сновидений! А еще говорят, что гриффиндорцы далеко не глупы! Не знать простейших зелий! Гарри состроил гримасу. — Это плохо, — задумчиво продолжал бормотать под нос Грэм. — Что плохого в сонном зелье? Юноша вскинул на него презрительный взгляд. — То, что если он пьет сонное, значит, ему снова снятся кошмары! — Снова? Грэм не удостоил мальчишку ответом. — Главное, чтобы он только не превышал дозу… Гарри нахмурился. — Оно ядовито? Грэм был так погружен в свои тревожные размышления, что, не задумываясь, отвечал на задаваемые вопросы. — Нет. Но передозировка схожа с передозировкой наркотиков. Гарри поднял брови, и до боли в костяшках сжал пальцы на своих босых ступнях. — Передозировка? В чем она может выражаться? — Ты же жил с маглами. Чего ты меня спрашиваешь? Ни разу не видел наркоманов? Гарри покачал головой. Ночная картина стояла пред глазами, не давая покоя. — Головокружение? Тошнота? — Да. Грэм смотрел в сторону, постукивая краешками ногтей по столу. — Может быть кровотечение из носа? — Да. Вполне. Несколько мгновений прошли в тишине. Вдруг Грэм взвился с кресла, и в один прыжок подлетев к Гарри, схватил того за грудки. — Что тебе известно, гаденыш? Ты же не просто так спрашиваешь! Ты видел что-то! Гарри попытался разжать его руки, но старший слизеринец был не в пример сильнее. Зажав в кулаках футболку Гарри, он приблизил его лицо к своему, сверкая бешеным взглядом стальных холодных глаз. — Говори! Говори, что ты знаешь! Ты видел, как он принимал сонное? У него шла кровь? Говори! Гарри сильным пинком наконец отбросил его от себя, и дернул плечами. — Да, я видел бутылку с сиреневого цвета зельем, которое он явно принимал! И на его рубашке были пятна крови! Чего ты от меня хочешь? Замерший в паре футов Грэм сжал кулаки. — Он передозировал сонное! Гарри подался вперед, с вызовом глядя в перекошенное лицо слизеринца. — А я здесь при чем? Я не поил его зельем! И спать ему не мешал! — Да ты как всегда ни при чем, Поттер! Что бы ни случилось — ты ни при чем! Вечно прячешься за чужими спинами! Чтоб только чужими руками жар загребать! У него не первая передозировка уже за то время, когда ты появился тут! — Я не просил меня сюда тащить! Твои дружки схватили меня, когда он ушел после смерти Дамблдора, и ходили за мной, как за уткой с золотыми галеонами, чтоб только я себе лишний раз вены не вскрыл — за Лорда вашего боялись! Не дали мне сдохнуть, и забрать его с собой! — Я бы сам с удовольствием тупым маггловским ножом тебе горло перерезал, будь моя воля! От тебя Северусу только проблемы одни! Он умереть мог от этого зелья — пить его в таких количествах! А тебе все — наплевать! Гарри вскочил с кресла, и теперь они стояли в футе друг от друга, сцепив кулаки, и орали в лицо друг другу, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться противнику в волосы. — При чем я к его зельям? Я не мешаю ему спать! А не спится — значит, кровь чужая на руках спать мешает. — Ты ублюдок, Поттер! Он не спит из-за тебя, из-за твоей дражайшей персоны! Он оставил тебя там, в школе, только бы ты не попал в руки к Упивающимся! Обезоружил тебя, оставил тебя там. Так нет — ты и тут его подвел! Так глупо попасться! Идиот! — А я не хотел оставаться там! Он убил Дамблдора на моих глазах! Я собирался сразиться с ним, связать его, и доставить в Орден, но он трусливо сбежал от меня! — Какой же ты все-таки идиот! Да тебе жизнь спасли, оставив тебя среди твоих придурков— друзей, чтобы ты мог спокойно вернуться в свою любимую школу! Он ушел сюда, оставил тебя со своими, а ты явился следом, чтоб и тут ему покоя от тебя не было! — У него покой с его любимыми зельями в лаборатории! — Ты мелкий еще и глупый, Поттер! Да, Северус — один из лучших зельеваров в магическом мире, а по мне — так однозначно — лучший. Но ты одного не понимаешь — в науке успехов достигает тот, кто может посвятить себя этой работе целиком, кто может проводить дни и ночи за опытами и экспериментами, кого никто больше нигде не ждет! В науке силен тот, кто никем не любим и никому не нужен! Он живет в своей лаборатории, среди своих книг, потому, что ему больше негде и не с кем жить! — И ты решил разнообразить его жизнь, занять его скучные однообразные дни! А еще точнее — ночи! — Поттер зло рассмеялся в лицо противнику. — Вот как раз его ночи с лихвой разнообразишь ты! Я ушел поздно вечером, утром встретил его у Лорда. Значит, это все произошло ночью. И ты, и он не спали. И кто после этого разнообразит чьи ночи, Поттер? — Придурок! Я с самого первого дня здесь в наручниках и магических путах, и мне приходится делить с ним спальню, чтобы ему было удобно наблюдать за мной! Хотя я бы лучше спал в сыром подвале, чем рядом с ним на его кровати! — Что??? Ты лежишь с ним на одной кровати?! Он тебя не на полу бросает?! Ах ты ж гриффиндорская дрянь! — Грэм, задыхаясь от ненависти, кинулся на мальчишку, шипя, как атакующая кошка, когда в дверном проеме внезапно появился Снейп. — Хватит! Какого дементора?! Грэм! Поттер! Прекратите немедленно! Недовольный и все еще обозленный до предела Монтегю нехотя спрыгнул с поваленного им на пол и почти оседланного Поттера. — Что это означает, Монтегю? — голос Снейпа не предвещал ничего хорошего. Гарри вытер кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони, и сел на полу. — Он вывел меня из себя! — Я, сдается мне, просил присматривать за мальчишкой в мое отсутствие, а не заниматься бесчинством в моем кабинете, Грэхэм! — Северус! — юноша шагнул в сторону мастера зелий, на ходу одергивая и заправляя в брюки рубашку, — это правда? Ты кладешь его спать на своей постели? Снейп окинул его таким взглядом, словно Грэм приписал ему как минимум инцест с его собственной матерью. — Что?? Грэм раскрыл было рот повторить вопрос, но встретившись взглядом с зельеваром, замер, как кролик перед удавом. — Что ты сказал?! — голос мастера зелий сочился ядом. Юноша вздрогнул от громового раската голоса, отразившегося от стен гостиной, и не успел даже моргнуть, как Снейп в мгновение ока подлетел к двери, чуть не пинком раскрыл ее, и молча указал ему на выход. Грэм поджал губы, и нехотя направился к двери, но проходя мимо мастера зелий, одарил его таким ненавидящим взглядом, что Снейп только презрительно вскинул подбородок. Дверь за Монтегю закрылась с грохотом, Гарри на полу дернулся, и вжался подбородком в колени. — Какого черта еще вы тут комедию ломаете, Поттер?! — голос прозвучал настолько гневно, что Гарри забегал взглядом по ковру перед собой — пулей метнуться в спальню, и не выходить оттуда до вечера, или же еще больше вжаться в собственные колени. Хоть это было противно, но громкие звуки с некоторых пор приводили его в состояние почти неконтролируемого шока. Выбрав все же первое, он рывком поднялся, и исчез за дверью спальни раньше, чем Снейп успел сбросить с себя мантию. Прошло несколько минут, в течение которых он просто сидел на кровати, только от иголок, покалывавших кожу, замечая, что неловко подвернул под себя ногу. Или показалось, или правда — неужели Снейп уже какое-то время до их драки стоял за дверью? Что он слышал? Если слышал слова самого Гарри, ему просто крышка. Разбрасываться такими фразами в кабинете мастера зелий, которые он себе позволил, дорогого стоит. Нет, Гарри бояться в этой жизни уже нечего, но Снейпу под силу сделать остаток его жизни просто невыносимым.