Hostis humani generis
3 июля 2019 г., 21:04
Hostis humani generis - Враг рода человеческого.
Безымянный человече, написавший о своем ДР, отзовись! Большое спасибо за пинок! Держи подарок, надеюсь, он не слишком задержался! Ну а поскольку торопилась, глава не бечена, аккуратно! - Так ты, выходит, Слыщащая? - Шёпотом уточнила Бабетта. Габриэлла с другого бока от меня, почесывавшая паука, навострила ухо, прислушиваясь к ответу. Ей тоже было интересно. Впрочем, ответ интересовал всех в Убежище, особенно тех, кто сейчас спрятался под лестницей в паучий уголок - как выяснилось, второе после гроба Матери Ночи по безопасности место. Послышался треск, бульк и Арбьорн страдальчески вздохнул "эх, теперь за кувалдой нырять". Я почесала нос и пожала плечами. - Ну... Мать Ночи так сказала. Вампирша с половину минуты изучала моё лицо, потом зашипела что-то про дур, которым всегда везёт и полоумных суицидниц с их безумными шутами. Над нами снова прогрохотало, свища и улюлюкая, а после раздался хруст стекла, взрыв и остро запахло огненной солью. Бабетта выскочила из-под навеса, взбежала вверх, крича, что она до дна иссушит идиотов, что полезли к её зельям. Пару секунд было тихо, а после разрушительная гонка по Убежищу продолжилась. Визара тихохонько раскачивался из стороны в сторону, баюкая забинтованный хвост. Оборотень снова вздохнул "эх, теперь новый алхимический стол покупать..." и снова затих. Эльфийка, не выходя из своей почесывательной арахномедитации вторила ему, тихонько заметив: - Мда... а Фестус и Назир обещались быть только к ужину... Последними выдохнули мы с пауком, на диво слажено. Побег из этого дурдома откладывался до вечера.***
Стоило нашу идилию на троих (меня, Цицерона и Мать Ночи - хихикающих теней я не считала) разрушить Астрид, как меня словно пронзило - выслушивать их препирательства, а после ещё и с параноидальной блондинкой разбираться было выше моих нервов, за ночь с Мефалой в голове изрядно истрёпанных. Пришлось призвать на помощь моё невеликое актёрское мастерство, закатить глазки и рухнуть в обморок прямо на руки Хранителю. Может, получилось не очень натурально, но я упрямо продолжала не подавать признаков сознания, даже когда охающие Астрид и Цицерон положили меня на лавку, а затем похлопали по щекам. Ну их, пусть сами разбираются, без меня. Тем более, шут тут же начал пенять Астрид в том, что та слишком сильно напугала маленькую Слыщащую, та в ответ начала орать на него, что никакая я не Слыщащая, но тут Цицерон снова вспомнил о том, что появилась Слыщащая, выбранная его любимой Матушкой, и снова начал плясать от счастья. С минуту плясал, не обращая внимания на Астрид, а поле завопил, прыгнул и выбежал из крипты, крича " Вернулась! Слышащая вернулась!". Глава - за ним, я - за Главой, по тихому, не выходя из скрыта. Как чуяла - в столовой Астрид догнала вещающего остальным убийцам о возрождении Братства шута, схватила его за руку и... Угадайте, что может сделать безумный и кровожадный Хранитель Матери Ночи, если его нагло прервать на середине восхваления милой Слыщащей и любимой Матушки? Не, не-а. Чтобы угадать то, что Хранитель с ней сделал, нужно было быть даже более безумным, чем Цицерон. Он её пацеловаал! Крепко, жадно, да так страстно, что даже сидящий рядом и видевший всё это Арнбьорн (на минуточку, оборотень и муж Астрид) только удивленно-довольно на это крякнул. А теперь, стоит подумать над тем, что Астрид, которая мужчин, да и людей вообще не слишком-то любящая, и собственного дядю убившая за то, что тот к ней приставал, после такого должна сделать с обнаглевшим Хранителем? Ну... тут вариантов не было вообще. Другое дело, что убить одного из лучших убийц Темного Братства, до смены ранга на Хранительский бывшего минимум Палачом... Как минимум, очень трудно. И опасно для окружающих! В общем, после того, как Астрид отошла от поцелуя, она и начала носиться по Убежищу за Цицероном, кроша всё вокруг. Потом, пока остальные прятались там, куда успели добежать, то ли на третьем, то ли на четвертом круге забега к Астрид и хохочущему Цицерону присоединилась злая, как Азура после свиданки с Шеогоратом, Бабетта, а я... опять по-тихому свалила, дождавшись, когда основные источники шума убегут в другой конец Убежища и пробежала под скрытностью к выходу. Тени умирали от хохота. Их еле слышный шепот-смех отдавался молоточками в висках. Руки под бинтами чесались, грудь чесалась, ноги чесались и очень быстро, по мере устранения зуда, я из мумии приличной, забинтованной, превращалась в мумию типичную, с развевающимися на ветру обрывками бинтов, выглядывающих отовсюду. Учитывая, что я, как всегда, шла к Фолкриту через кладбище, то мой вид полностью соответствовал местности. Состояние, впрочем, тоже - из полусонного бытия меня вывела только влага, попавшая на лицо. Моргнув, я утёрлась, мимолётно заметив приятный запах воды (что-то цветочно-благостное, ладан что ли?), и только потом повернула голову к обрызгавшему меня, всем своим видом вопрошая: ну и какого даэдра вы этим таки-собирались мне сообщить или добиться? Рунил смутился так, что стало заметно, как потеплели кончики его ушей. Жрец неловко начал извиняться, оправдываясь тем, что принял меня за одну из своих недоупокоенных подопечных - их в последнее время что-то много стало, словно кто из могил зовёт. Вот он и решил меня сбрызнуть святой водой. Мда, раз меня за покойницу принимают, значит точно надо поспать. Я моргнула, разлепляя мокрые ресницы, подняла ладонь, жестом его прощая, раскрыла рот... и оглушительно, до треска в челюсти, зевнула. После такого неловко стало уже мне, особенно когда добрый жрец предложил мне поспать у него. Не-не-не, уж лучше вы к нам! Обходить ещё и гостиницу сил у меня не было. Поэтому, подойдя к "Мертвецкому мёду" со стороны кладбища, припомнила и отсчитала окно номера, в котором остановился Микаэль. Потом подумала и пересчитала ещё раз, на всякий случай - а то вдруг не в то влезу, людям помещаю, конфуз будет, мда... И импотенция - мумия в окне на романтику настроить сможет только некрофила. Подобралась к окну, постучалась в ставни, дождалась, когда Микаэль их откроет... А на этом всё, сил не хватило, и я просто вытянула к барду свои культяпки, просясь к нему на ручки. Микаэль вздохнул, но перегнулся через подоконник, наклоняясь ко мне, обнял крепко, и затащил в комнату.***
На кровати мы продолжаем лежать в обнимку. Точнее, я на Микаэле, полусонно подёргивая пальцами где-то у него на груди, а он продолжает меня обнимать, буквально обволакивая своим теплом, изредка, даже не целуя - клюя меня в макушку носом и губами. Почему-то, это кажется куда более близким, чем любые поцелуи или объятья. Пока я над этим размышляю, пальцы на что-то натыкаются, тянут на себя. Любопытство во мне оказывается сильнее усталости, и я, рассматривая странный, смутно знакомый амулет, висящий у барда на шее, спрашиваю: - Что это? Панталоны Шеоогората! Ну ведь помню, помню эту штуку... но что это, даэдра забери, вспомнить не могу! Цепочка в виде соединившихся костей и кулон, то ли искусно стилизованный, то ли действительно являющийся черепом мелкого зверька, покрытого металлом, в чьи глазницы вставленные мягко сверкающие от магии самоцветы... - Это? - Микаэль приподнимает кулон к лицу, сводит брови, но отвечает. - Это можно назвать единственным наследством, доставшимся мне от отца. Мать когда убежала от него, стащила этот амулет, а отец... Ну, не знаю, скорей всего, сам у кого-нибудь его своровал. - Он явно не в восторге от этой темы, но я дернула его за рубашку и спросила: - Расскажешь? Он кивнул, прикрыл глаза, ещё раз коснулся губами моей макушки и начал рассказ: - Сам я его почти не помню, слишком мал был. Только то, как в моменты ярости его глаза меняли цвет. А со слов матери, тех из них, что мне рассказала тётя, он был настоящим чудовищем. Мол, мать отдала ему годы своей жизни, а он держал её взаперти, всю кровь её выпил, и тем довёл её до могилы - настолько зол был на неё за меня. - А ты-то в чём виноват? - Приподнимаю голову я, ощущая, как шестерёнки в голове, со скрипом, но вертятся, выстраивая все детали воедино. Микаэль ухмыляется, ерошит мне волосы, но отвечает. Голубые глаза еле уловимо темнеют, словно я вижу их сквозь чадащую дымку. - Он хотел девочку. Нет, даже не так - ему нужна была дочь. И вот это, последнее "дочь", замыкает ассоциативную цепь в моей голове. Виски начинает ломить сильнее, от вспыхнувшего внутри факела озарения. Точнее даже, офигивания. Э?! Да ладно... Ну не может же... нееет... Постанывая, утыкаюсь носом Микаэлю в грудь, стуча в нёе же кулаком с зажатым кулоном. Мне хочется кричать "Система, какого чёрта?!" Но, мне за это точно очков за крутость и закрытие сюжетных дыр никто не отсыплет... А так, если забыть о том, что это бред, то... Все странности Микаэля получают объяснение. И его "режим берсерка", и "телепортацию"... и папочкин кулон. Тем более, в Свитках такой прецедент уже был. Правда, жил он на пару сотен лет раньше, в Имперском Городе, был Великим чемпионом Арены и звали его "Серый Принц" Агронак гро-Малок. Единственный известный официальный полуорк.... и полувампир. Вампиры-полукровки, или дампиры, дети союза мужчины-вампира и смертной женщины, явление в разных канонах и франшизах достаточно распространённое. Основные характеристики: красивы и обаятельны в папу, растут и развиваются как мамы, но после взросления попросту перестают стареть. Солнечного света в обычных условиях не боятся (вредит только во время истощения), в крови так же, обычно не нуждаются. Куда сильнее и быстрее людей, хоть и обычно слабее вампиров, но это ещё и от личных талантов и способностей зависит. Зубы... - Рот открой. - А? - Да, так, но шире. - Кивнула я, придвигаясь к лицу Микаэля ближе, сама оттягиваю нижнюю челюсть и смотрю на клыки, сравнивая с другими зубами. Да, они действительно больше и длиннее, чем должны быть, хоть в глаза это не бросается. А может, они как у некоторых змей, выдвижные? Хорошо ума хватило руками не лезть - Микаэль подо мною выдохнул-пискнул как-то особо выразительно, и я с него слезла, закончив осмотр. Несколько секунд Микаэль потирал челюсть, смотря в потолок, а потом положил себе на лицо подушку и глухо в неё завыл. Снова почесав руки и окончательно сняв с них бинты, я неловко спросила, когда он стих: - Эм... прости? Бард снял со своего красного лица подушку, покосился на меня и вздохнул, махая рукой. - Твоей вины нет. Я на себя злюсь. - Он запустил руку в волосы и оскалился. - Что же ты со мной делаешь... Я чувствую себя мальчишкой, не могу себя контролировать, когда так близко. - Выдохнул Микаэль, прикрывая глаза. - А потом ты делаешь что-то, и оказываешься ещё ближе. - Бар плавно сел, приоткрыв глаза, протянул руку ко мне, ведя кончиками пальцев по плечу и руке. - И я начинаю желать касаться тебя ещё больше. Больше, чем ты мне разрешаешь, больше, чем я сам себе позволяю. - Микаэль резко поднял ко мне лицо. - Ты меня боишься? - Нет. Ты же не боялся, даже тогда, сегодня ночью, когда я направляла на тебя меч. Вот и я не боюсь. Я не могу сказать, насколько нормально то, что ты ощущаешь, но я точно знаю, что это желание не принесёт мне вреда.- Я улыбаюсь, обратно укладываясь на кровать. Усталость меня медленно, но перебарывала. - Не только потому, что верю, что ты не навредишь мне, а ещё и потому, что знаю - тебе не это нужно. Тебе нужна нежность. Ласка. Забота. Чтобы на тебя смотрели, чтобы о тебе помнили, чтобы на тебя реагировали - хоть как-то, но реагировали. Ты поэтому и стал бардом. Самым ярким и назойливым бардом во всём Скайриме.... Интересно, а амулет у него гагрульи или мыши? И чей он сын? Начать, что ли аддон?Нужный уровень у меня уже есть... Хотя нет, до Рифтена добираться влом... Вопросы потихоньку наполняли мою голову, пока тело не укрыло что-то тяжелое и мягкое и я окончательно заснула.***
"Ядом поёт клинок, кровь поцелуем жалит сталь. Ты - сделал всё, что мог, и честно - тебя мне жаль. Вечность идёт не впрок, смыкает тропы в круг. И отвратительно похож на врага даже друг. Метаясь тигром среди них, под грузом суеты, Под сотней масок и имён - лицо чье видишь ты? Чей силуэт навечно выжег свет на дне зрачка? Чей смех в полнейшей тишине звучит издалека? Чей титул кончик языка иглою с нёбом сшил? Ночами имя чьё шептал, в себе похоронил? Чьи каблуки сейчас танцуют на твоём крыльце? Что видишь ты в знакомом, до смерти, моём лице? А впрочем, ладно, что с того, что ты меня убил? Клыками горло разорвал, всю суть до дна испил? Мы делим вечность на двоих, как пустоту зеркал. Признайся, среди жертв своих - меня одну искал. Как под свечой забыты тени - ты обо одном забыл. Как жаль, что точно на закате ты меня убил... Кровь мертвеца сомкнёт уста, иссушит плоть рассвет. Ты сделал всё, что мог, но жаль - мы вместе примем смерть..." Микаэль поставил деревянный поднос с обедом на стол, после чего, заглянул через плечо в мои каракули. - Ну как? - Никак. Почерк у тебя отвратительный. Я даже не могу разобрать, на каком языке это написано. - Прищурившись, фыркнул бард, а я неловко закусила губу. Хотя... Я на секунду сосредоточилась, а после снова окунула перо в чернила. Дедуля, спасибо за то, что научил писать перьевой ручкой! Не местные перья, но хоть мороки меньше. Рядом с первым столбцом строк, на русском, лег второй. Вот, ещё одна странность - я любой текст в Скайриме легко читала, воспринимая как русский. Сейчас же, я точно знала, что пишу на другом языке, видела это по очертанию букв... и всё равно, воспринимала опять же, как русский. Бард проследил строки взглядом, пока я я напевала, рукой отбивая ритм о колено. - Хм... если я это спою, меня Стража Рассвета изжарит - кровососов у нас не любят. - Во-первых, петь буду я - текст от лица женщины идёт. Во-вторых, Стража действительно существует? Ни разу их не встречала. - Бард, потихоньку подбиравший музыку под текст, отдаленно отозвался. - Существуют, правда, днём редко появляются. Хотя... мы и по ночам сколько ходили, но действительно их не встречали, странно... Может, наконец-то напали на вампирский след? Ой, как бы они с моим везением на меня на мой не напали... А чем я, даже сейчас, не вампир? Кровь, конечно, не пью, но по остальным признакам подхожу идеально! Вдруг поймают, потом доказывай, что я - не кровосос, а клыки так, для антуража. Хотя, если они поймают Микаэля... ему может быть хуже. - Ну, значит не будем рисковать... - Я вложила листок в книгу с записками (дневником это было не назвать), и посмотрела за окно. День приближался к вечеру, и я начала собираться. Микаэль перевёл взгляд со струн на меня, смотря непривычно строго. - Ты же помнишь о том, что... - Я не уйду, Микаэль. Не сегодня. Шкура, конечно, это хорошо, но мне нужен плащ, а то и пара. Ты вроде говорил о ярмарке завтра? Вот на ней всё и купим. Я ненадолго, просто проверю как там всё, может и заночую, но вряд ли. - проверив шнуровку на сапожках (нужно, наверное, и обувь обновить, ещё пару заказать), закинула сумку на плечо, и уже привычно спрыгнула с подоконника вниз. В спину мне доносился становящийся всё более слаженным песенный мотив.***
Назир явно приехал недавно - шоковая бледность полностью с его лица не сошла, но маты уже стихли. На первый взгляд казалось, что целым в Убежище осталась только входная дверь, витраж с Ситисом, и гроб Матери Ночи. Тут и там пол укрывала щепа, а стены - сажа. Сразу было ясно, что Фестус приложил к разгрому и свою руку. Но ни самого Фестуса, ни остальных рядом видно не было. Всё ещё прячутся? - А где все? - На заданиях. Эти двое ... - "идиотов" сказано не было, но и так было ясно, кого подразумевал. - Умудрились свалить люстру в общей спальне, а вместе с ней половину потолка. Жить здесь, пока всё не приведём в порядок, невозможно. Так что, все разъехались на задания, деньги для непредвиденного ремонта нам нужны. - Кстати, о заданиях - Астрид где? Мы не успели обговорить детали моего заказа. - Назим нахмурился ещё сильнее, но ответил: - В ближайшее время и не получится - она ногу сломала. - Она? Или... - Я невольно скосила взгляд к тому месту, где обычно можно было найти Цицерона. Сейчас там была небольшая воронка метр на метр - в радиус и в глубину. - Сама. А ещё пока ломала алхимический стол, обсыпалась какой-то особой дрянью, так что даже с магией и зельями лечение займёт минимум недели три. Арбьорн увез её куда-то к своим, искать, как ускорить лечение, да и нервы подлечить. - Последнее всем нам не помешало бы... - Пробормотала я. Назир согласно потер виски. - Это точно. Но, как понимаю, цель у тебя есть, так? Если заказ такой сложный, я могу дать тебе пару контрактов полегче... - Не надо! - Тут же опомнилась я. Раз Астрид не может мне помешать, то... Поеду в Волундруд. Оставлю ей объясняющую записку, пусть Назир передаст. - Я знаю, что Астрид имеет связи с Гильдией Воров, мне может понадобится от них кое-какая консультация, не подскажешь, к кому стоит обратиться? Он подсказал, мы обсудили ещё пару деталей (я всё-таки взяла его контракты из тех, что были по пути) и тут Назир подступил к самому главному: - Мы все уезжаем, но есть одна проблема - Цицерон. Как Хранителю, я не могу давать ему заказы, но и оставлять его здесь, одного, не считаю правильным. А ты, кажется, неплохо с ним ладишь, и уже путешествовала с ним... - Поняла. Пригляжу за ним. - Ну почему бы и нет? Ой, ладно, ладно... я в восторге! И по мне это явно было видно, Назир явно что-то заподозрил, но отойти просто не успел, когда я заорала: - ЦИЦЕРОООН! ПОЙДЕМ КОГО-НИБУДЬ УКОКОШИМ! Разве он мог устоять, а? Хранитель появился перед нами как черт из табакерки, с такой же широкой улыбкой. - Правда, Слышащая? - Правда-правда, хоть и не сразу. Давай, собирайся. - Хранитель кивнул и исчез. Назир перевёл взгляд на меня и тихо-тихо, вкрадчиво спросил: - Слышащая? - Эмм... А разве тебе никто не рассказал, почему именно они здесь всё разгромили? - Но сменить тему не удалось и пришлось рассказывать. Пока я объясняла Цицерон успел не только собраться сам, но и подготовить к своему долгому отсутствию Мать. Не могу сказать, поверил ли Спикер мне, но вопросов больше не задавал, мы вышли все вместе из Убежища и разошлись каждый по своим делам.***
Не сказать, что Микаэль был рад видеть Цицерона. Хотя, при встрече улыбались оба, да. Как лев и тигр не поделившие охотничьи угодья. Пришлось снимать ещё одну комнату, однако, в неё выгнали именно меня, на чем настояли оба. Мол, неприлично. Ага, а то, что я утром могу найти один, а то и два трупа в комнате - верх этикета! Трупов не нашла, их вообще в комнате не было - Цицерона и Микаэля утром разбудил хозяин. Они оба ночевали под дверью в мою комнату. У барда распухло левое ухо (Хранителя я ещё в прошлый раз предупредила, чтобы лицо Микаэля не трогал, но всё-таки человек сцены), пухлым губам рыжего позавидовала бы даже Анжелина Джоли. И эти два лба нависали надо мной виноватыми головами. Лечить их я не позволила - раз эти дурни усмирить своё соперничество не могут, пусть остальные видят последствия. После завтрака мы отправились на ярмарку. Ярмарка в середине недели - явление не частое, но так уж совпало, и последние погожие дни, и появление каджитского каравана. Поскольку кошачьих в город не пустили, торговые прилавки общими усилиями перенесли за городские стены. Караван был больше, чем в игре, расположился полдесятком невысоких шатров, перед которыми прямо на полотнах ткани разложили товары. Не только пришлые, но и местные торговцы. Одуряюще вкусно пахло свежей выпечкой, питьевым медом и ещё чем-то сладковатым, но незнакомым. Плащ я нашла быстро - темный, серо-синий, из плотной ткани, очень простого кроя, даже без карманов. Для грядущих холодов он был слишком тонким, но при моей устойчивости к морозам и подвижности - самое оно. И его не было жалко, что тоже важно. В принципе, это была единственная вещь, которую мне действительно нужно было купить, так что, в остальное время я только пополняла припасы и смотрела диковинки. На одном из прилавков приглядела для себя тоненькую книжицу с глазом на обложке, том заклинания Ясновидения и заинтересовавшись описанием, купила. Вскоре ко мне подошел Микаэль. Как-то так получилось, что при входе на ярмарку мы разошлись - на барда перешел в торговое наступление один из каджитов, Хранитель, проказливо улыбнувшись, ввинтился в толпу, умудрившись в ней мгновенно раствориться, не смотря на яркий костюм. Сейчас же бард шел ко мне с легкой улыбкой, держа что-то в руке, продолжая рассматривать своё приобретение. Оказалось, он нашел новые, какие-то особые струны для своей мандолины, и дальше мы пошли глазеть вместе. Ухо, кстати, у него почти прошло - то ли бил Цицеро вполсилы, то ли опять сказались клыкастые гены. Как-то сами собой мы дошли до платков с бижутерией и прочими милыми сердцу девичьими мелочами. Я хотела найти что-нибудь для волос - те отросли до той неудобной длинны, когда не понять, короткие они или длинные, и что с ними делать - тоже. Да ещё и челка эта... Но тут меня ждало разочарование - как таковых, привычных мне резинок не было, а те, что были, были либо слишком девчачьими, либо неудобными. Поэтому присмотрев пару простых плетеных ремешков из кожи, купила их, уже думая, как можно приспособить. Почему-то в голову упорно лезли дреды и "пальмочки". Микаэль, посмотрев на всё это, тихонько шепнул, что скоро будет, и снова растворился в толпе. А я, так и не придумав, что делать со своей прической, отправилась дальше. С вожаком каравана, вальяжным белым котом, у нас вышла продолжительная и полезная беседа - учитывая разрушения в Убежище, алхимический стол обновлять нужно обязательно, да и к Бабетте нужно примазаться. Каджит обещал найти весь список указанных мной полумагических гадостей (ну, и пару слитков эбонита и прочей редкой руды - это уже для Арньборна), так приятных алхимическому сердцу и привезти в следующий раз через пару-тройку недель. В конце, когда мы ударили по рукам и я передала задаток, кот покосился на мою руку, удивлённо проговаривая: - Твоя ладонь холодней сталгрима. Не замёрзла? Я задумчиво пожала плечами. Холодно действительно не было, хотя я видела как у многих вылетает пар изо рта. Ри'сад дернул ушами, а после отодвинул полог шатра, жестом приглашая меня внутрь. - Пожалуй, у меня есть кое-что ещё, что я могу тебе предложить... Когда мы вошли внутрь, каджит тут же отошел к огромному сундуку, и закопался в нём, чуть ли не вполовину. Но снова подойдя ко мне со свёртком в лапах, я начала понимать, что оно того стоило. Под тонким слоем льна было уложено настоящее сокровище - чистого снежного цвета, отдающее серебристо-серым на кончиках коротких шерстинок. Легкость и мягкость меха, впрочем, не обманывала, стоило провести ладонью против шерсти, как руку закололо жесткими остями, которые могли сами по себе отбить стрелу на излёте или слабую чару, или заставить клинок проскользить по себе, меняя угол удара, почти как у медоеда. По краю накидка, больше похожая на королевскую мантию, была отрочена чем-то длинным, между мехом и... Я посмотрела на полуседую гриву Ри'сада, и произнесла: - Это же... - Церемониальный дар от защитников Риверхолда Гриве Эльсвейра. Основой служит шкура легендарного Ра'Мон-До, сенч-рата, прославившегося как умелого воина. - Ага, значит, мне не показалось, что плащ сделан из единой шкуры. - На отрочку пошли гривы сослуживцев Ра'Мон-До, решивших таким образом отдать ему и Гриве честь. - Так почему это сокровище здесь, у тебя, а не в Торвале? Грива не принял дар? - Каджит покачал головой, поясняя: - Грива принял посмертный дар воина. Но носить его не мог. Поэтому, Грива осенил своей благодатью дар, и сказал, что его нужно передать кому-то другому. Другому вождю, что может вести за собой людей. И что может стать надежным союзником нашему народу... - Каджит поднял на меня свой мудрый взгляд и глубоко уважительно кивнул: - Слухи о вас, тан Бэат, идут на несколько дней впереди вас самой. Полукровка, ставшая таном в самом нетерпимом к другим расам городе Скайрима Виндхельме. Убийца Мясника и укротительница Буревестников. - На этом месте он позволил себе улыбнуться, но тут же стал серьёзнее. - И всё это в такой короткий срок. А судя по тому, что вы заказали мне добыть... ограничиваться титулом тана вы не собираетесь. И это похвально. Но, если вы собираетесь достичь вершин власти в этой земле, вам обязательно нужно иметь подобающее облачение. Я снова провела ладонью по белому меху и приготовилась внимать Ри'саду. Да уж, о таком предложении я и не думала...***
Из шатра мы оба вышли чуточку разочарованными, но больше всё-таки довольными. Великолепный "дар" я не взяла - пусть каджит и просил за такую вещь чисто символическую цену в пять тысяч монет (для такой вещи, такого символа, это действительно было мало), я не решилась взять его по другой причине. Деньги я наскрести могла, а вот ответственность - нет. Да и опасалась, что любой каджит, увидев меня в этом, не кинется меня убивать, мстя за соплеменника. Но, сама возможность сотрудничества меня заинтересовала - товары каджитов, не смотря на то, что самих котов в Скайриме не любят, спросом пользуются большим. Да и Темному Братству некоторые материалы "мейд ин Эльсвейр" будут очень полезны, не говоря уже о возможности приобрести пустынные диковинки для музея. Предварительно условились на том, что после того, как мне доставят мой заказ, обговорим дату встречи у меня в Виндхельме - посмотрим, хватит ли власти тана для того, чтобы организовать котам хотя бы временную торговлю внутри города. У шатра меня уже поджидал довольный и смущенный Микаэль, попросивший меня закрыть глаза. Я его послушалась, и едва опустила веки, как голову, плотно и тяжело охватил металл. Открыв глаза, я тут же наткнулась на своё отражение в небольшом зеркале. Микаэль, умница, нашел выход из ситуации с прической - обруч! Дешево и сердито. Точнее, дорого-богато и благородно. Ещё порадовало, что бард выбрал моё самое любимое сочетание - серебро с лунным камнем, не говоря уже о том, что в живом мире обручи были разного фасона и веса, а то знаю я местную моду, чем больше и тяжелее - тем лучше. Тонкий, до блеска отполированный круг серебра с чернёным рунным узором и небольшим острым выступом на лбу, в котором уютно уместился ограненный маркизом адуляр, похожий на молочный кошачий зрачок. Но главное - удобно! Обруч держался на голове плотно, даже когда я специально наклонила голову не слетел, и волосы держал, в глаза те больше не лезли. Как только размер правильный подобрал, а? - Иди сюда, угодил, молодец... - Бард замешкался, и я, схватив его за грудки, наклонила к себе и обняла. Прикоснулась губами к щеке и отпустила бардового дампира. Губы после стягивало от сладости, и я их облизала, чем окончательно смутила менестреля. А ярмарка, меж тем, набирала обороты, приближаясь к состоянию настоящего праздника: у ворот установили огромный чан, который я вполне могла использовать вместо ванны, и не одна. В нем уже побулькивало что-то вкусное, то ли ягодное, то ли медовое, отдающее сладостью и которое разливали в кружки за пару монет каждому. Запаха сладкого в воздухе действительно было много - от него сохло горло и губы, уголки которых норовили подняться в улыбке, а голову словно сахарной ватой набили. Аромат это был знаком, но смутно, и я не сразу поняла, что же мне это напоминает. А походило это на тот запах, что витал у запасного выхода в курилку в одном творческом вузе, куда нас отправляли на день открытых дверей. Только вот вопрос - откуда в Скайриме могла взяться марихуана? Там же, у ворот, к нам с Микаэлем и незаметно подобравшимся улыбчивым без меры Хранителем, подошел гонец с шалыми глазами, сказав, что нас приглашают к ярлу. Пришлось идти, пробираясь через толпу, спешащую к чану с горячительным напитком. Сначала мне показалось, что Сиддгейр пьян в дымину, как и вообще все в длинном ярловском доме. Но выяснилось, что не до конца, лыко он ещё вязал, потому что первое, что он сделал, так это послал Микаэля за мёдом в таверну. Тот, не будь дурак, притащил целую корзину бутылок, чем развеселил ярла пуще прежнего, и пирушка пошла по второму кругу. Посмотрев на ухмыляющегося Хранителя, пить я на всякий случай не стала, а Микаэлю и вовсе добраться до браги не удалось - его охомутал своим вниманием ярл. Лишь к концу пирушки выяснилось, на кой скамп мы понадобились Сиддгейру. Ярл, пошатываясь, встал с трона, и объявил Микаэля, оказавшего помощь его подданным, новым таном. Чуть не всадив "клинок владения Фолкрит" в ладонь барду, хихикнул, подмигнул, сказав, что новые покои, по соседству с его собственные, будут тана ждать, попытался хлопнуть Микаэля по заднице (я в первый раз видела, как тот использовал свою "телепортацию" не из-за меня), но промахнулся и снова упал на трон, чуть ли не в падении заливаясь храпом. Когда мы выбрались наружу, я посмотрела на пришибленного, едва не дергающегося в нервном тике Микаэля, продолжавшего рассматривать кинжал с зачарованием, на довольного, как кот и пританцовывающего на месте Хранителя, вздохнула, закрыла ладонью лицо и пробурчала: - Цицерон. - Аюшки? - Только не говори, что ты умудрился одурманить скуммой и лунным сахаром весь Фолкрит. Цицеро улыбнулся ещё шире (я это копчиком чуяла!) и кивнул: - Хорошо, говорить не буду. А спеть можно? Это было последней каплей, и я просто села на корточки и тоненько, почти визгливо, взвыла. Панталоны Шеогората! Ну как, ну как этих двух хоть ненадолго оставить одних, а? Один, можно сказать, накормил-напоил наркотой целое поселение. Второй и вовсе как-то умудрился стать в нём таном, очаровав стремительно голубеющего в моих глазах ярла. Как он им стал, Микаэль рассказал позднее, когда отошел от общения с Сиддгейром - бард явно был непривычен к тому, что кадрить пытались его, а не он. Тем более - другой мужчина. Цицерон, тоже это заметивший, расширил ассортимент издевок - теперь он при любом удобном случае строил новоотанившемуся глазки, посылал воздушные поцелуйчики и норовил обнять покрепче - брал врага измором, потому что против такого, Микаэль защиту ещё не придумал. То ли действительно сработала скумма, то ли просто СиддГейр действительно захотел получить нового тана(читай - фаворита), но Микаэль свой титул получил из-за всякой ерунды: сообщил Лоду что с Барбасом всё хорошо, напоил какого-то попрошайку да помог нарубить дрова. По признанию выходило, что сделал он это со скуки, в то время, когда ждал моего прибытия в Фолкрит. Поняв, что я ни одной минуты больше не могу находиться в этой "скайримской стране чудес", мы по-быстрому собрали вещи, и, закинув их на ближайшую телегу, идущую в нужную сторону, отправились в путь.***
На следующее утро, сушняк был у всех, включая лошадь. Хуже всего было возничему - он-то, в отличии от нас, "компотик" с лунным сахаром, что варили в том самом чане, пил, а мы так, надышались чуточку. Ну, может Цицеро и пробовал, как зачинщик этой вакханалии, но он как раз был живее всех живых, сидел на козлах, почмокиваниями управлял жаждущей добраться до ближайшего водоема кобылой. Но озеро мы преодолели ещё ночью, и до самого Зелёного Ручья иных мест для удаления жажды лошади не нашлось, поэтому до самой пещеры добрались с ветерком. До Привала Хамвира обпившаяся кобыла нас кое-как дотащила, а вот там... Сработал закон довакинской подлости: незнамо сколько лет по этой разбитой дороге ездили все, кого только в Скайрим занесло, но стоило только поблизости от старого кладбища проехать кому-то, осенённому благодатью драконьей сути... Кобыле-то на выползших отовсюду мертвяков было до овса, но на мычание (очень похожее на то, что он недавно производил сам) проснулся возница, огляделся, увидел драугров, и решил сбежать. И не один, а вместе с кобылой и телегой, не говоря уже о наших вещах. Мы с Микаэлем с разогнавшейся колымаги спрыгнули сразу, Цицерон ненадолго остался, чтобы забрать сумки. Зато на мертвяках он оторвался за нас, в мгновение ока справившись со всеми - видимо, тоже стресс снимал. Я в это даже не полезла, и всерьёз прикидывала, не устроить ли привал (точнее, если устраивать, то из чего делать костёр - из обычных дров или мертвячьих), как снова раздался вой. По наивности своей, я подумала, что вернулся возница (хотя бы за деньгами), ан-нет! Неизвестно почему прозванный кровавым, хотя болотно-зелёного цвета, дракон. И самым обидным было не увеличенное здоровье, ни мощные атаки, то, что, Панталоны Шеогората, эта змеюка могла использовать больше Криков, чем я! - Мышка, ну умеешь же ты привлекать всяких гадов... - Возбуждённо осматривая крылатого "гада", пробормотал Цицерон. - Драконов я ещё не укокошивал... - Ничего, ты ещё привыкнешь... Микаэль, положи мандолину! Кому сказала, положи! У него чешуя не то что крепче твоей лютни, даже крепче твоего лба! - Оскалившийся бард (мне кажется, или клыки действительно выросли?), мотнул головой, разгоняя раж берсерка, но кивнул, отпустил инструмент, отошёл в сторону, ища что-то в своей сумке. Дракон, взревев ещё раз, вошёл в пике, приближаясь к нам. Первым удар неожиданно нанёс Микаэль, шибанув дракону прямо в морду молнией из свитка. А их у него было... сколько-сколько?! Пока дракон пытался отчихаться, бард что-то промямлил про подвалы, про шкафы и Тарглоу. Цицеро хмыкнул, но нырнул в тени и я поспешила за ним. Несколько секунд спустя, Кровавый буквально задохнулся Криком, после того, как Хранитель прорезал до конца одну из крайних перепонок крыла. Мне мою удалось только продырявить, не хватило силы для того, чтобы продлить разрез. Но самому дракону пока хватало сил для того, чтобы взлететь. Даже вместе с лишним грузом в виде меня на крыле. Первый же взмах сдёрнул меня, расширяя дыру от кинжала, вниз, к удаляющейся земле, но по пути я, как скалолаз ледорубы, всадила кинжалы зверюге в бок. Дракон взревел, заваливаясь на бок в воздухе, зато мне удалось закинуть на него ногу, а чуть позже - и перебраться на него целиком, хватаясь за ближайший гребень. Это было... упоительно. И бой, и полёт, всё меня завораживало. Морозный воздух проникал сразу в кровь, минуя легкие, напрямую, слово моя кожа стала прозрачной. Мои когти скребли по чешуйчатому гребню, оставляя светлые борозды на каждом вираже. Осознав, что в небе ему меня не скинуть, дракон снова пошёл на снижение, но когда до земли оставалось с десяток локтей, как взвыли мы оба: Микаэль на пару с Цицероном, снова использовали свитки, и меня хорошо тряхнуло током. Кто-то из них догадался, что на земле мне сладить со зверюгой будет сложнее, а вот в небе... В небе мы ещё повоюем! Дракон начал уставать - в небе ему становилось держаться всё тяжелее, разрезанная перепонка тянула к земле, но там бы его просто "укокошили" эти двое безумцев, даже если бы перед этим дова успел убить меня. Особенно если бы успел. Поэтому, дракон перешёл на медленное круговое парение изредка бросая вниз Крики (к счастью, мои молодцы под туу'мы не лезли), что было мне только на руку. Рывками передвигаясь от гребня к гребню(в кои-то веки мои размеры шли мне на пользу!), я добралась до шеи, и тут дракон опять решил включить внутренний хэви-метал, и замотал головой. Длины шеи, чтобы добраться до меня, ему не хватало, но он очень старался меня скинуть, так что, дальше я двигалась буквально в обнимку. Добравшись до головной короны, я плотнее обхватила ногами драконью шею и достала кинжалы. Нагнулась, и в отражении драконьего глаза увидела настоящее чудовище - оскаленное, со стоящими дыбом волосами, стесанными о драконью чешую скулами и щеками, и глазами, горящими жаждой крови. Это было последним, что он видел в своей жизни. И последним, что видела я, перед тем, как меня охватила драконья душа.***
Кровь, кровь кровь, всюду кровь. Она течет внутри, обжигает сосуды наравне с пламенем, она омывает органы жаром, заполняя до краев пустующую бездну на месте выжженной души алым. Она снаружи, жжет, заливая глаза багровой пеленой, склеивает крылья, текуче сращивая с землёй, вдавливая тяжестью чужих жизней. Она покрывает тело второй чешуей, проникая сквозь кожу обратно в кости, пронизывая их насквозь остриями боли и вины. Она топит в своей соли, забивая легкие влажным и пряным облаком. Она гниет, разом, за секунды переживая часы и дни, сохнет и затвердевает отвратительным буро-болотным мраморным покровом... Её хану был краток, хоть вулом уже пала на мир. В голове всё ещё ощущалось хамлут хокорон ха, слишком сало, чтобы быть опасным, но ещё ощутимый и слепящий на. Но копран уже приняло фус, а скоро примет и остальное. - Проснулась? Мин проследили источник звука, вплоть до йол, непривычно, но знакомого мертвенно-синего оттенка. Он сидел рядом, единственный отдающий живым цветом и теплом. Её Дайнмар, её фен амул. Он придвигается к ней ближе, щурит йувун глаза, ведёт кончиками пальцев по лицу, нежа кожу. Она ощущает звук, что четче любого рот передаёт её удовольствие, тихим рокотом вырываясь из горла, и он смеётся, слушая её мурлыкание. Обхватывает лицо горячими ладонями, поглаживает, переходя на шею, шепчет тихо: - Ты знаешь... у тебя зрачки вертикальные. Йорре мей! Зуф тинвак дар ну?! Дур! Ал... Рек райн, рек раголарк, готовясь ту'ум, но он только сжимает крепче хал на её шее, прижимая к гол. Рек райн, вцепляя когти в его хал, оставляя аран, до сош, ощущая, как всё ближе подступает динок до йувун мун... _________________________________________________ И снова угадайка, угадай что курил(читал) автор, пока это писал. Нет, вру, угадайки нет, но мне приятно, если кто замечает отсылки) Последний отрывок написан так специально, как намёк и подчеркивание. Полностью на русском он ниже: Её сон был краток, хоть тьма уже пала на мир. В голове всё ещё ощущалось прикосновение враждебного разума, слишком слабого, чтобы быть опасным, но ещё ощутимый и слепящий яростью. Но тело уже приняло силу, а скоро примет и остальное. - Проснулась? Глаза проследили источник звука, вплоть до огня, непривычно, но знакомого мертвенно-синего оттенка. Он сидел рядом, единственный отдающий живым цветом и теплом. Её Дайнмар, её фен амул. (Нет уж, это переводите сами, тут просто, не буду портить сюрприз)) Он придвигается к ней ближе, щурит золотые глаза, ведёт кончиками пальцев по лицу, нежа кожу. Она ощущает звук, что четче любого слова передаёт её удовольствие, тихим рокотом вырываясь из горла, и он смеётся, слушая её мурлыкание. Обхватывает лицо горячими ладонями, поглаживает, переходя на шею, шепчет тихо: - Ты знаешь... у тебя зрачки вертикальные. Глупый смертный! Зачем говорить это сейчас?!! Проклятье! Чтож, пусть будет так... Она рычит, она в бешенстве готовясь кричать, но он только сжимает крепче руки на её шее, прижимая к земле. Она рычит, вцепляя когти в его руки, оставляя раны, до крови, ощущая, как всё ближе подступает смерть из золотых глаз...
