Свет свечей и лай собак меняют время

— Поттер! — донесся из соседней комнаты недовольный голос. Гарри вздрогнул. Не идти к нему нельзя. Но и выслушивать сейчас оскорбления в свой адрес не было никаких сил. Выйдя за дверь, замер в неподвижности, не поднимая взгляда, и только когда по прошествии пары минут понял, что его ноги сами оторвались от ковра, а тело повисло в воздухе, едва не вскрикнул от неожиданности. Снейп преспокойно левитировал его в кресло неподалеку от своего рабочего стола, и тут же навис над мальчишкой, сузившимися до щелок глазами изучая его лицо. Гарри осторожно покосился на свесившуюся опасно близко от его щеки темную прядь волос, и остался сидеть с опущенной головой. Цепкие пальцы охватили его подбородок, и грубо подняли лицо вверх. Только сейчас неаккуратное движение напомнило болью о том, что губа явно пострадала в схватке с Грэмом. Так же резко отпустив его голову, Снейп отошел в сторону, донесся тонкий звон стекла, и перед своим взглядом Гарри вновь лицезрел остроносые черные туфли. — Мне надо во всем применять к вам насилие, Поттер? Или вы все же соизволите сами поднять голову? Гарри, скривившись от язвительности, которой был насквозь пропитан голос, поднял вверх голову, и встретился взглядом с мужчиной. На удивление спокойное лицо Снейпа не выражало и тени того гнева, который явственно слышался в его голосе. Вновь зажав пальцами подбородок мальчишки, мастер зелий склонился к нему, приоткрывая движением большого пальца его губы, и осматривая слизистую с вниманием, достойным лучшего зелья в его коллекции. Найдя место, которое ему явно не нравилось, Снейп потянулся к губам Гарри с каким-то зеленоватым порошком, и мальчишка невольно прикрыл глаза, ожидая неприятных ощущений. Но на его удивление не ощутил практически ничего. Небольшое покалывание, запах ментола. Гарри просто влип в спинку кресла, когда его губы внезапно обдало легким прохладным ветерком. Он понял, что нанеся средство, Снейп дует на пораженное место. Гарри невольно сглотнул, и несмотря на желание исчезнуть, провалиться сквозь землю, неожиданно для себя широко распахнул удивленные глаза. Тут же черные прямо над ним поймали его взгляд, и несколько минут они в упор смотрели друг на друга, каждый не желая уступить первым. — Вы не можете провести и пары минут в спокойствии без моего присутствия, Поттер? Все еще разозленный и негодующий Гарри смотрел на него с недоверием и холодностью во взгляде. — Я не виноват в том, что вашему любимому ученику вздумалось нападать на меня с кулаками! Если он ревнует вас, то это его проблемы! Почему я должен от этого страдать? Развернувшийся к нему спиной зельевар внезапно резко обернулся, сощурил недоверчивые черные глаза и чуть склонил голову к плечу. — Что он делает? — Кто? — Неважно. Гарри перерывал в голове свои последние слова, в запале разговора то, что именно он говорил, не оставалось в памяти надолго. Поняв, что именно в его словах удивило Снейпа, он злобно бросил ему в спину: — Что он делает? Он ревнует вас! И считает, что я провожу время в вашей спальне не просто так! Считает, что я стремлюсь занять его место! Снейп замер, не оборачиваясь, возле полок с книгами, и опустил голову. Гарри вскочил на ноги, и сделал шаг по направлению к стоявшему в задумчивости мужчине. — Ваши нравы так низко пали здесь, что никто не скрывает своих отношений ни с кем! Будь то ученик и учитель, или мужчина и юноша! Вы делаете, что хотите и с кем хотите! Знаменитая школьная мораль не имеет больше смысла! Ученик спит с учителем, и всем наплевать! Снейп развернулся и Гарри встретил его взгляд. Если бы не привычная неподвижность лица зельевара, Гарри мог бы ручаться, что в его глазах застыло изумление. — Кто у вас с кем спит, Поттер? Гарри скривился в таком отвращении, что брови Снейпа невольно поднялись. — Не надо считать меня ребенком. Это ваши дела. Меня это не касается. Просто — противно. — Что вам противно, Поттер? Гарри махнул рукой и отвернулся. Плюхнулся в кресло боком и откинулся виском на спинку. Но тут же вздрогнул всем телом, когда неожиданно нависший над ним мастер зелий оперся руками о подлокотники кресла, и вперил в него внимательный изучающий взгляд. — Что вам противно, Поттер? Гарри, чуть оправившись от неожиданного преследования, вновь отвернулся в сторону. — Неважно, что мне противно. Его подбородок тут же сжали цепкие прохладные пальцы, и голову насильно вернули назад. — Объяснитесь, Поттер. — Что вам надо от меня? — Гарри нервно дернул подбородком, но пальцы крепко сжимали его в тисках. — Чего вы хотите от меня добиться? — Я ясно задал свой вопрос. Мальчишка дернулся, пихнул мужчину, и вскочил с кресла. Отойдя прочь на пару шагов, остановился, глядя на спокойное лицо Снейпа с недоверием и презрением. — В замке властвует полная анархия! Каждый делает то, что считает нужным. С приходом к власти Волдеморта все потеряло хоть какой-то разумный предел, никаких границ и правил, никакой морали и понятия запрета. Что вы смотрите на меня? Вы спите со своим учеником, и абсолютно не стесняетесь этого! В замке всем известно, что Грэм не только ваш ученик, но и любовник! Не надо считать меня идиотом! Вы ничем не лучше других, пославших любую мораль к черту! Снейп смотрел на него со всем вниманием, которое Гарри когда-либо видел на лице профессора, и слушал каждое его слово, как будто сейчас перед ним раскрывались все тайны мира. Казалось, еще немного, и он начнет записывать следом за гневно кричащим мальчишкой. — Ну что, что вы так смотрите на меня? Будете все отрицать? Ваш Монтегю считает меня помехой для своего продвижения по карьерной лестнице зельеварения. В его понимании, карьера эта делается отнюдь не в вашей лаборатории. — А где же она делается, Поттер? — неожиданно заговоривший Снейп застал мальчишку врасплох, тот зыркнул на него и промолчал. Снейп вопросительно поднял бровь. — В вашей спальне! Там, где приходится обитать мне! Поэтому он считает меня помехой. Это ваши отношения, и мне наплевать на них, но теперь это стало касаться и меня. Грэм со своей ревностью мешает мне добросовестно исполнять роль вашей игрушки. Так что будьте добры, разберитесь со своим любовником сами! Молчание с того края комнаты, где находился зельевар, напрягало Гарри неимоверно, выждав некоторое время он все же обернулся и посмотрел украдкой на его лицо. Но тут же удивленно поднял голову, и посмотрел уже открыто. Снейп смеялся. Беззвучно, с легким придыханием, периодически тихо хмыкая собственным мыслям, но он… смеялся. Гарри не мог отвести взгляда от совершенно ненормального зрелища. Он смеется? — Что такого смешного вы нашли в моих словах? — с гневом вытолкнул он из себя. Едва уняв смех, зельевар отвернулся. — Нет, Поттер. Ничего. — Но вы смеялись! — Я? — голос из-за спины фыркнул. — Я смеялся? Вам показалось, Поттер! Гарри сжал кулаки и пару минут молча гипнотизировал спину в черном сюртуке. Поймав его взгляд, Снейп неожиданно улыбнулся. — Не старайтесь, Поттер. Сегодня вам не удастся вывести меня из себя. Гарри удивленно покосился на удивительно открытое лицо зельевара. — Это почему же? Снейп обернулся и с видом внимательного рассказчика сложил руки на груди. — Потому что у меня сегодня — на редкость удачный день. — Сейчас только утро. Вам не приходило в голову, что все еще может резко измениться? — Нет. Не изменится. — И что же такого хорошего принесло вам утро? Насколько я знаю, утро для вас просто не может быть хорошим. Снейп склонил голову набок, подтверждая его слова. — Вот именно поэтому данное конкретное утро очень меня порадовало. — И чем же? Гарри задавал вопросы, скорее, из чувства противоречия. Заметно хорошее настроение зельевара его необычайно злило. И то, что его в любом случае не посвятят в детали — тем более. Зельевар взял со стола стопку книг и, расхаживая вдоль полок, расставлял их на места. — Сегодня мне удалось склонить Темного Лорда на свою сторону в весьма важном для меня вопросе. Гарри открыл рот. Чтобы Снейп в своем уме говорил о Лорде, а тем более о том, что тот прислушивается к его мнению — действительно, утро было из ряда вон выходящим. Чуть придя в себя, он решил продолжать язвить. Быть может, ему все же удастся выведать что-то у скользкого слизеринца, если уж тот так откровенен сегодня. — И что же это за вопрос? Как взять себе в помощники еще одного смазливого юношу? Нет, это не утро. Это дементор знает что. Он опять смеется. Вместо того, чтобы как следует отчитать зарвавшегося мальчишку, вспылить, наговорить в ответ гадостей, он…смеется. Просто нет слов. Говорить не о чем. Что бы ни было сказано, это действительно не достигнет эффекта. Послышался шорох снимаемых чар, и на пороге возник Грэм. — Доброе утро, Северус! Бросив короткий взгляд на продолжавшего молчать Снейпа, юноша закрыл за собой дверь. Гарри окинул его пронзительно –ненавидящим взглядом и сжал зубы. Грэм прошел мимо, намеренно толкнув ногой его колено, и когда Гарри поднял на него глаза, криво усмехнулся. Северус стоял возле стола, и возился с мелкими склянками, то и дело пересыпая и выливая их содержимое то в одну, то в другую емкость. Юноша приблизился, но мастер зелий не поднял головы. Казалось, процесс работы настолько увлек его, что он не замечал ничего вокруг себя, пока Грэхэм не поздоровался еще раз. — Доброе утро, Северус. Мужчина перевел на него рассредоточенный взгляд, коротко кивнул, и тут же, развернувшись, шагнул к небольшому столику с колбами, демонстрируя присутствующим свою спину. Грэм двинулся к нему, и уже поравнялся с мужчиной, когда тот так же резко развернулся вновь, сделал шаг к столу, и остановился, встретив на пути препятствие в виде юноши. — Что ты такой весь занятый с утра? — Гарри этот насмешливый тон совсем не понравился. Нахмурившись, он исподлобья наблюдал за обоими. Зельевар, продолжая сжимать в руке объемистую склянку, посмотрел на Грэма свысока, снисходительным выражением лица давая понять, что совсем не разделяет веселья в утренние часы. Произошедшая буквально на его глазах перемена необычайно удивила Гарри. Снейп уже ничем не выдавал своего хорошего настроения. Сделав шаг в сторону, он вернулся к столу, и осторожно опустил склянку между папками с бумагами, книгами и свитками пергамента. Гарри решил, что ему это все снится, когда сзади на угольно— черный борт сюртука легли белые, с длинными тонкими пальцами, руки юноши. В один шаг приблизившись к мужчине, тот обнял его со спины, и руки продвинулись вперед, скользя по груди Снейпа, обвивая его. Если бы мастер зелий сейчас при нем, Гарри, начал декламировать стихи или напевать себе песенку под нос, это не ошарашило бы мальчишку в такой степени, как этот своевольный жест юноши. Ожидая с секунды на секунду, что ровным коротким движением Снейп сейчас скинет руки нахала, прочитает тому лекцию о приличном поведении на людях, о соблюдении субординации, о вчерашнем поведении, Гарри просто во все глаза смотрел на эти руки. Но проходила секунда, вторая, ничего не менялось. Обнаглевшего мальчишку не выбрасывали из комнаты с позором, Снейп абсолютно не реагировал на внезапные объятия, все оставалось по-прежнему. Этого просто не может быть! Это сон! Чтобы по собственной воле Снейп разрешил кому-то, да еще бывшему ученику, при нем, Гарри, да и при ком либо, так обращаться с собой? Нет, скорее Гарри поверил бы в Империус, в амортенцию неизвестного происхождения, но когда ловко поднырнувший под руку мастера зелий юноша без всякого смущения коснулся рукой щеки мужчины, а потом и прильнул губами к его губам, он впервые за все время пребывания в плену всерьез задумался о собственной нормальности. Видеть, как бывший ученик, и просто наглый юноша, не стесняясь и с абсолютным спокойствием, целует в губы Снейпа… Гарри с силой закрыл глаза. Открыл. Картинка не поменялась. Хоть и расплывчатая, нечеткая без привычных очков, но реальная. Неужели то, в чем он пару минут назад обвинял Снейпа все же — чистая правда? Неужели, нравы среди Упивающихся и примкнувших к ним студентов пали настолько? Слышать из чужих уст — одно, обвинять в этом Снейпа по чужим словам — одно, видеть своими глазами — совсем другое. Неужели сейчас между учителем, хоть и бывшим, и учеником, такое — норма? И что значит такое поведение мастера зелий? Он не даст против собственной воли и смотреть на себя долгое время, не то чтобы разрешить прикоснуться к себе. И кому? Грэм ведь все же — мужчина! А значит, Снейп не против такого? Как это можно еще понять? Как понять, Гарри показали тут же, когда двое, абсолютно не стесняясь его, в порыве внезапной утреней страсти обнялись, продолжая неистовый поцелуй. Значит, все же, все темное и скрытое вылезло-таки на волю с приходом к власти Лорда. Это было на дне каждой из душ здесь, но скрывалось, сейчас же барьеры просто сняты, стесняться и прятаться некого, они ведут себя, как им захочется. Вот хочется Снейпу целоваться взасос со своим учеником прямо посреди кабинета — почему он должен себя сдерживать? Пороки и страсти выпущены на волю. Гарри стало страшно представить, что творится тогда в замке, если до скрипа застегнутый в свой сюртук, нелюдимый и замкнутый мастер зелий позволят себе подобное. Значит, все эти разговоры, которые он с удовольствием поддерживал, цепляясь за любой порочащий зельевара слух, — правда? Противно. Мерзко. Это как предательство. Хотя кто кого предал, он сказать бы не мог. Но неприятно, как-то пошло и отвратительно. Причем отвратительной была именно моральная сторона вопроса. Физической же, насколько позволяло ему слабое зрение, Гарри дивился с каждой минутой все более. Смотреть на это все перед своими глазами было до того странно, что оторваться просто не было сил. Как какое-то потрясающее в своем совершенстве уродство, картинка из двух переплетенных в объятиях тел магов притягивала взгляд. Понял, что говорят о нем, только когда услышал собственную фамилию из уст Грэма. — Северус, ну пожалуйста! Трансфигурируй ему очки из чего-нибудь, тебе же не сложно это. Хочу, чтобы он все хорошо видел. Пусть смотрит на нас. Снейп с непроницаемым выражением лица перевел взгляд с юноши на Поттера, и обратно. — Ну, пожалуйста, тебе же не трудно. — Сам, — коротко бросил мастер зелий, горделиво вскидывая подбородок и складывая на груди руки. Радостно хмыкнувший Грэм молнией понесся к Гарри. Толчком в грудь опрокинул того в кресло, остановился, нависая над ним, и с оживлением на взволнованном лице коротко скользнул по нему взглядом. Взмахнул палочкой, и создал в своей руке очки из первой попавшейся вещи на столе. Растягивая дужки, водрузил их на нос уворачиваюшегося Поттера, и довольно оценил дело своих рук. Гарри нахмурился и повел бровями, приноравливаясь к привычному предмету на лице. — Ну, вот так-то лучше! Грэм быстро вернулся к Снейпу, и коротко обернувшись и удостоверившись, что Поттер все же смотрит, обнял мужчину за шею. Гарри попытался отвернуться, не смотреть в их сторону вообще, но внезапное движение мантии Грэма вновь привлекло его взгляд к странной паре. Видеть своего бывшего учителя, с постоянно горделиво поднятым подбородком, сыплющего ехидными колкими выражениями, со снисходительным взглядом сверху вниз, склоняющим голову к лицу мальчишки — ученика, обнимающим долговязое, не до конца сформированное тело, прикрывающим глаза от сладострастной неги поцелуя… Это просто немыслимо, такого не может быть. Если Снейп на его глазах, причем, ничуть не стесняясь этого, целует своего ученика, мир явно сошел с ума. Даже если бы с сегодняшнего утра по всему замку абсолютно законно все ходили бы голыми, Снейп был бы единственным, кто остался бы в своем пыльном сюртуке, и избегал бы любых возможных контактов со всеми остальными обитателями замка. Поверить в то, что происходящее было не сном, Гарри просто отказывался. Картина перед его взглядом разворачивалась просто живописная. Протянув руку к наглухо застегнутому воротнику Снейпа, Грэм дернул несколько пуговиц, потянул мудрено обернутый вокруг шеи платок, расстегнул ворот рубашки. Когда в проеме высокого воротника показалась шея Снейпа, белая кожа, рельефно прорисованная ямка яремной впадины, края ключиц, Гарри уставился на свои руки, часто моргая. Прийти в себя, дать себе время осмыслить увиденное. Но дальнейшая возня у стола вновь привлекла его внимание. Грэм расстегнул еще пару пуговиц, и скользнул узкой ладонью с перстнем в вырез рубашки, лаская белокожую безволосую грудь мужчины. Тот же, поймав пальцами подбородок юноши, прильнул к его губам поцелуем и, судя по тому, как двигались его щеки и подбородок, поцелуй был явно не дружеским. При мысли о том, что вытворяет язык Снейпа во рту Грэма, Гарри стало не по себе. Крупная дрожь пробежала по телу, и он испуганно дернулся, когда как в воронку слива, лавина этой дрожи устремилась в напрягшееся место внизу живота. Они определено знали что-то. Вернее, это знал Снейп. То, что мастер зелий может читать в его голове, тем более — сейчас, когда защита нарушена до предела, для него не было новостью. Видимо, где-то в его сознании это осталось. Это можно было прочесть, понять, осмыслить, и попытаться использовать. Иначе объяснения просто нет. Он не раз втягивает меня в свои эксперименты, вынуждая делать то, чего он хочет, не раз подводит меня к каким-то непривычным для меня решениям. Почему бы не сыграть и в эту игру? Так этой струны он еще не касался. А ведь это однозначно читаемо в моем сознании, даже если мысли эти засели где-то очень глубоко. Он прочитал их. Он понял, что я почти равнодушен к женским чарам. Почти — потому что все же попытки были. Была Джинни, была Чжоу. Я пытался. Не более, чем поцелуи, но все же. Я понял, что держа в объятиях женское тело, испытываю только желание защитить от опасности, и постараться тут же незаметно исчезнуть, пока его благодарная обладательница не начала покрывать меня поцелуями. Нет, опыта такого общения с мужчинами у меня тоже не было. Но, привыкнув прислушиваться к себе за долгие годы, когда приходилось зачастую анализировать свою жизнь, свои отношения с людьми, в процессе взросления, в период привыкания к себе, я не мог отбросить тот факт, что тема отношений между мужчинами бередит мое сознание не хуже глотка огневиски. Назвать себя представителем нетрадиционной ориентации я не мог. Не называть же себя курильщиком только из-за того, что зрелище красиво зажатой в пальцах сигареты вызывает во мне некое эстетическое наслаждение. И это вовсе не значит, что когда-либо только по этой причине я начну курить. Но то, что заложено в нашем подсознании, все же живет в нас, зачастую более определенно, чем мы привыкли думать об этом. И он без сомнения читал это в моей голове. Ну конечно! Это все — очередной эксперимент Снейпа надо мной. Можно было понять сразу. Иначе все происходящее на моих глазах — сущий бред! Гарри поджал губы и недовольно покосился на пару недалеко от себя. Хочешь поиграть со мной? Играй. Я не могу запретить тебе. Снова ставишь свои эксперименты над моим сознанием. Он косо поглядывал на пару, руку Грэма в разрезе рубашки и сюртука Снейпа, дивясь тому, что мужчина так спокойно реагирует на приставания нахала. Грэм же, подстегиваемый приобретенным вниманием мальчишки, делал что хотел. Гарри просто ахнул, когда тот расстегнул оставшиеся пуговицы на сюртуке Снейпа и, не прекращая ласкать его плечи, медленно стащил сюртук с неподвижного мастера зелий, стянул рукава и бросил одежду на стол. Чуть склонившись, юноша прильнул губами к коже груди в вырезе рубашки, скользя ладонями по груди мужчины, опускаясь на его бедра, заводя ладони поглаживающими движениями ему за спину. Гарри смотрел на все это, и не мог оторваться от картины перед своими глазами. Не мог не смотреть на лицо Снейпа с полузакрытыми подрагивавшими веками, приоткрытыми губами, на руки Грэма, снующие по его телу, бесстыдно открывающие его взору мальчишки. И когда, вынырнув из волны сладкой неги, рассредоточенным томным взглядом мужчина нашел его глаза, Гарри тряхнуло такой внезапной волной прокатившейся по всему телу дрожи, что он невольно вскинулся в кресле, сжимая переплетенные пальцы до хруста в суставах. Взгляд Снейпа, испытывавшего наслаждение, взгляд мужчины, пассивно принимающего ласки другого, более юного существа мужского пола, полуобнаженное тело, покрывающееся следами поцелуев и укусов — все это смешалось для Гарри сейчас в такой невероятный клубок, что он едва сидел в кресле, ерзая задницей по бархату обивки, и сам не замечая этого. Внезапный стук в дверь заставил вздрогнуть всех троих. — Кто? — резкий недовольный голос Снейпа прокатился по комнате раскатом грома. За дверью молчали. — Домовик. Я запер дверь, — коротко бросил зельевар, одной рукой снимая с помощью палочки защитные чары, другой застегивая пару пуговиц на рубашке. Глазастое испуганное существо вошло боком, озираясь по сторонам и стыдливо прижимая уши. — Что тебе? Гарри заставлял себя отводить глаза, но взгляд предательски возвращался к расстегнутым верхним пуговицам рубашки Снейпа, приоткрывавшим шею и края ключиц. Почему-то зрелище будоражило больше, чем полностью обнаженное тело. Такая недосказанность, легкий намек в одежде человека, всегда неизменно застегнутого до самого подбородка, человека, который только что в истоме сладкой неги смотрел в твои глаза, возбуждала какие-то потаенные страсти, рисовала более непристойные и откровенные картинки в мозгу, раз и навсегда зараженном этой хворью. — Мне надо передать мистеру Снейпу слова Хозяина, — робко прошелестело существо. — Говори. Домовик приблизился, осторожно протянул сухощавую тоненькую ручку к руке зельевара, и знаком попросил его нагнуться. Гарри с удивлением смотрел, как зельевар, ничуть не стесняясь того, присел на корточки, позволяя эльфу шептать ему на ухо. Новость явно обрадовала мужчину. Лицо потеплело, на губах появилась легкая улыбка. — Спасибо. Это хорошие вести, — благодарно кивнул он эльфу, и тот, отвесив поклон, шустро исчез за дверью. — Что он сказал, Северус? — Грэм, все еще чувствуя себя хозяином положения, всем видом показывал, что имеет право говорить с зельеваром на равных. Но взгляд Снейпа был направлен на Гарри. — Я просил разрешения Лорда вывести вас на прогулку, Поттер. Сегодня прошение было удовлетворено. Вам разрешено прогуляться в моем обществе в течение получаса. Лорд разрешил вам покинуть замок. Под мою ответственность. Грэм от бешенства едва хватал ртом воздух. — Северус! Ты сошел с ума! Он улизнет от тебя при первой же возможности! Не рискуй так! Ради чего? Чтобы эта дрянь дышала свежим воздухом? Если он что-то выкинет, Лорд скормит тебя Нагини, не задумываясь, едва ты ступишь на порог! Снейп, не отрываясь, смотрел в глаза замершего в изумлении Гарри. — Да. Ты прав. И это будет самая гуманная смерть из всех, которые он мог бы придумать. — Северус, не делай этого! Пожалуйста! Ради чего, скажи? Мальчишка не стоит этого! Грэм подошел и, обняв мужчину за талию, прижался щекой к его груди. Замок взглядов Снейпа и Поттера так и не разорвался ни на минуту. — Мистер Поттер прекрасно понимает, что в случае его предательства мне грозит неминуемая мучительная смерть, — веско проговорил он, заставив Грэма мотать головой с еще большим гневом. — Я не переживу, если с тобой что-то случится! — Грэм отошел в сторону, и понуро опустил взгляд на носки своих туфель, — ты это прекрасно знаешь. — Вы готовы, Поттер? Или, может, перспектива покинуть замок вас не радует? Грэм с надеждой взглянул на мальчишку, но увидев радостные глаза Гарри, отвернулся и поплелся в сторону дивана. — Я готов! — Гарри, чье радостное возбуждение сменилось гневным « не надо мне подачек от этого монстра!», и вновь вернулось к « хочу на воздух, хочу выйти отсюда!», согласно закивал. Грэм, сжав челюсти, с напряжением наблюдал знакомый ему ритуал. Зельевар подозвал к себе Гарри, взял в одну руку цепочку от его ошейника, другой нашел руку мальчишки, и переплел его пальцы со своими. Грэм отвернулся к стене, прикрыв глаза, когда тишину комнаты нарушил резкий хлопок аппарации.