Черное или белое

Реальность возвращалась медленно и тяжело. Каждую ее крупицу приходилось отвоевывать у собственного тела, продираясь сквозь дурноту, смешанную с усталостью и головной болью. Недзуми успел привыкнуть к этому ощущению за время своих скитаний. Тогда приходилось через силу просыпаться, чтобы успеть покрыть максимально возможное расстояние до наступления темноты; днем пустоши были суровым местом, а с наступлением ночи они превращались в смертельно опасные ловушки. Только сейчас Крыс понял, до чего же он вымотался. Вполне закономерно. Тот крошечный остров, на котором ютились жалкие остатки его народа, находился в нескольких месяцах пути отсюда. Он же добрался до Номера 6 за рекордные три недели. Недзуми не мог позволить себе медлить – его друг был в беде. Воспоминания, до этого плывшие в густом, будто кисель, тумане, вдруг прояснились. Поочередно всплыли яркие вспышки образов и ощущений: прохлада ночи, красный лазер прицела, засада, густота и липкость чужой крови… Злой, колючий песок, бросаемый ветром в глаза… красные глаза Сиона. Сион. Он выжил? Был ли тот удар ножом смертельным для него? Инукаши получила сообщение? Его спасли? У Крыса не было ответов ни на один из этих вопросов. Зато было страстное желание их получить. А для этого нужно было действовать, и немедленно. Некогда жалеть себя. Недзуми медленно приоткрыл глаза и тут же зажмурился, глухо зарычав. Слишком ярко. Безжалостный свет прорывался сквозь опущенные веки, словно стремился выжечь сетчатку. Нужно срочно осмотреться. Прислушавшись к собственному телу, Крыс понял, что сидит на чем-то жестком. Интересно. Парень снова попробовал открыть глаза – еще медленнее, чем в прошлый раз. Проморгался, пытаясь сфокусировать взгляд, и вздрогнул, обнаружив себя в абсолютно белой комнате. На какие-то доли секунды Крыс потерялся в ослепительной яркости этой комнаты. Белый пол. Белый потолок. Белые светильники. Белые стены. Все слишком белое… Слишком яркое и неестественное. Теперь ясно, почему свет так резал привычные к темноте и полумраку глаза. Недзуми поерзал на белом стуле и вонзился взглядом в крышку белого стола напротив. Он уже понял, где находится. Ему даже не нужно было поворачивать голову, чтобы понять – сбоку есть огромное, девственно-чистое зеркало, прозрачное с другой стороны. Его ждал допрос. Крыс усмехнулся, опустив глаза на свои руки. Наручники? Серьезно? Если бы похитители знали, каким неожиданным способом их можно использовать, они поостереглись бы надевать браслеты на Недзуми. Все равно, что сами вложили в его руку оружие. Сзади что-то щелкнуло. Несомненно, это открылась единственная в этой комнате дверь – скорее всего, тоже белая, – но Недзуми даже не потрудился отреагировать. Ему не нужно было видеть вошедшего человека. Достаточно было одного предчувствия угрозы, чтобы звериное чутье обострилось; в ту же секунду от враждебно настроенных людей к Недзуми потянулись алые ниточки. Парень кожей ощущал их намерения и опасность, исходящую от людей, прятавшихся за зеркалом. Он научился этому приему на далеком островке, где долгое время жил среди лесного народа. Усвоить его было просто. А вот медитировать, часами сидя в одной позе… Скрипнул стул. Знакомый голос возвестил: – VC-103221, верно? Недзуми поднял взгляд на сидящего напротив человека. Взгляд стальных глаз обжигал холодом. – Йомминг. Член Комитета реконструкции нового Номера 6, – Крыс не показал своего удивления. Он знал этого человека. Официальное лицо, представитель власти нынешнего Номера 6 – и ведет допрос? Здесь явно что-то не так. – Мы знакомы? – Йомминг приподнял брови, недоверчиво глядя на пленника. – Вас удивляет, что бывший преступник Номера 6 знает вас в лицо? Мужчина нахмурился и взглянул на экран планшета. Сверяется с личным делом?.. – Почему вы были репрессированы городом? – Номер 6 уничтожен. Это теперь не имеет значения. – В вас вживили чип VC, а это значит, вы были особо опасны. Это имеет значение. – Верите устаревшим базам? – Уголки губ Недзуми едва заметно приподнялись в призрачной усмешке, – вы лучше любого другого члена Комитета знаете, что большинство обвинений против граждан Номера 6 были сфабрикованы. – Это так, – Йомминг отложил планшет в сторону. Его лицо потемнело; злые карие глаза таили в себе угрозу, – однако ваши поступки заставляют думать, что звание опасного было вами полностью заслужено. Ни один мускул не дрогнул на лице Крыса. – Поясните. – Не притворяйся, лживый ублюдок! – рявкнул Йомминг, вскакивая на ноги, – это был ты! Его ладонь тяжело опустилась на крышку стола, издав резкий звук хлопка. Крыс же оставался спокоен. Он лихорадочно соображал, как вести себя с этим человеком. Он мог быть здесь как уполномоченное лицо, защищающее интересы властей города, а мог и быть в сговоре с похитителями Сиона. Особого подозрения заслуживал маленький наушник, который Недзуми заметил в ухе Йомминга. Решив вести себя крайне осторожно с этим типом, парень проговорил: – Так-то вы ведете допрос? Присядьте и потрудитесь хотя бы пояснить, в каких смертных грехах вы меня обвиняете. Мы ведь цивилизованные люди. – Не юли. Все равно ничего из этого не выйдет, – огрызнулся Йомминг, но на свое место все-таки сел. Он чересчур легко вспылил; была ли это вспыльчивость чертой его характера? Или он хотел, чтобы Недзуми так думал? В любом случае, доверять этому типу не следовало. – Хочешь знать, в чем тебя обвиняют? Хорошо, я скажу. Рот Йомминга исказился в плотоядной улыбке. – В убийстве. Помимо воли Крыс вздрогнул от острого ощущения мороза, которое пронзило его тело. В убийстве?.. Это значит, что?.. – Сион скончался по дороге в госпиталь. Ты убил его. Убил?.. Сион мертв?.. – Ты ударил его ножом, грязная ты сволочь! – говорил Йомминг сквозь зубы. С его губ срывались тяжелые, сочащиеся ядом слова, каждое из которых быстро впитывалось в кожу Недзуми, – я не знаю твоих мотивов, но ты убил его! И тебе не отвертеться: у нас есть свидетели. Они видели тебя на месте преступления. Узнаешь вот это? Йомминг полез в карман. Через мгновение на стол с грохотом опустился прозрачный пакет. Крыс медленно опустил на него взгляд; чувство колючего, могильного холода застряло в горле. Внутри пакета оказался его собственный нож, выпачканный в потемневшей крови. Сион. Нет… Тихо звякнули наручники. Крыс сжал кулаки, ненавидящим взглядом прожигая нож, которой долгое время служил ему верой и правдой… Кровь коркой запеклась на лезвии и рукоятке, ее уже никогда не очистить. Как не очистить и руки Недзуми от этой самой крови. Предательски подступившие слезы душили Крыса, и он с ужасом обнаружил, что не может вымолвить и слова. Йомминг воспользовался этим и продолжил: – Прошлой ночью Сион оказался в маленьком сквере в Затерянном городе. Было темно, а на той улице, на которую выводила дорожка из парка, все фонари оказались перебиты. Ты основательно подготовился, а? Крыс опустил голову на грудь и намертво замолчал. – Ты мстил ему за что-то? Старые счеты? Или он просто перешел тебе дорогу? Этого не может быть. Нож всегда беспрекословно слушался хозяина, а сам Недзуми всегда знал, куда именно нужно нанести удар. Рана Сиона была тяжелой, но не смертельной. Соскользнула рука? Или же он утратил сноровку? Что же он натворил… – Молчишь? Ладно. Но мы вытащим из тебя признание, я тебе это гарантирую, – торжествующе сказал Йомминг, – Сион был моим коллегой. К его мнению прислушивались, он мог очень далеко пойти! Благодаря нему новый город стал возрождаться. А такие, как ты, тянут его обратно в бездну. Я позабочусь о том, чтобы суд вынес тебе самый суровый вердикт из всех возможных! Недзуми молчал. Молчал и прислушивался к тому, как в кармане штанов тихо скребется Гамлет. Его маленький друг был достаточно хитер, чтобы не выдать себя. И его тихое, одному Недзуми слышное попискивание говорило – он не верит словам этого человека. Недзуми колебался. Он ощущал, что Йомминг и сам в трудом верит в свои слова, но его версия была похожа на официальную версию властей. Что если кто-то находчивый вызвал службу безопасности, похитителей поймали, а Сион действительно скончался по пути в госпиталь? И как быть, если те свидетели, о которых говорил Йомминг, действительно существуют? Тогда они заметили бы, что Крыс хотел защитить беловолосого, а не наоборот. Крыс запретил себе думать о Сионе как о мертвеце. Он мог выжить. И если так, Недзуми обязательно выберется из этой жуткой белой комнаты и найдет его. *** Ярко-янтарные глаза пристально следили за реакцией лесного жителя. Того с трудом можно было звать так: он выглядел как выходец из Западного района – жесткий, замкнутый и язвительный. Но цвет волос выдавал его с потрохами. – Он ничего нам не расскажет, – сказала обладательница желтых глаз, немолодая женщина лет сорока. Она наблюдала за Недзуми с другой стороны зеркала вместе с несколькими людьми, – Йомминг, заканчивай допрос. Пусть его уведут в карцер. Фигуры за стеклом задвигались; Йомминг встал со своего места сам, а парня подняли вошедшие в комнату охранники. Тот не сопротивлялся. Очень разумно с его стороны. Женщина глубоко вздохнула и прикрыла глаза; заботы последних дней очень утомили ее, и теперь ее постоянно мучила мигрень. – Шай? Она подняла голову и взглянула на вошедшего Йомминга. – Ты все видела сама. – Да. Он должен был хоть что-то рассказать, узнав о смерти Сиона. Но я уверена, что он будет молчать даже под пытками,– ее голос стал до того тихим, что почти скатился на шепот. – Тебе стоит отдохнуть. Шай проигнорировала заботливый тон мужчины: – Мальчишку не нашли? – Нет. – И не найдете, – она встала со стула и мазнула взглядом по потерянным лицам подчиненных. Темные волосы с синим отливом мягкой волной упали на ее лоб, когда она повернула голову, – он умудрился где-то спрятать Сиона. – Как это возможно, госпожа? – воскликнул один из окружавших ее мужчин, – мы сразу же обездвижили его! – Значит, он нашел способ, – ее вынудили повысить тон. Раздражение закипело в кончиках пальцев Шай, но та нашла в себе силы подавить его. – Йомминг. –Да? Женщина позволила себе немного помедлить, обдумывая новое решение, а потом произнесла: – Подержите его в карцере до утра. После – отпустите. Йомминг улыбнулся: – Думаешь, он приведет нас к Сиону? Шай ответила ему такой же улыбкой. Он был находчив и умен, и в каком-то отношении даже красив. Кроме того, всегда с готовностью выполнял ее приказы. Был первым, кто поддержал ее. Чуткое женское чутье Шай давно распознало в Йомминге зачатки любви, но это было только на руку. Его любовь можно использовать очень рационально и с пользой для дела. – Не выпускайте его из виду. Нам очень нужно заполучить Сиона. – Да, госпожа, – мужчина сдержанно поклонился ей, а следом за ним и остальные. Шай ответила на поклоны легким кивком и вышла в коридор. Мигрень все усиливалась; личинка матки слишком быстро росла в теле женщины, но она никогда не жаловалась на это. Скоро все это закончится, и больше никто не будет страдать. Не будет ни боли, ни лжи, ни злого правительства, ни жестоких людей. Будет построен новый, замечательный мир. И она станет ему новой матерью.