Свет свечей и лай собак меняют время

Я провел день очень плодотворно. Я жил. С. Ежи Лец

Обратная дорога к дому, где им суждено было провести половину месяца наедине друг с другом, дала Гарри время на раздумья. Время, проведенное в городе, вспоминалось, как праздник свободы. Обед в кафе, посещение аптеки с долгим подбором очков, отдых на скамейке в ближайшем парке. После заточения в четырех стенах каждая мелочь радовала необычайно, врезалась в память, казалась значимой. Снейп наблюдал за ним, не изводя подозрениями, и хотя Гарри прекрасно понимал, что ждать полного доверия от Снейпа — нереально, мужчина все же не дергался, когда он отходил, переходил улицу на другую сторону, оставляя его на скамейке в парке одного. Напичканный впечатлениями, любимым мороженым и пахнущим дождем воздухом до предела, Гарри задремал уже в машине, даже не заметив остановки такси, во время которой мужчина пересел вперед, давая ему возможность вытянуться на заднем сиденье. — Ты доволен сегодняшним днем? — неожиданно спросил зельевар, когда отъезжавшая машина оставила их на краю перрона. — Да. Очень. Спасибо! Снейп скривился, будто от оскомины, и по тому, каким холодным и резким стал его голос, Гарри понял, что слова благодарности стоит держать при себе. Зельевар просто не привык к ним. — Я думаю, ты понимаешь, что это посещение города будет первой и последней нашей прогулкой так далеко от места нашего убежища? Я могу обещать тебе прогулки в лесу, но не более того. — Я понял, — Гарри невесело улыбнулся. Если учитывать положение, общество и будущее, ему и так было разрешено непозволительно много. — Если мы здесь наедине, я могу звать тебя просто по имени? — обратился он к молчаливо идущему мужчине. Снейп не отвечал, несколько минут продолжая путь в тишине. — Ты и так зовешь меня по имени, — наконец недовольно буркнул он. — Я зову тебя вымышленным именем. А хочу звать твоим собственным, об этом и спрашиваю. — Для тебя есть разница, как меня звать?— мужчина явно был не в настроении. Гарри поджал губы. Спокойный, и почти лишившийся своей язвительной манеры разговора Снейп с возвращением к месту их временного пристанища враз вернулся к своему привычному образу, снова замкнувшись в себе и отвечая на вопросы лишь двумя способами — молчанием или недовольным бормотанием под нос. — Когда мы сами, я буду звать тебя твоим именем. Думаю, ты не против. Я надеюсь, и ты будешь звать меня просто Гарри. Мальчишка взглянул на резко очерченный профиль зельевара, явно ожидая ответа. — Мне все равно, как вы будете обращаться ко мне, Поттер. Гарри состроил гримасу и отвернулся. После достаточно приятно проведенного дня возвращаться в незнакомый дом и к привычному виду зельевара совсем не хотелось. Полубессонная ночь давала о себе знать — Гарри ощущал себя усталым и измотанным. Буцая ногой небольшой пакет из супермаркета, в который они заглянули после кафе, он нехотя шел по пыльной траве следом за Снейпом. Однако вид маленького, полускрытого в зелени домишки вместе с неудержимым желанием упасть в постель и проспать хотя бы пару часов, немного рассеял тревожные и мрачные мысли. — Я хочу спать, — требовательно заявил мальчишка, бросая пакет с вещами в коридорчике. Огляделся, удивленно подмечая появившиеся изменения — стол под окном покрыт простой полотняной скатертью, в уголке сложены столовые приборы, чашки, салфетки. Войдя в ванную, обнаружил висящие на крючках полотенца и некоторые ванные принадлежности, пару халатов. — Нас тут снабдили всем необходимым, — крикнул он в коридор. — Я знаю, — буднично отозвался мужчина. Гарри вернулся за пакетом, выудил из него и расставил на полках выбранный им в магазине шампунь с запахом лаванды, мыло, бритвенные принадлежности, зубную пасту. Покрутив головой и не найдя никого на первом этаже, поднялся по витой лестнице на второй. Комната, почти пустая, была залита светом из маленького окошка у дальней стены. Из обстановки имелись только небольшая кровать под узким, у самой стены, пологом, уже замеченная в окне этажерка с несколькими книгами, самодельный стул, шкаф, чьи пыльные стекла были завешены изнутри пожелтевшей съехавшей бумагой в разводах, небольшое кресло. Гарри заметил очень простенькое, но свежее белье на кровати, пару взбитых подушек, и на миг задумался о том, чья заботливая рука готовила эту постель для двоих. Быстро скинув с себя одежду, мальчишка нырнул в прохладные простыни, чуть не со стоном прижимая к себе подушку. Когда спускавшееся к горизонту солнце косыми лучами осветило его лицо, Гарри недовольно поморщился и, протирая глаза, сел на кровати. В желудке нещадно урчало. Бросил взгляд на кровать рядом с собой. Постель явно была примята, подушка чуть сдвинута. Он был здесь, какое-то короткое время лежал вместе с ним. Сбросив ноги с кровати, Гарри потянулся и подошел к маленькому, приоткрытому настежь окошку на улицу. Вид из него открывался весьма приятный — деревья, перемежаемые кустарниками и высокой травой, были покрыты пробивавшимися через ветви лучами вечернего солнца, пахло лесом и смолой, пожухлыми листьями и сыростью. Он медленно, лениво держась за поручень спустился вниз, надев на себя только брюки. Внизу тоже было пусто. Гарри выглянул в окно кухни. Никого. Вышел на улицу и тут же встретил настороженный взгляд Снейпа, сидящего на какой-то сбитой то ли подушке, то ли сложенном одеяле у самой стены дома. Руки его свободно свисали с согнутых острых коленей, рядом на гравии стояла чашка с чаем. Бросив короткий взгляд на обнаженного до пояса Поттера, он вновь отвернулся в сторону леса. — Ты не отдыхаешь? — зацепившись одной рукой за опору у самой двери, Гарри наполовину повис телом в воздухе, чуть раскачиваясь и глядя на мужчину с едва уловимой улыбкой в уголках рта. — Я отдыхал. И отдыхаю сейчас. Мальчишка усмехнулся, оттолкнулся от деревянного бревна — опоры, и прошел ближе к нему, усаживаясь рядом на гравий. — Не садись на камни. Земля уже холодная, — Снейп дернул край одеяла, на котором сидел, и покрыл им небольшой кусок гравия рядом с собой. Гарри присел, обхватив руками колени и задумчиво наблюдал за полетом редких листьев с самой высоты между ветвей на дальний край площадки. — Ты наверняка голодный. На столе есть кое-что из еды. Ты можешь подкрепиться, — добавил мужчина, забирая с земли чашку, и грея руки о еще теплые бока, — еда у нас будет, об этом позаботятся. — Кто? — поднимаясь с подстилки, спросил мальчишка, — ты доверяешь этим людям? — Доверяю. Остальное тебе знать не нужно. Гарри вернулся в дом, умостился за маленький стол с накрытыми салфетками нехитрыми блюдами. Голод взбушевался с новой силой, и он набросился на еду с урчанием голодного кота. Насытившись, убрал остатки еды в крошечный холодильник в дальнем углу, заодно оценив наличие там запасов на ближайшее время, и налив себе такую же точно чашку дымящегося чая, вышел на улицу. Молча занял место возле мужчины, поставил чашку на гравий и вновь опустил голову на руки. — Как мы узнаем о знаке от Ордена? — осторожно, не глядя в лицо мужчины, проговорил он. Впервые за все это время они коснулись самого значимого для обоих. Снейп едва заметно поднял подбородок. — Узнаем. Не думай об этом. Гарри ощутил повисшее в воздухе напряжение, вызванное затронутой темой. Много вопросов вертелось в голове, многое ему хотелось знать, но Снейп явно не был настроен на разговор об этом, и мальчишка предпочел подождать. Уже заметно вечерело, дни становились короче с приходом осени, вечера — длиннее. Ночь казалась темнее, солнце — более блеклым. Все, сам воздух был пропитан ожиданием осени, ее скорый приход повисал среди веток и пыльной земли кружащими листьями с сухими краями, приносимыми ветром стебельками пожухлой травы. Гарри всегда воспринимал осень как время, когда «все уже было» — было лето с его жарой, длинными изматывающими днями, ярким солнцем, обилием времени, проводимого на улице, обилием воздуха в комнате с постоянно распахнутым окном, уже оставался позади день рождения, оставалось позади все собранное землей тепло, впереди ждали сырость, прохлада и легкая грусть. — Ты любишь осень? — не глядя на Снейпа, задумчиво спросил он. Мужчина молчал, передвигая в ладонях чашку, стремясь насладиться ускользающим теплом ее остывавших боков. — А как можно не любить ее? Гарри покосился на него, удивляясь тону, с которым были произнесены слова. Что это — неожиданная романтика в суровом человеке? Как это расценивать? — А за что ее любить? День рождения уже был, лето уже прошло. Впереди — грязь, лужи, холод и сырость. — Глупости, — тихонько хмыкнул мужчина. — Осенью уже все было, все позади! — Осенью все только начинается. Снейп встал и замер на месте, обратив лицо к заходящему солнцу, не двигаясь и не опуская рук с зажатой в них чашкой. Отсветы малиново— синего неба золотили листья деревьев, меняя цвета всего, что попадалось им на пути. Впереди их ждала первая ночь на новом месте. Не произнеся ни слова, мужчина обошел вокруг вытянутых на гравий ног Гарри, и вернулся в дом. Мальчишка откинулся затылком на стену, всматриваясь в даль между деревьями, щурясь от падавших на лицо лучей низкого солнца. Резко застрекотали сверчки. Снейп. Как же заметно по фигуре сидящего за маленьким столом в свете нескольких крошечных свечей мужчины, что вынужденное бездействие угнетает его до раздражения! Гарри вошел и тихо, стараясь не скрипнуть табуреткой, сел на противоположном конце стола, поставив на столешницу остывшую чашку. — Где ты нашел столько свечей? — вновь заняв ту же позу, опираясь затылком о стену, мальчишка смотрел на сложившего на столе тонкие руки мужчину в темном свитере. — Их тут много. — Вечер при свечах? — Гарри грустно улыбнулся. Снейп коротко взглянул на него, уголком губ отражая его улыбку. — Да, наверное. — Тебе скучно здесь. Ты привык ночами работать. — Мне никогда не бывает скучно с собой. Гарри вновь едва заметно улыбнулся. Вдалеке, где-то, где жизнь не остановилась, где были другие правила, гулко и отрывисто залаяли собаки. — Собаки лают. Вокзал ведь достаточно далеко. — Да. — Но их слышно. — Слышно. Несколько минут оба сидели молча, наблюдая за мягким горением свечей. Гарри протянул руку и, распрямив ладонь, водил ею над огоньком свечи, то поднимая, то опуская ниже. На стене напротив широкие увеличенные тени на миг скрывали то заваленные рухлядью углы, то неровные очертания предметов, позволяя рассмотреть стены комнаты, невидимые против света, идущего со столешницы. Собаки не прекращали протяжно, гулко лаять где-то далеко, нарушая тишину двоих. — Знаешь, я заметил это еще там, на Тисовой улице. Ночью, когда лают собаки, что-то такое происходит, — Гарри пошевелил пальцами в воздухе перед собой, пытаясь найти форму для своих слов, — я не могу это объяснить. Что— то как будто меняется, сдвигается… Он заметил напряжение мужчины за миг до того, как взгляд случайно упал на бледное, с суженными в щелки глазами лицо Снейпа. — Что? Я что-то не то сказал? Мужчина не отвечал, глядя на него с недоверием, чуть поведя головой в сторону, и не сводя с лица мальчишки напряженного взгляда прищуренных темных глаз. — Что ты так смотришь не меня? Я ерунду говорю? Гарри недовольно косился на него, ожидая ответа, когда вдруг прозвучавший в тишине сухой низкий голос Снейпа заставил его вздрогнуть: — Что еще производит на тебя такое впечатление?