Labor omnia vincit
12 июня 2018 г., 20:52
Labor omnia vincit труд побеждает все
Всех с праздником! Я потихоньку возвращаюсь в колею!))) Он хмурится, и отвечает, сбросив наконец-то маску благодушного правителя. - Мы так не договаривались. Она отступает, но отнюдь не из опаски, а лишь для того, чтобы легонько оттолкнувшись, сесть на край убранного к пиру стола. Взяв с ближайшей вазы с фруктами спелое красное, даже багровое яблоко, обтирает его о рукав, и делает укус. Болтая ногами, жует спешно, но опять же, не из страха, а по природе своей, проглатывает, и произносит: - Ты сказал мне найти Зубчатую Корону. Я её нашла. Это может подтвердить каждый в отряде, включая Галмара. О том, что я отдам её тебе, уговора не было. Это - уже не наглость, не хамство, не глупая выходка от ударившей в голову власти - как-то слишком быстро и слажено понимают все присутствующие. Ни к чему из этого не имела тан склонности ранее, будучи особой хоть и чудаковатой, но рачительной и практичной. И сейчас она поступает так не из прихоти, о нет. А потому что имеет на это право. Право, которые они сами ей дали, позволив, пожелав, присвоив титул тана. - Это подразумевалось. - Чуть ли не шипит Ульфрик. Прозвище Буревестника подходит к нему как никогда, ибо, все присутствующие ощущают - сейчас на голову новоявленной тан падут громы и молнии. А та лишь улыбается шире, во все клыки - не слишком длинные, но острые, нечеловечески острые, выдавая её дикую натуру. Ну а что с неё взять - полукровка... Секунду спустя клыки скрываются губами, но усмешка от этого не становится менее хищной. - А впрочем... неважно. Важно лишь то, что ты сейчас будешь делать, о ярл Ульфрик Буревестник? Зубчатая Корона найдена... только у меня её нет. - Она наглядно разводит руками, показывая, что оной при ней нет, как и какой-либо другой ноши. Взгляд ярла тут же скашивается вправо, на высокую светловолосую фигуру, затерявшуюся среди других зрителей, и она это замечает, с ещё большим ядом произнося: - Думаешь, у него? Ярл Ульфрик, не стоит думать о людях так плохо! Особенно если они чистокровные норды. Впрочем, вряд ли он будет возражать, если твои люди начнут его обыскивать... - Она кротко опустила ресницы, скрывая взгляд, и тот чуть на это не повелся, даже руку поднял, чтобы дать команду, когда тан заговорила вновь: - Но ты всё равно её не найдешь. Сравняй с землёй мой дом, обыщи каждый закаулок города или пусти по моим следам самых верных гончих - ты не найдешь Короны. - Она снова подняла взгляд, опаляя правдой, которую не всякий безумец решиться произнести про себя, не то, что вслух: - Потому что ты её не достоин. Общее оханье и тихий рокот, прошедший по толпе, заглушил звук вытаскиваемых из ножен клинков, как и скрип ярловых зубов, но не её вкрадчивую речь: - О да, ты... Ярл Ульфрик Буревестник... Или точнее будет называть тебя Маркартским Медведем? - Ещё одна волна шепотков быстро стихла под весом следующих её слов: - Не бывает войн без крови, но то, что ты творил в Пределе - это не война, а бойня и изуверство, нет в котором чести. Скольких женщин ты запытал, сколько нордов, представителей твоего собственно народа, ты убил? А после? Что ты делал после, ярл, уже когда таковым стал? Убил Готура, Верховного Короля Скайрима, на дуэли! Криком, буквально разорвав его на части, того кто считал тебя другом и хотел уладить дело миром, того, кто не ожидал от тебя удара, но достойно его принял, чести не запятнав, а ты, Ульфрик? Можешь ли ты сказать то о себе? - Я тебя... - Начал кричать багровый от ярости ярл, но замер на полуслове, поймав её взгляд. - Молчать. - Негромко и совершенно спокойно, произнесла та. Но от того горловое, звериное рычание казалось ещё ниже, а блеск направленных в её сторону клинков - ярче. Не обращая на них внимание, она продолжила: - А после? Ты, ярл, лидер и знамя Скайрима, славящегося своими воинами... позволил имперцам себя поймать! И отвести на казнь, от которой спасся отнюдь не своими силами, а появлением Пожирателя Миров! Но даже разумности тебе не прибавило - и вместо того, чтобы править Истмарком, как тебе должно, ты ввязался в борьбу за власть. Власть, которой даже пользоваться не умеешь. Посмотри на себя! - Ткнула она рукой с яблоком в его сторону: - Ты, о ярл, настолько погряз в этом, что совсем забыл о своих обязанностях, о заботе о своих подданных, даже не придя им на помощь тогда, когда Мясник начал резать их как скот, прямо под стенами твоего Дворца. Тебе на это было плевать - и на это, и на растущее в городе недовольство между представителями разных рас, набирающее силы, чтобы обернутся кровавыми погромами, и на беды, свалившиеся на достойные семьи, такие как Аретино и Расколотый Щит! Тебе не было до этого дела. Настолько, что ты только обрадовался тому, что нашёлся кто-то, кто занялся этим за тебя. Пусть даже это оказалась одна из так презираемых тобой полукровок - ведь ты всё равно считаешь, что на большее мы не годимся. - Усмехнулась она. - Но даже то, что для тебя действительно важно, ты не делаешь. Даже Зубчатую Корону, символ Королей Скайрима, ты не пожелал отыскать сам, как и пристало владыки, о нет... Ты опять решил загрести угли чужими руками, отправив за ней меня - а почему бы нет? - Из скуки от известной многим и понятной всем правды, начала перекидывать яблоко из руки в руки, высоко его подбрасывая на каждом слове: - Добудет - хорошо, а сгинет - не велика потеря. Смертью больше, смертью меньше, когда тебя это останавливало, Ульфрик Буревестник? К концу речи он скалился, не менее зло, чем она, да и шипел далёким от человеческого голосом: - Ты права - никогда! - Он сделал вдох, явно набирая воздуху для Крика, и... И он прозвучал... Но Крик ли то был? Ибо она сама говорила, что девушкам кричать не пристало. - Уль. - Зазвучало негромкое хрусталём в воздухе, всего на миг, но опередив его, и этого хватило, чтобы всё изменить. Ибо мгновение подчинилось Слову, как человек - имени, обернувшись Вечностью. Подброшенное яблоко замерло в полёте. Воздух, дрогнув, застыл неподвижно, из газа обернувшись твердью прямо в легких. Сердца все остановились, прервав исконный ритм. Все, кроме одного, продолжавшего стучать неслышно, но всё так же мерно. Сердце той, что и была Вечностью. Всецело: Вечность скалилась её острозубой улыбкой, Вечность грохотала цокотом её каблучков по каменным плитам, Вечность запуталась упрямым ветром средь серебристо-серых прядей, на ходу заправленных за островатое ухо, Вечность нетерпеливо подрагивала на кончиках тёмных когтей, отводяших клинки в сторону, тут же обращая одним своим прикосновением орудия в прах. Вечности мало что неподвластно. Ярость, обращенная Вечностью, равняется равнодушию. Надежда - усталости. Боль - смирению и упрямство - кроткости. И даже Жизнь - всего лишь мгновение между двумя вечностями небытия, не говоря уже и о Смерти. Разве что Глупость - неистребимая и вечная, в воплощении своем замершая под её взглядом, на полувздохе, на пред-Крике, не способная ни измениться самой, ни ей помешать. Разве что Истина, дремавшая до поры, как жаркие угли в пепле, в умах, и растекшаяся сейчас ядом по рассудкам, зависшая мечом палача над всеми, и уже произнесённая её устами. Разве что Любовь, тоже замершая, но живая, как лазурь в продолжавших следить за каждым её шагом глазах менестреля... Играючи пройдя сквозь острия, она подошла к самому трону. Наклонилась, обдавая колко-пряным веянием, всепоглощаюшим флёром, и молвила: - Не ты одни сбежал с Глотки, Ульфрик. Как и из Хелгена. А потому знаешь: смерть мне - только начало. - Улыбнулась Вечность, щуря драконовы очи. - Я восстану и сильнее стану. Только вместо тана, хоть и своевольного, но полезного, ты получишь ещё одного недруга. Станешь иные препятствия мне чинить - так все знают, кто тому виной, а значит и я ведать буду, как и противится. Оно тебе надо, ярл? Из меня плохой враг, я даже не злопамятная... - Честно призналась та, улыбаясь мягко, как гаррота, обвивающая шею. - Просто злая и память у меня плохая, девичья: отомщу - забуду, отомщу - забуду, и так за разом раз. Не говоря уже о том, что тогда Зубчатая Корона будет окончательно тобой потеряна. А сейчас... Сейчас у тебя ещё есть шанс её получить. Обернувшись, произнесла громко, так, что все слышали: - Знайте же, люди Виндхельма, не из корысти или злобы, творю я это. А лишь потому, что Виндхельм - это и мой дом тоже. Дом, о котором я забочусь и который намерена защищать до последней капли крови... Как своей, так и врага, пусть этим врагом и является тот, кто изначально должен сам защищать свои земли. Ты не достоит зваться Королём Скайрима, Ульфрик Буревестник, не достоин Зубчатой Короны, но... Никто так и не понял, как она оказалась рядом с ним, шепча на ухо сладко-сладко, как расползающееся в крови проклятье, как нежно перехвативший в молчании его горло Крик, схожий со сладострастным стоном: - Стань таковым, ярл Ульфрик Буревестник. Стань правителем достойным Зубчатой Короны и тогда... Она склонилась, низко, иноземно и изящно, словно наложница перед возлюбленным господином, куда более глубоким голосом произнеся: - И тогда весь Скайрим падёт к твоим ногам...***
Нет, Микаэль явно спелся с кем-то из даэдра и овладел телепортацией! Потому что в музее оказался очень быстро, я только-только успела допить второй кубок, с тревогой, но по моему приказу наливаемый Тарглоу. Посмотрел в мои пустые, но уже заполняемые брагой глаза, и, дождавшись когда влага наполнит его тару, чокнулся со мной и хлебнул залпом. Чести своей бардовской он не посрамил, не выплюнул гадость неимоверную, даже не поперхнулся. Глаза выпучил, да, и с трудом, но сглотнул, после откинулся на спинку стула, тяжело дыша и ещё более круглыми глазами смотря на то, как я мерно цежу кубок за кубком залпом, на закуску даже не смотря. Мда, повстречай я на своем пути Сангвина, "незабываемая ночка" у нас бы не случилась, а если бы и сошлось, то всё явно имело другой сценарий. Ибо пить, как и многие другие вещи, "девочке" вроде как непристалые, но прямо-таки жизненно необходимые, меня учила бабушка. Ага, та самая, что учила и лазать, и некоторым другим специфическим штучкам. Причем, как в нашей на голову стукнутой семейке принято, использовала научный подход: на четырнадцатилетие она просто-напросто заперла нас двоих на даче, с кучей алкоголя и видеокамерой со сменными аккумуляторами. Это был самый настоящий запой, закончившийся на исходе третьих суток, когда у остального семейства сдали нервы, а из спирта остался только нашатырный. Отец нашёл меня, бледную до синевы, но на диво трезвую, хоть и не совсем вменяемую, у экрана ноутбука, трясущуюся под тремя одеялами от холода, просматривающую запись собственных пьяных похождений в обнимку с ведром - пустым, ибо намаювшемуся желудку уже нечем было выворачиваться. Наука вышла жёсткой, но в прок пошла, да и последствия были куда легче, чем могли бы быть... Хотя, ремонт, конечно, делать пришлось, как и менять сантехнику. А, мама всё равно давно подбивала папу вместо душа на даче нормальную ванну устроить! Выяснилось, что я, хоть и не в полной мере (а может и в полной, но в силу молодости не проявившейся) унаследовала бабушкину устойчивость к алкоголю - сия леди почтенных лет, не смотря стройную фигуру, могла испить бутылку не то, что дорогого коньяка - а самой настоящей водки, не потеряв ни капли собранности и целостности самочувствия, а лишь вернув на щёки девичий румянец. Явно сказалась белогвардейская кровь, текущая в её жилах. Мне до подобного тогда было далеко, но не слишком, даже полоскало как-то легче. И от всяких смесей сносило меня раньше, чем от чистых напитков. Зато вот психологическим состоянием я явно пошла в деда и отца. Легкой стадии, с её ощущением комфорта и стремлением к общению, у меня как таковой не было, как и "ты меня уважаешь?" с последующим разбором полётов как мнений, так и собутыльников. Нет, с первого же глотка просто приходило некое тупое, упёртое сосредоточие, сменяющееся угрюмостью и ещё большей, чем обычно, неуживчивостью. На координации это сказывалось не особо, а на языке - не известно как, ибо как бабушка не старалась, даже слова из меня вынуть не удалось, только глухое, схожее со звериным, невнятное бурчание. У отца с дедом оные были куда внятнее, но тоже немногословные и быстро сменяющиеся тихим сном перегарных младенцев. Причём, опьянение сменялось дрёмой настолько быстро, что ни дед, ни отец, просто-напросто не успевали влипнуть в неприятности. В отличии от меня. Реакцию на внешние раздражители бабушка тоже изучала, и выяснилось, что угрюмость хоть и была тихой, но тормоза сносила не сразу, хоть и полностью почти - о том, кто находится рядом со мной я помнила, и вреда не чинила, вымещая зло на предметах обихода.Причём, какие именно пострадают, было не высчитать - ни камера, ни ноут, так и не пострадали, в отличии от старенького телевизора и сантехники. Дури, как выяснилось, у меня реально много, ибо неколько пластиковых труб я просто-напросто вырвала из стены. Затем, если вливания продолжались и я не успевала добраться до постели (единственным плюсом оказалось то, что в какой бы хлам я не напилась, до кровати обязательно добиралась на своих двоих), забываясь кратким тяжелым сном, наступала эйфория - самая настоящая, хоть и искарёженная донельзя: меня тошнило, голова кружилась, я просто валилась на пол и начинала блаженно выть - пением это никак нельзя было назвать, тем более, что слов там и не было, сплошной вокализ, сродни вою. Заткнуть меня не получалось, я даже сквозь кляп продолжала реветь белугой, донося до мира свои страдания, перемешанные с приступами истерического ржача. Мне было плохо, мне было больно, мне было хорошо... настолько, что хотелось всех поубивать. Так же неожиданно, как и приходила, эйфория отступала, я смолкала, несколько минут сидела или лежала тихо, почти не дыша, слепо смотря туда, куда глаза умудрялись косить, а потом я вставала и так же ничего не говоря, отправлялась спать, чтобы через 3-4 часа муторной дрёмы подскочить и рвануть к белому другу, сотрясаясь от озноба и тошноты. Потому-то тактику общения с алкоголем я выбрала мамину - не пить вообще. Дури своей хватает, я и на трезвую голову много что отчебучить могу. Тем более, как таковой к алкоголю тяги я не испытываю, да и воротило после такой "науки" от меня его знатно, даже в виде смазывание пальца при взятии крови на анализ. Однако, сейчас случай был особый, и надиралась я специально, дабы не дать уставшему и впечатленному мозгу впасть в рефлексию, а тихо-мирно отчалить на перезагрузку. Что ж, раз стражники до сих пор не штурмуют дом, значит, у меня получилось. Если не всё, то часть - точно, и можно праздновать - в красно-чёрной рулетке выпало выбранное мною зеро. Я рисковала. Много больше, чем буребратья сегодня в руинах - ведь будь они побыстрее, то вполне успели бы попасть под кинжал Цицерона. Если бы я отдала корону Ульфрику, тот бы от меня так не отстал, сел на шею и ножки свесил, чтобы шпорами подгонять. Да, я стала бы таном, но это было бы равнозначно тому, что я сама надела узду - оно мне надо? Нет. Так же, как и вражда с оным в случае отказа. Вот и пришлось выкручиваться и то, что мне самой сейчас не крутят руки - это чудо. Самое настоящее чудо, в виде свитка школы Иллюзии "Покоряющего Гласа", отрысканного Микаэлем и выученной мною драконьей Вечности-Уль. Не будь заклинания, меня бы никто не услышал. Не будь Крика - и слушать бы не стал, не смотря на то, что все были очарованы. Магия хоть и была сильной, но шанс получить меч в бок или топором по лбу был велик. Ну, или попасть под Ульфриков Крик, но... Слово должно быть молвлено, как Крик - должен прозвучать. Ни тому, ни другому, произойти я не дала. Но и цену заплатила соответствуюую. Из меня никудышная актриса, честно. Если вжиться в роль ещё получается, хоть и ненадолго, но достаточно правдиво, то после маску вырывать приходится наживую, с мясом - я слишком быстро заигрываюсь. Да и фантазии, обогащенные ночными смертями, красноречиво показывали картинку моего возможного убиения во время моей речи, что тоже благости не добавляло. А уж если нет возможности ещё и в "режим бога" уйти, и мана на поддержание Крика уходит, как вода в песок - и вовсе настрой хуже некуда. Потому-то я сейчас и напивалась - и нервы подлечить, и ману, точнее, её отсутствие, ощутимым ментальной сухостью жгущую вены и жилы, восполнить. В чем мне помогала сия чудесная грибная настоечка на море тапинелле и гигантском лишайнике. Семейный, блин, данмерский рецепт Тарглоу, родом с Солстхейма и приспособленный под реалии Скайрима. Данмерка, по моему указу выставившая здоровеннуый жбан с брагой посетовала, что хоть вкус удалось сохранить, но эффект чуть другой, хоть и тоже полезный - кроме энергии обычной, тот восстанавливал и магическую, что мне сейчас и нужно было, а то я уж думала зельем разбавлять. И пока я оприходовала первый кубок, та всё ещё жалилась, что желе нетча ей никак не достать, а то бы ещё легче и мягко пилось. Последнее было обязательно, ибо на вкус... Панталоны Шеогората! Ну а чего стоило ожидать от алкоголя, настоенного на ингредиентах, у которых вторым-третьим свойством являются опустошение здоровья и ему же зятяжной урон? Нет, конечно же, это не проявилось, но вкус у настойки был такой, что язык явно высказывался - его вкусовым рецепторам урон был нанесён ещё тот. Но мана подскочила тут же ударив в голову звонкой льдинкой, а потому я начала доливать кубок. Пить жидкость, наскоро окрещённую мозгом "таглоувкой", можно было либо залпом, обжигая глотку и бухая огромной дозой алкоголя сразу в мозг, либо мерно, и постоянно цедить, хоть как-то облегчая свою пьяную участь. Но потенциал был хорош, это да... Пожалуй, стоит присоветовать Тарглоу заменить желе эктоплазмой - по консинстенции самое оно, да и маны восстанавливаться будет больше. В какой-то момент, ноги сами пришли в движение, вне команды пьяного мозга отправив меня в кровать...***
Утро было хмурым и недобрым, ибо для меня началось засветло: видимо, сознание всё-таки формирует бытие, ибо хоть тело было другим, отношение к алкоголю проявило схожее и поспать подольше у меня не вышло. Единственным приятным моментом было то, что моя служанка не соврала, и семейный секрет не зря таковым являлся: кроме бессоницы и небольшой сухости во рту(ну, и откровенно гадского настроения), больше никаких неприятных моментов от таглоувки не было. Чтобы хоть как-то примирить себя с действительностью, начала кроить её под себя, без тени смущения разбудив Амбриса и засев с ними за дела. Как говорится, сделал гадость - сердцу радость. Тем более, если оная ещё и на пользу дела. С позевывающим данмером мы засели в библиотеке, составляя смету по хозяйству и обсуждая, нужен ли где ремонт или починка, а то и замена, тем более, зима не за горами. За запасы и еду отвечала Тарглоу, с ней я обговорю всё позже, тем более, подготовку та уже начала, вместе с засолкой, замочкой, закруткой и прочими заготовительными работами, двемерская печка и калистовы закрученные инструменты ей в помощь - хоть на что-то хорошее сгодились эти некромантские штучки. Получилось почти как с вампирскими гвордами и капустой, только с некро-уклоном и вареньем-засолкой. К моменту, как солнце встало, мы почти закончили, а тут и Тарглоу к нам присоединилась, сказав, что ко мне посыльный от ярла. Радовало, что один и лишь посыльный, а не конвой. Но когда я увидела повод, то наоборот, пожалела об этом. Не подгадить после вчерашнего, Ульфрик мне не мог, но именно что подгадить, в мелочи, тем самым признавая мою победу, на символ которой я косилась с равной степенью недоумения и любопытства. Буревестник принял мои условия, о чем и говорило то, что я стала полноправным таном. А каждому тану положен Клинок Владения, по игре выбираемый с совершенно случайным видом и зачарованием. Тут же было ясно, что мой... гм, клинок, таковым быть просто не мог, и ярл наверняка искал всю ночь эту несуразицу. Это был хороший древний нордский двуручник, использовать который я при всём желании не могла - весил он больше половины моего собственного веса, а по высоте и вовсе был больше на добрых полторы пяди. Этакой бандурой, темной от прошедших с его создания веков, единственным, кого я могла убить или покалечить, так это себя. Основная же ирония была в том, что по обычаю я должна была носить это на все официальные мероприятия, а то самое "случайное" зачарование на мече, было направлено на увеличение Обаяния - извращение чистой воды, я даже не знала, что так можно! Кое-как вдвоем с Амбрисом доперли эту громадину до одной из крепких полок в выставочном зале, куда и охнув положили. А подумав, я решила его оставить так, правда, озадачила данмера тем, чтобы внёс Клинок в каталог экспонатов и снабдил соответствующей подписью с благодарственной надписью к Ульфрку за такую подставу, с указанием параметров меча от веса и роста владелицы - в 1/2 и 1.12 тан Бэат. Да поскорее - посетители в музее бывают постоянно, после вчерашнего точно нагрянут, так что, пусть знают, чем ярл за службу своим верным союзникам платит. Но беда не приходит одна, особенно такая тяжелая -только с мечом разобрались, как ещё один гонец донёс о том, что повозку с моим грузом задержали на воротах. О каком грузе идёт речь, я узнала только к оным подбежав - оказалось, Консельмо свою часть уговора выполнил, как и его друг, и мне привезли чучело паучихи. Но оное было в ящиках и бдительные стражи отказывались пропускать те в город, пока их не откроют, и тут уже возница был против - с него взяли слово, что всё довезёт в целости и сохранности. Пришлось открывать, показывать, да как удачно вышло - в первом же ящике лежала голова Нихме во всей своей уродливой, лупающей кровожадными занововставленными стеклянными глазёнками красе. Такседермист действительно был мастером, а паучиха - тем ещё монстром, так, что не удивительно, что один из стражей, струхнув, попытался насадить её голову на аллебарду, да из-за меня, ринувшейся наперерез (я в это чучело столько денег вгрохала!) не попал. И вот тут-то я и взяла своё, за всё отыгравшись, и загнав своими угрозами по поводу порченного имущества, принадлежного, между прочим, уже не какой-то там владелице музея, а самой настоящей тан, прямо на мостовые столбики. Бедный страж от меня уже аллебардой отмахиваться стал, чем вызвал ещё больше смешков, зато я душу отвела, точнее, ещё больше раззадорила и на соседний столбик загнала уже начальника караула, не испросив, а прямо вытребовав у того беспошлинный проезд и людей в помощь. Слезть жертвы моего плохого сна и ноющего от настойки языка, решились только когда повозка скрылась за воротами. Когда добрались до музея, я подумала, и послала Амбриса к жене, дабы подготовил две бутылки её настойки. Одну - передали разгрузившим и занёсшим в дом ящики стражам, за труды, но с наказом поделиться с остальными (да помянуть добрым словом тан), вторую ушедший вместе с ними данмер передал сменщикам и начальнику. От меня не убудет, а осадок снимет, да ещё и отношения немного, а улучшатся. А вот дома случился конфуз, чуть не сломавший отношения Амбрису - подошедшая Тарглоу завизжала и чуть в обморок не упала, когда увидела паучиху. Оказалось, данмерка не выносит пауков, а тут... Мда, что и говорить - женщины есть женщины! Как жить на вулкане с огромными скачущими блохами и пепельными (куда там зелёным) человечками, так это нормально. И при том, визжать при виде всякой мелкой пакости. А уж когда пакость крупная... хоть и расчленённая. Пауки всё-таки членистоногие, тело сигментировано, тушку просто так опилками не набьешь. Но мастер всё-таки таковым оказался, выкрутился, и чучело сделал полностью разбираемым, заодно на доставке секономив. Каждая часть была набита отдельно, кое-где мягкие ткани заменены другими, но по виду схожими, да ещё снащены хитрыми карабинами для сборки, что позволяли не только быстро его собрать,но и сохранить чучело в любой, какой угодно форме. Не хватало разве что инструкции по сборке, и тут уж пришлось смотреть оба, ибо Амбрис всё норовил Нимхе на голову сверху присобачить педипальпы вместо рогов - для большего страху. За делом сборки паучихи нас и застал заспанный Микаэль. Прислонился к косяку, улыбнулся сонно, на меня спорящую, от какой ноги обсуждаемый сегмент, но подходить не стал, умница похмельная, а то бы и его припрягли к Скайримскому варианту забавы "собери шкаф из Икеи, получи кривую тумбочку и полкило болтов в подарок". Но Нимхе всё ж не шкаф-купе, тут лишних деталей, хвала Девятерым, не осталось. А когда закончили и свалились рядом, любуясь атакующей арахной, вернулась Тарглоу и с закрытыми глазами позвала всех завтракать. После дела повалили скопом: следующий гонец позвал меня во дворец на прием к Йорлейфу. Управитель позвал меня не из праздности, а по делу, чтобы заполнить документы на тана. В большинстве городов это было не обязательно, так сказать, все и так знали своих героев в лицо, но... В том-то и дело, что героев, на которых я походила не слишком, ни лицом, ни статью. Сей степенный норд, как управителю и должно, уже был наслышан о стычках с Братьями Бури по поводу моей внешности - ну не воспринимали они меня всерьез, просто не могли! Пигалица она пигалица и есть, и дабы людей уберечь, Йорлейф решил справить мне своеобразное "удостоверение тана". Лист гербовой бумаги с подписью и печатью ярла был, оставалось лишь заполнить его нужными юридическими конструкциями и подробным описанием моей внешности, дабы точно не перепутали. После чего подписал сам, поставил ещё одну печать, и сказал, что для пущей надёжности стоит заверить свиток ещё тремя: Хелгирд, как жрицей (Лортхейм тоже, в принципе мог это сделать, но он покланялся Талосу, так что, его печать могли не принять), Вунфертом как магом, и Ирсаральдом Трижды Пронзенным, являющимся не только офицером Братьев Бури, но и командиром городской стражи. Попутно с заполнением документа, Йорлейф просвятил меня о том, что было после ухода. Пир, всё-таки состоялся и был знатным, и вот речи, что на нём шли, как раз и убедили Ульфрика вражды со мной не начинать - все как-то вспомнили о том, что ярл, хоть и сила, и власть имеет, но кроме неё у него есть и обязанности, которые Буревестник слабовато выполняет. Да и не всегда именно ярл - тот, кто правит владением, взять тот же Рифтен и Марвен Черный Вереск, его некоронованную владычицу. Люди почувствовали, что тоже власть имеют, раз уж даже их тан, хоть и годами и ростом мала, отпор достойный дала, и упрёк правильный сделала. Заткнуть одну глотку Ульфрик мог, меня убив, но вот двадцать... Если бы он решил убрать всех, кто меня хоть как-то, даже чисто на словах или в мыслях, меня поддержал или схож был, ему бы пришлось вырезать половину города, причем полностью - Квартал Серых и наверняка возглавившего его оборону Брунвульфа Зимний Простор. А уж после такого остаться ярлом у него точно не получится. Трупы, если это не квестовые метвецы и не драконы, править не умеют. А потому, я с чистой совестью заверила, что больше народ баламутить не буду, если меня саму в покое оставят, и делаю всё только ради блага города. Йорлейф, которому было паралельно, кто сидит на троне, лишь бы в его собственные управленческие дела не лез и особо не дурил, кивнул, принимая к сведенью. С его стороны мне угрозы ждать не стоило. После я забежала к Вунферту, застав того на середине лекции, которую пришлось прервать - маг-то, в отличии от остальных, заметил магическое вмешательство и взялся за меня всерьёз, спрашивая, неужели так подействовал Крик. Пришлось признаваться, но частично: от способностей Драконорожденного я открещивалсь как могла, еле-еле, но всё же убедив того, что во всём виноват свиток с заклинанием, который я использовала. Неживой тут же потерял ко мне всякий интерес, хоть смекалку и отметил и печать с подписью намагичил, снова взявшись за свои дела. Путь к Залу Мертвых выбрала окружной, чтобы окончательно проветрить голову и оглядется. Новости по Виндхельму разносились быстро, и многие, даже незнакомые люди, при взгляде на меня, приветственно кивали. Тан. Хах. Панталоны Шеогората! Батюшки и матушки мои, не говоря уже про остальных родичей! Это в игре-то тан просто приятно, а уж в жизни... Это власть. Малая, но существенная. Перенеси всё в условия Земли, меня можно сравнить с золотой молодёжью - я могла спокойно убить любого, вставшего у меня на пути, после козырнуть званием тана, и спокойно уйти домой... дожидаться патруля от Ульфрика, ибо вот он-то такого шанса не упустит. А мертвецов мне и на заказах хватит. В Зале Мертвых со скидкой на колорит, пахло больницей. Не моргом, а именно больницей - эти запахи схожи во многом, но любой, кому довелось побывать в морге, никогда их не спутает: есть что-то в том запахе неживое, не формальдегид, не гниль и грязь, а само по себе с жизнью не совместимое, тонкой стальной иглой поддевающее нутро. Зачастую именно от запаха, а не от вида и тошнит - а что вид, в фильмах да игрушках и не такие ужасы показывают. Когда наш класс, доведя завуча до белого каления своими просьбами устроить экскурсию в какую-нибудь больницу (что вы хотите, половина учеников в хим-био, из оставшейся ещё десяток собираются в смежную с медициной специальность), та психанула и устроила её - в бюро судебно-медицинской экспертизы. Треть учеников побледнела сразу, когда им объяснили, что за этими красивыми словами скрывается морг, ещё треть - когда прибыли не место. Что ни говори, а отведенное под него здание, действительно колоритное - в большой туман, к тому же тёмной ночью для полного сходства с замком Дракулы только крестов там и сям не хватает, хотя парочка кем-то обломанных и так и не починенных столбов электропередач своей косой крестовиной как бы намекают, что живым здесь не место. Уж не знаю, подгадала ли так Надежда Николаевна, либо то было счастливое стечение обстоятельств, но... по моему, экскурсия удалась! Мучимые тошнотой одноклассники быстренько рассредоточились по санузлам трёх этажей, остальным приходилось выкручиваться. Особенно мне понравился тот миг, когда перед теми, у кого либо нервы были покрепче, либо ноги покороче (убежать не успели) появился во всём своем благоухании полусоженный труп. Запах... Хотя, звуки были не менее колоритными, особенно трёхэтажный загиб санитара, под ноги которого кого-то особо нервного стошнило. К концу экскурсии нормальный цвет лица и самочувствие сохранили только четверо: я, староста, мой одногрупник с хим-био и Олечка, нежный цветочек от филологической части класса. Цветочек этот в морге показал себя отлично, улыбался, кивал светленькой головкой, вопросы задавал (весьма... необычные, даже мне было на некоторые интересно получить ответы), лупая голубыми глазищами, в общем, вел себя как и на любой другой экскурсии, но к концу этой, те, кто ещё хоть что-то соображал, смотрели на невозмутимую Олечку, как на ожившую виверину мухоловку. С большей гадливостью косились лишь на меня, с энтузиазмом выспрашивающей некоторые нюансы пат-аутопсии у к несчастью попавшегося мне на глаза стажёра-прозектора. Парень, кажется, был готов их прямо на мне показать, настолько я его достала, но на его счастье, наш "экскурсовод" не дал, оттащил. Но вот про тот же "кошачий" зрачок я как раз и узнала из этой поездки. А уж когда насмешливый экскурсовод похвалил нашу четверку, мы, в ответ протянули, вразнобой и каждый своим тоном, но с общим смыслом "Я что, трупов не видел, что ли?" - зазеленела даже Надежда Николаевна, пока возмущенная классная пыталась призвать нас к порядку. Правда, зачем, не понимаю - ни один из нас не солгал, нашу четверку трупами было не испугать, отбоялись уже. В общем, меня аж ностальгия охватила. И вспомнились, все вспомнились в классе - и те, чьи не то, что имен, даже фамилий не вспомню, так, общим презрительным фоном, и те, кого я не могла назвать друзьями, но хоть поговорить могла: тот же Тим, который ещё с нулёвки мне знаком, староста наш... эээ... специфический, Олечка, цветочек паслёновый от По и Кинга тащащийся... Если обычно школа, это место, в котором портят алмазы и шлифуют булыжники, то про этих своих знакомых я могла точно сказать - их, как и меня, перемололи и спрессовали до состояния борта**. Когда в себе уже разрушать нечего, начинаешь разрушать остальных. Не сказать, что я по ним скучала (мне скучать некогда), но... Определённое желание, чтобы они появились здесь, имела. Чисто поржать и посмотреть, как они из всего этого выкручиваться будут. Эх, вечно меня с похмелья на садизм пробивает... Третью печать получить удалось быстро, стоило только жрице понять, что я живая, а мне - произнести по какому я делу. А вот с последней пришлось повозиться, ибо точно сказать, где находится глава стражи, мне никто не мог! Пока я его искала, пол-Виндхельма обошла, со всеми своими вкладчиками повстречалась, обсудила наши сделки и забрала пару заказанных вещиц, да ненароком в очередной квест вляпалась - задумавшись, невольно кивнула Ревину, тем самым подписавшись помочь ему с кольцом. Я и очнулась-то, только когда татуировка печь начала, намекая на то, что взял квест - его держись! Неуловимого Трижды Пронзенного (будь я более зла - Четырежды!) настигла я в караулке при главных воротах, и им оказался давешний начальник караула (Ирсаральд от службы, в отличии от многих, не отлынивал, а совмещал) соображавший на троих: себя, снова вскочившего на стол запуганного мною стражника и бутылку тарглоувки. Посмотрев на меня, на стражника, норд только вздохнул, и сказал, что слишком трезв, чтобы "смотреть на эту клыкастую заразу" и ринулся на борьбу с зелёным змеем. Стакан спустя, смотря на меня куда более вменяемым взглядом, наконец-то понял, чего я от него хочу, и, дыхнув на печать могучим грибным духом, оставил оттиск на бумаге. Мда... наверное, всё же стоило с ним помягче... Как-никак, мужику и так несладко, он Ульфрику служит... Помяни даэдра, да в заклинании призыва! Едва я вошла в музей, как за мной появился Ралоф, которого послали. Далеко послали, раз он ко мне явился, чтобы я опять в Дворец пришла. Ощущая, как сама собой дергает бровь, а связанные со смертью Ульфрика возможные проблемы уже не кажутся такими существенными, я выдохнула и попыталась взять себя в руки. Не получилось, но когда Микаэль положил свои ладони мне на плечи - стало легче. Реально легче. Так, что я сдержалась и никого не убила. Хотя, повод был...***
- Ну вы совсем... - оглядывая вытянувшихся передо мной мужчин, цитировала я Простоквашино. Если припомнить всех, то вместе с блондинистым Микаэлем, русоватым Ралофом, рыжим Цицероном и смольно-черным "новеньким" получалось... - Мда, для полного комплекта, только лысого не хватает! - Пробормотала я, закрывая лицо ладонью. Панталоны Шеогората! Будто в отоме с реверс-гаремом попала, ей-боги! Томода, где же ты, когда так нужен... - Ладно! - Выдохнув, я снова оглядела мужчина и решилась. - Так, сейчас мы все идём ко мне, обедать. Дальше решим, что делать. И да, ты с нами - поглядим, куда тебя можно будет устроить. Новопредставленный мне хускарл кивнул, поднимая с пола небольшую сумку с вещами. На улице мы появились маленькой, но бодро буравящей толпу процессией - три здоровых мужика на любой вкус (улыбчивый весельчак, задумчивый вьюнош и брутальный мачо в доспехах) и новоявленная коротышка-тан, только сильнее закутывающаяся в плащ, прячась от солнца. Нечто подобное я наблюдала на Земле, когда сосед, бритый детина под два метра ростом, вместе с сыном-акселератом и неизвестно по какой причине привязавшегося к этим двум сослуживца старшего, выгуливали собаку - любимицу соседки храбрую Геру - едва весящую килограмм и достигающую пятнадцати сантиметров в холке чихуахуа. На кой скамп её вообще выгуливать, если достаточно в кадку с пальмой посадить и три раза по кругу провести, я не понимала, а теперь, по иронии судьбы, сама ей стала. Но, Панталоны Шеогората, что мне с этим цветником-то делать? Ладно Ралоф, его ещё уговорить я смогу остаться, но вот Микаэль и Колдер... Обед успокоил только желудок, а вот мозг продолжал работать: половину трапезы обсуждали с Тарглоу, какие запасы стоит делать, и где и как разместить хускарла, сейчас вместе с остальными мужчинами уплетающими жаркое. За всеми этими разговорами мне его не досталось, но хоть гарнир урвать успела. Ещё час общими усилиями разбирали одну из комнат, в которой хранились экспонаты. Когда выносили один из шкафов, (полных, ибо мужчинам было влом разбирать, а пара лишних килограммов их не смущала) мне на голову что-то упало. Машинально поймав предмет, я взглянула на него, после чего поняла - всё. Больше ни капли в рот не возьму! Допилась! Вон, и белочка пришла... Ну а что ещё можно было подумать, когда "смотришь в книгу - видишь фигу" - предстаёт в самом прямом смысле?!! Кукиш был славный - увесистый, чешуйчатый и когтистый, да ещё с самонаводкой - как бы книгу я не вертела, драконья фига вертелась вместе с ней, всегда показываясь мне самым выгодным ракурсом. - А, вот куда он её дел... - С какой-то многозначительной улыбкой произнёс Амбрис. Он показывал мужчинам, куда именно в подвал можно относить вещи, чтобы не мешались и теперь только руководил работами по переноске тяжестей. - Ты знаешь, что это? - Спросила я я его. - Калисто называл эту вещь "Книгой Судьбы" и похвалялся, что в ней описывается судьба каждого, кто её читает. Вот вы, госпожа, что видите? - Да ни ф... гм, я ничего не вижу. - Упираясь взглядом в фаллический символ против нежити произнесла я. Интуиция внутри стонала от смеха, подхихикивая о том, что она всегда знала, что судьба у нас... Впрочем, чего можно было ожидать, что судьба меня пошлёт туда же, куда я сама засылала и её, драконов, и богов и мир вместе со всеми жителями не раз и не два? Тем более, подумаешь - кукиш. Драконий. Не первичный же рот? Данмер нахмурился и произнес: - А вот это уже плохой символ, госпожа. Мясник говорил, что те, кто видят чистые страницы - вскорсти должны умереть. - Правда что ли? - Уточнила я, больше у книги, чем у самого Амбриса. Фига согласно кивнула, сверкнув чешуей. - Да, но... - Его лицо неожиданно просияло. - Он так же говорил, что это может быть признаком великого человека, чья судьба ещё просто-напросто не определена. Так что, вряд ли вам стоит опасаться скорой погибели. Скосив глаза на кукиш, я увидела, как он снова согласно кочнулся, а после рассеялся дымкой, оставив чистые страницы. - Почему ты так думаешь, Амбрис? Меня вряд ли можно назвать великой... - Данмер подошёл ко мне ближе, и, встав на одно колено, спокойно и серьёзно произнёс, смотря мне в лицо снизу вверх: - Потому что я уже читал эту книгу, и знаю свою судьбу. А ещё, я знаю вас, госпожа. Вы появились из ниоткуда и в столь короткий срок смогли стать таном, а это не каждому дано. И уж тем более, вы не умрёте так просто и быстро. Страницы пусты, потому что у вас всё впереди. Я улыбнулась и закрыла книгу, погладив ту по корешку кончиками когтей. Артефакт отозвался низкой вибрацией, словно мурлыкающая под подушкой кошка. Признал, гадина этакая... - Микаэль! На, отнеси в библиотеку. Ты у нас бард, работник умственного труда, пусть эти бугаи мышцы рвут. - Блондин появился из подвала чуть раньше, чем мы закончили разговор, но не мешал ему, за что я и решила ему помочь. Тот кивнул, с опаской смотря на книгу, но весьма споро (чтобы "бугаи" не засекли и не отобрали) направился в святая святых. Едва он ушел, из подвала послышалось топотание - Ралоф и хускарл возвращались. - Ладно, с судьбой после разберемся... Амбрис, сколько ещё там вещей осталось? - Всего два шкафа, госпожа...***
Книга жгла руки всю дорогу до библиотеки. Микаэль, с трудом, но всё-таки смог положить её на стол и сделать шаг назад, вытирая испарину. Судьба, да? Заманчиво... Слишком заманчиво, но... Она видела. Точно видела там что-то, но вряд ли это был текст - скорее символ, значение которого только подтвердил её догадки. Быть может, высшие силы ещё не решили её судьбу, но вот про себя то же самое Микаэль не мог сказать. У неё - у неё хватит сил, чтобы со всем справится, как со скорой смерью, так и подвигами, как и говорил Амбрис, так просто она не умрёт. А он... Микаэль ещё раз посмотрел на книгу и сделал шаг к выходу. Он не должен знать своей судьбы. Потому что если его жизнь не связана с ней, ему не нужна такая жизнь.***
Пока продолжались перетаскивания и уборка помещений, я ещё и подремать умудрилась - просто-напросто захватила из своей комнаты шкуру и, от шума подальше, сбежала в библиотеку, где и залезла в огромное (по нордским меркам - стандартное) кресло с ногами и заснула. Пару раз какой-то звенящий шум пытался пробраться сквозь дрёму, но сознание, натренированное кошмарами, в обиду себя не дало, завернув тело в шкуру с головой. Разбудить меня смог только запах еды, пробравшийся сквозь все заслоны. Когда я, зевающая прошла в столовую, все уже собрались за столом, дружно налегая на говядину с пряностями и печёный картофель. А радостная Тарглоу (ибо настоящей хозяйке нет больше радости, когда её еду уплетают за обе щеки) как раз принесла ещё горячий яблочный пирог, половину которого я, нисколько не смущаясь, а наоборот, ударяя по лезущим рукам, сгрузила себе. Ууу, проглоты! Когда стемнело, я выскользнула из музея, и по теням добралась до дома Виолы. С заданием Садри нужно было расправится как можно скорее, ибо утром я собиралась отправится в Убежище. Подойдя к окну, я уже достала проволоку, чтобы открыть его изнутри, как услышала странные звуки, а потом и их источник - полуоткрытую дверь. Удивившись хозяйской небрежности я прошла внутрь и... Странными были не столько звуки, сколько их последствия - от криков звериной страсти, раздававшейся со второго этажа с потолка сыпалась труха и подпрыгивала мебель. Мда, походу её флирт с капитаном увенчался успехом... Впрочем, мне это на руку - быстро сунув кольцо в подрагивающий от стонов комод, я юркнула наружу и, пламеня ушами, побежала к себе.***
Он не выдержал. Скампова книга манила его, как вампира - свежая кровь. И сейчас, когда перед глазами ещё полыхала открытая артефактом истина, и очи жгло от слез, он не мог ничего с собой поделать и ждал, ждал как и всегда. И она пришла. - Микаэль? - Его госпожа, его малышка, его Бэат на секунду замерла, ощутив крепкие до хруста в ребрах, даже судорожные объятия, влажным жаром чужих слез увлажнившие плечо. Но не стала спрашивать, только обняла в ответ, слишком усталая, слишком мудрая, чтобы бережить свежую рану, а Микаэль... ...в его ушах набатом звучали выжженные на бумаге и в голове пророческие строчки: "...Попробуй не сойти с ума, Когда она окажется мертва..."
