Черное или белое

Есть ли предел у боли? Этот вопрос кошмарной каруселью кружился в сознании Сиона. Так быстро, что приходилось цепляться за ускользающие мысли, чтобы не упасть куда-то вниз, на самое дно боли. Душная, липкая дурнота подступала к горлу. Она дробила все тело на отдельные, истерзанные страданием части. Сион чувствовал, что его лихорадило. Он даже время от времени вспоминал чьи-то лица, голоса и силуэты. Ночь, колкий ветер, звезды, серые, тускло мерцающие глаза Крыса, его сдавленный шепот… Что это? Горячечный бред или воспоминания? – …так сказал. – А нам-то что делать? – Нельзя оставлять его одного. Вдруг он вернется? Кто вернется? – Тихо! Он просыпается. – Нет, просто снова бредит. – Мх-х-х, – воздух покинул легкие Сиона, не издав ни звука. Так бывает в кошмарах, когда хочется закричать, но с ужасом обнаруживаешь, что не слышишь своего голоса. Когда парень снова попытался заговорить, получился лишь глухой хрип, а у него в животе словно что-то взорвалось. Боль осела на теле мелкими водяными брызгами. Почему так сложно говорить? – Сион? – Инукаши..? – едва слышно прошептал парень, обводя маленькую темную комнатку взглядом, затуманенным от слабости. Сион лежал в постели, по самую шею укрытый одеялом. Рядом с кроватью стояла растрепанная Собачница, за ней – Рикига. Оба были взволнованны и бледны. – Где я? – чтобы услышать шепот парня, им пришлось наклониться к его губам. – В безопасности, – сказала Инукаши, – Уже утро, ты проспал всю ночь. Лежи смирно, тебе нельзя говорить. – Кхх… Сион устал держать глаза открытыми и опустил веки. Облизнул запекшиеся губы. На них образовалась сухая жесткая корка. Сион только успел подумать о глотке прохладной воды, как его губ коснулся керамический бок кружки. – Вот, выпей. Он послушался. Вода была сладкой. По вкусу она напоминала ту воду, которая дала ему сил бороться с личинкой осы-паразита. Быть может, она была из того же самого источника… Только теперь чашку держали не руки Недзуми. Больше всего Сион боялся, что слишком поспешит все выпить и закашляется; тогда боль, терзавшая его так долго, стократно усилится. Но он не закашлялся. Опустошил кружку до дна и, запыхавшись, тяжело задышал. – Спасибо. – Хватит говорить, балбес! – Проворчала Инукаши, – сказано же тебе, молчи! – Недзуми… Собачница потрясенно замолчала, округлив глаза. Она явно не ожидала услышать сейчас имя Крыса. Рикига же прищурил глаза и тихо произнес: – Тебе незачем вспоминать его. То, как это прозвучало, говорило: он едва сдерживает гнев. – Где он? – Сион старался сфокусировать взгляд на силуэте мужчины. Получалось плохо. В ответ Рикига издал глухой звук, напоминающий рычание. Он отстранил Инукаши от постели и наклонился к парню, шипя сквозь зубы: – Зачем тебе понадобился этот недоносок? – Я хочу… увидеть его, – проговорил Сион, совсем выбиваясь из сил. Такое простое и, казалось бы, заурядное умение говорить теперь совершенно выматывало его. Сознание едва держалось, грозясь вот-вот ускользнуть во тьму. Пока этого не случилось, парню необходимо было получить ответ, – скажите мне, где Недзуми? – Ты хотел сказать, тот выродок со своим ядовитым ртом? Мы не знаем! – рявкнул Рикига, – может, уже подох где-нибудь! Я надеюсь, так и есть! Сион почувствовал, что на глаза наползла влажная пелена. Одна мысль о том, что Недзуми мог пострадать, причиняла боль. – Не кричи на него, старый дурак! – Инукаши оттолкнула его от кровати, – ему нужен покой! Забыл, что врач сказал? Мужчина поджал губы. Он помолчал какое-то время, явно что-то обдумывая. – Извини, Сион. Собачница раздраженно щелкнула языком. Сквозь слабость и тошноту альбинос ощутил, что от его лба убирают что-то влажное и горячее. Полотенце? Оно так нагрелось… У него действительно жар. – Недзуми хотел убить тебя. Зажурчала вода: Инукаши опустила полотенце в миску с холодной водой. – Что? Н.. нет… – парень тяжело сглотнул. Сил оставалось все меньше – его голос слабел с каждым словом, которое слетало с его губ, – он… не хотел. Он не стал бы. – Как ты можешь говорить такое после того, что этот негодяй с тобой сделал?! – воскликнул Рикига, разом потеряв все свое самообладание, – он ранил тебя, Сион! Понимаешь? Незачем его защищать! – Мы видели нож, – Инукаши бережно приложила к горячему лбу альбиноса полотенце, только что смоченное в свежей воде, – тот самый, который всегда носил при себе. Ошибки быть не может. – Он даже не удосужился выдернуть лезвие. – Рикига! В этот раз не выдержала девушка. Она замахнулась на мужчину своим маленьким кулачком – в осознанной угрозе, или скорее рефлекторно? – и выпалила: – Хватит! Думаешь, Сион хочет все это слушать? – А ты хотела бы и дальше скрывать от него все детали? – Сейчас не время для этого, дубина. Он слишком слаб, чтобы все воспринять. Парень застонал. Он слишком долго бодрствовал, и боль, выпустив когти, уже скреблась на задворках сознания. Он попытался проигнорировать это и набрал воздуха в легкие, чтобы начать говорить. При этом в его груди что-то заклокотало. – Рикига… Инукаши… пожалуйста, расскажите мне все. Я… не понимаю. – Ты помнишь, как зашел в сквер вчера ночью? – Да, – не задумываясь, ответил Сион. И вдруг вспомнил. В гудящей сонной голове что-то щелкнуло; кусочки воспоминаний вдруг соединились друг с другом. Он встретил Крыса. Вчера ночью. Он был так рад его видеть, что не удержался от объятий. А потом… Боль. Очень много боли. – Мы почти дошли до отеля Инукаши, – говорил Рикига, хмуро разглядывая облезлый пол под своими ногами, – нас догнала одна из ее собак. Она так лаяла, что я чуть не оглох. – Она сказала, что ты в беде, – Собачница вздохнула, – мы побежали за собакой, и она привела нас к тебе. Ты лежал в том парке прямо посреди дорожки, весь в крови… Ее плечи задрожали. Сион потянулся к ее руке и сжал ее пальцы так сильно, как мог. – Говори, пожалуйста… – Ты был ранен. И этот нож… он точно принадлежал Недзуми. Рикига кивнул. – Возможно, он вернулся только для того, чтобы сделать это. Выждал удобный момент… Мы с Собачницей отнесли тебя к одному врачу, который живет на окраине Потерянного города. Он задолжал мне, поэтому без расспросов взялся за дело. – А моя мама? – Она ничего не знает. – Что? Но она… беспокоится обо мне… Надо ей рассказать… Не совсем понимая, что делает, Сион начал подниматься, но руки друзей удержали его. – Нельзя. К ней уже приходили. Спрашивали, где ты, и куда ушел. – П… риходили? Но кто? Рикига покачал головой: – Мы не знаем точно. Они представились сотрудниками службы безопасности, но на самом деле они могли быть кем угодно, даже шпионами. Может, Ив просто хочет убедиться, что ты мертв. – Вы говорили про... нож. Где он? – Он остался в парке. Ты сам пытался выдернуть его – наверное, из-за шока. Когда мы подоспели, кровотечение было настолько сильным, что о ноже было некогда думать. Чуть позже я вернулся в парк, чтобы подобрать его, но был сильно удивлен. Никаких следов не осталось, даже пятна крови кто-то вычистил. Конечно, никаких улик не осталось. И твой мышонок тоже пропал. Как ты называл его – Тсукиё?.. В происходящее просто не верилось. В какой-то момент Сион понял, что пытается анализировать ситуацию; его мысли путались и перемешивались, но одно он очень хорошо понимал – Крыс не хотел причинить ему вред. Он мог сказать это со всей твердостью. В прошлом парни много спорили, когда жили в той крошечной подземной комнате, наводненной книгами. Во время их перепалок глаза Недзуми были обжигающе холодными. Они отливали сталью всегда, когда он был раздражен или зол, но вчера ночью в его глазах не было ненависти, которая толкнула бы его на убийство. В них читалась боль и глубокая, невыразимая скорбь. – Почему он сделал это?.. – Пробормотал Сион. – Мы боимся, что он мог повредиться рассудком, – Рикига прошел к единственному в комнатке окну и, отодвинув край плотной занавески, бросил быстрый взгляд на улицу, – его не было очень долго. Открытые пустоши губят людей и за меньшее время. Нет… Недзуми не мог сойти с ума. Только не рассудительный Недзуми, который знает обо всем на свете. Сион хотел сказать это вслух, рассказать друзьям о том, что думает, но уже не смог. Язык занемел; веки налились тяжестью и опустились сами собой. – Отдыхай, – голос Инукаши доносился словно бы через слой ваты, обернувшей парня, словно кокон, – как только стемнеет, мы перенесем тебя в Хронос. Недзуми в первую очередь будет искать тебя в Западном районе и в Потерянном городе, но никак не в самом центре. – Мама… скажите ей… – Не волнуйся, мы обо всем позаботимся. Спи. Рука Рикиги опустилась на макушку парня, чуть взъерошивая его блестящие, ярко-белые волосы. Глаза Сиона были закрыты, но он видел перед собой темный силуэт человека, закутанного в накидку из суперволокна. «Ты не хотел навредить мне. Ты защищал меня от чего-то. Но от чего?..» Последние месяцы он жил в ожидании чего-то. Какого-то важного события, которое изменило бы его судьбу снова. И теперь, когда оно случилось, Сион ощущал неизъяснимое облегчение. Все изменилось. В его груди поселилась стойкая уверенность в том, что совсем скоро эти изменения отразятся и на нем самом. Когда Рикига и Инукаши, тихо переговариваясь между собой, вышли из комнаты, Сион уже спал. Ему снились грузные фиолетовые облака, пахнущие свежим хлебом, улыбка Сафу и теплые объятия матери. Прости, мама. Я жив. Я найду Недзуми.