Свет свечей и лай собак меняют время

Гарри повернулся в кровати и сощурил глаза на раннее утреннее солнце. Все еще спят. Что это было вчера? Что он ощутил в воздухе? Смутное чувство тревоги сдавило грудь. Громкий неистовый крик донесся из коридора. — Гарри! Гарри Поттер! Он всполоханной птицей взлетел в кровати. Почему так сжимается сердце? Почему так больно в груди? Чертовы нервы! По коридору бежал какой-то мальчишка и отчаянно вопил на весь мирно спящий дом. — Гарри Поттер! Гарри вскочил, не одеваясь, вылетел в коридор. Мальчишка еще где-то на первом этаже. Рядом появилось заспанное лицо Гермионы. — Чего он так орет? Как на пожар! Мальчишка летел по лестнице на второй этаж. Удивленно наблюдавшая за ним Гермиона и высунувшаяся из спальни миссис Уизли разом ойкнули, когда Гарри внезапно осел тряпичным мешком возле лестницы, тяжело прислонившись виском к кованным перилам. — Гермиона, что с Гарри? Мальчишка подлетел к ним, в немом изумлении уставился на Гарри. — Гарри Поттер? — едва переводя шумное дыхание, уважительно спросил он. Гермиона молча кивнула. Мальчишка присел на корточки рядом с Гарри, заглядывая в белое, как полотно, лицо Поттера. — Гарри Поттер! Они нашли его! Он нашел Лестрендж! Они дрались! Там такая битва была! Он убил ее! Его нашли, раненного. Боятся, что не доживет до ночи! — Кого нашли? Чего ты кричишь-то так? — миссис Уизли, прикрывая шалью ночную рубашку, косо глядела на едва имевшего силы дышать посланника, — кто кого нашел? Кто с кем дрался? Кто кого убил? Голос Гарри во внезапно наступившей тишине коридора прозвучал отчетливо и спокойно. — Северус убил Беллу. Резко дернувшись, судорожно втянув в себя воздух, он медленно съехал спиной на покрытые тонкой ковровой дорожкой ступеньки. — Гарри, тебе пять минут назад плохо было! Ты потерял сознание прямо на лестнице! Ты упасть хочешь по дороге? Он тянул к себе джинсы с маниакальным упорством, распихивая преграждавшее ему путь все семейство Уизли. — Хорошо! — он резко дернул и выпустил из рук брюки, развернулся и подлетел к окну. Мгновение — Гарри балансирует на подоконнике. Девушки визжат от страха, мужчины боятся подойти ближе, чтобы случайно не столкнуть его, стягивая с окна. — Уйдите все! — посреди всеобщего гвалта, перекрикивая всех, заорал он, — или я сейчас выйду в эти двери, или я прыгаю отсюда! Внезапно появившийся на пороге мистер Уизли схватил из рук Джинни брюки, и коротким броском швырнул их Гарри. — Оставьте его в покое! Он должен идти туда! Меня пропускают. Я иду, я бегу вперед, сопровождаемый внимательными взглядами в спину, слышу шепот голосов за собой. — Пропустите его! Несколько человек расступаются, отходя с моей дороги. Сколько их здесь? Я не могу сказать. Мне кажется — очень много. Где я сейчас? Не знаю. Кажется, какой-то маленький домик в Хогсмите. Небольшая комната. Простая обстановка. Они, наконец, расступаются. Все. Я вижу его. Я обхватываю себя рукой поперек груди, сжимаю ребра. Подхожу ближе. Падаю на колени рядом с кроватью. Я смеюсь. Раскатисто, страшно. Слезы бегут по моему лицу, но я не ощущаю их. Твое лицо. Я беру его в ладони, я зачем-то дую на него, легонько так, невесомо. Я хватаю тебя за плечи, я прижимаюсь к твоему плечу лбом, я катаюсь им по твоей груди от виска к виску. Я шепчу тебе в слипшиеся от чего-то черного волосы. Ты — мой. Понимаешь? Мой. Я вытягиваю руки вперед, вокруг твоей головы, я закрываю тебя ими, как крыльями. Я шепчу тебе что-то. Что-то про дом, который завалило листьями, про кошку, которая приходила ко мне, про то, что тебе не стоит волноваться — я починил твою разбитую кошкой чашку. Я шепчу о том, что тебе удалось поменять время, о том, что я теперь никогда, ни за что не оставлю тебя, даже если мне придется ночевать на твоем пороге, как бездомной собаке. Шепчу о том, что я знал. Никто не верил, а я знал. Я верил. Всегда. — Гарри. Он ранен. Я оборачиваюсь и с идиотски — счастливой улыбкой смотрю на говорящего. Я не понимаю слов со второго, с третьего раза. Только когда кто-то несильно, но весомо бьет меня по щеке, я поднимаю на них осмысленный взгляд. — Его нужно отвезти в Св. Мунго. Я киваю.