Од, или Дикая охота

Гарри не хотелось назначать общий сбор охотников на первый же день. Он еще не успел пройтись по коридору в одиночку, вдохнуть воздух вековых коридоров полной грудью и почувствовать единение с замком. Сосредоточиться на занятиях после перерыва было приятно и Гарри уже ждал "превосходно" ко всем заданным на каникулы работам. Если бы можно было еще и найти руководителя по психологии, он бы смог пролить свет на поступки отдельных личностей, что никак не покидали голову. Гарри откровенно не знал к каким поведенческим шаблонам можно отнести поступки Малфоя, но посоветоваться, кроме Гермионы, было не с кем. — Хватит, Гарри, не желаю обсуждать его больше. Хотя бы один день о нем не думай, — заявила она уже во время завтрака. Так Гарри в очередной раз остался со своими домыслами наедине. К шести вечера желание проверить хорька ныло в голове как плакса Миртл. Слизеринец, однако, носа из змеиной гостиной не показывал и Гарри, послонявшись немного туда сюда с картой Мародеров, вытащил зачарованный галлеон и назначил сбор. Народу в коридоре не должно было быть слишком много и Гарри решился переодеться в туалете. Аккуратно снял и вложил свои очки в грудной карман новой черной рубашки. Он раздраженно провел по ней руками, пытаясь разгладить, но получалось не очень, эта рубашка была слегка велика. Ощутив себя более расслабленно, Гарри фыркнул, совсем как ночной призрак, надел тоненький обод заменяющий очки и накинул мантию невидимку. Дверь туалета раскрылась и закрылась снова, первокурсник в конце коридора удивленно хлопал глазами. До седьмого этажа Гарри дошел вдоль стен, шугаясь от каждого встречного. В штабе уже было полно народу, раздавался громкий смех: Фред и Джордж демонстрировали новейший результат своей экспериментальной лаборатории. — Безголовая! Шляпа! — выкрикивал Джордж, а Фред размахивал остроконечной шляпой, украшенной розовым пышным пером, — Два галеона штука! Следите за ней. Сияющий Фред нахлобучил ее на голову поверх банданы. Первую секунду у него был просто глупый вид; затем и шляпа, и голова, и бандана исчезли. Несколько девочек вскрикнули, остальная публика разразилась хохотом. — А теперь снимаем! — объявлял Джордж, и рука Фреда шарила в воздухе над плечом, после чего в ней появлялась шляпа, а на плечах — голова. — А как эти шляпы действуют? — заинтересовалась девушка, явно позаимствовавшая для оборотного волос старшекурсницы гриффиндорки. — Понятно, что это какие-то чары невидимости, но интересно, что они распространяются за границы заколдованного объекта... Думаю, эти чары не долговременного действия. Гарри, мигом распознавший Гермиону, подавил желание сразу протолкаться к ней. Можно найти способ раскрыть себя и менее глупо. Сегодня никуда не выходили. Гарри лично настаивал на особой осторожности. Проверки и дежурные патрули после каникул никуда не делись, а Амбридж, судя по первому рабочему дню, так и не получила своего рождественского подарка и жаждет отыграться на учениках. Приятный шум и подначки быстро утомили и Гарри впал в расслабленную рассеянную полудрему. Расходиться кроме него никому не хотелось и Гарри, трижды попросив всех быть осторожными расходясь, обернулся к выходу. — Пойду-ка спать, — пробормотал он себе под нос. Он прошел через штаб, увильнул от Джорджа, попытавшегося надеть на него Безголовую шляпу, и наконец-то очутился один на тихой прохладной лестнице вверх. Точка с именем Драко Малфоя на карте Мародеров находилась в слизеринских спальнях. Гарри уже примерно вычислил где чья кровать у них находится. Но Малфой, видимо, не спал. Точка неровно перемещалась на короткие дистанции и только спустя пару минут замерла на предполагаемом месте кровати. Гарри задумчиво свернул карту и пошел к себе. До рождества Малфой хорошо спал. Что у него могло случиться?

***

Ответ был получен на следующее же утро. Когда пришел «Ежедневный пророк» Гермионы, она развернула его, посмотрела на первую полосу и ойкнула так, что обернулись все, сидевшие неподалеку. — Что? — спросил Гарри. Вместо ответа она положила газету перед ними и показала на десять черно-белых фотографий, занявших всю первую полосу; на девяти — лица волшебников, на десятой — ведьма. Одни безмолвно скалились, другие нагло барабанили пальцами по рамкам своих фотографий. Под каждой значилось имя и преступление, за которое этот человек был посажен в Азкабан. «Антонин Долохов, — гласила подпись под фотографией волшебника с длинной, бледной, искривленной физиономией, насмешливо смотревшего на Гарри. — Осужден за зверское убийство Гидеона и Фабиана Пруэттов». «Август Руквуд, — значилось под изображением рябого мужчины с жирными волосами, который стоял со скучающим видом, прислонясь к краю фотографии. — Осужден за передачу секретных сведений Министерства магии Тому-Кого-Нельзя-Называть». Но внимание Гарри было приковано к ведьме. Она бросилась ему в глаза, как только перед ними положили газету. Длинные нечесаные волосы — в прошлый раз, когда он ее видел, они были густые и блестящие. Она смотрела на него из-под тяжелых век, на тонких губах играла надменная улыбка. Как и Сириус, она сохранила остатки былой красоты, хотя время или Азкабан сильно над ней поработали. «Беллатриса Лестрейндж, осуждена за пытки, нанесшие непоправимый вред здоровью Фрэнка и Алисы Долгопупс». Гермиона толкнула Гарри локтем и показала на заголовок над фотографиями, которого Гарри, вперившись в Беллатрису, не успел прочесть. МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА МИНИСТЕРСТВО ОПАСАЕТСЯ, ЧТО «ДУША ЗАГОВОРА» СТАРЫХ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ - БЛЭК — Блэк? — громко сказал Гарри. — Откуда?.. — Тс-с! — шепнула Гермиона. - Тихо. Читай про себя! Гарри, недовольно рыкнув, тут же повесил привычные заглушки. "Вчера поздно вечером Министерство магии сообщило, что из Азкабана совершен массовый побег. В ходе беседы с репортерами у себя в кабинете министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что несколько часов назад из камер строгого содержания совершили побег десять заключенных, о чем, ввиду особой опасности беглецов, он уже проинформировал премьер-министра маглов. — К великому сожалению, повторилась ситуация, с которой мы столкнулись два с половиной года назад, когда из тюрьмы бежал убийца Блэк, — заявил вчера вечером Фадж. — И между этими происшествиями нельзя не усмотреть взаимосвязи. Побег подобного масштаба предполагает помощь извне, и следует помнить, что Блэк, первым в истории вырвавшийся из Азкабана, идеально подходит для роли такого помощника. Мы считаем весьма вероятным, что бежавшие преступники, в числе которых кузина Блэка Беллатриса Лестрейндж, группировались вокруг своего вожака Блэка. Тем не менее мы прилагаем все силы к задержанию преступников и просим волшебное сообщество проявлять бдительность и осторожность. Ни в коем случае нельзя приближаться к этим лицам." — Поверить не могу, — сказал Гарри. — Фадж винит в побеге Сириуса. — А что ему остается? — с горечью спросила Гермиона. Она перевернула страницу и стала читать дальше, а Гарри окинул взглядом Большой зал. Он не мог понять, почему не испуганы и не обсуждают эту ужасную новость все остальные, но на самом деле очень немногие получали газету ежедневно, как Гермиона. Болтают о домашних заданиях, о квиддиче и неизвестно еще о какой ерунде, когда за этими стенами освободились десять Пожирателей смерти. Он посмотрел на преподавательский стол. Тут картина была совсем другая. Дамблдор был поглощен разговором с Макгонагалл, у обоих озабоченные лица. Профессор Стебль, подперев «Пророк» бутылкой кетчупа, читала первую полосу с такой сосредоточенностью, что не замечала, как с ее ложки, застывшей в воздухе, капает на колени яичный желток. А на дальнем конце стола профессор Амбридж поедала овсянку. Раз в кои веки ее выпученные жабьи глаза не обшаривали зал в поисках нарушителей дисциплины. Насупясь, она метала в рот ложку за ложкой и время от времени злобно поглядывала на занятых беседой Дамблдора и Макгонагалл. — Кошмар, — сказала Гермиона. С минуту они с Гарри глядели друг на друга, а потом синхронно перевели взгляды в сторону слизеринского стола. Малфой ел свой завтрак не особо глядя по сторонам. А Гарри больше всего хотелось чтобы тот почувствовал сейчас его взгляд. Если они встретятся глазами, то может он что-то поймет? Разгадает какой-то ребус или встанет на место часть картинки. Но Малфой был невозмутим и нечувствителен, а Гарри с ненавистью подумал, что ночного призрака никто не игнорирует как старосту ровенкло. Даже в невидимом состоянии.