Быть натуралом

*** Воссоединению семейства помешали девки. Целая стайка налетела откуда-то, восторженно пища и потягивая письменные принадлежности. Ник мысленно пожелал плохого пищеварения архитектору, который не предусмотрел выхода с парковки сразу в подъезд дома. — Откуда вы хоть ночью взялись? — Белкин закатил глаза, уже устав от повышенного внимания к своей скромной персоне. Но Железнов тоже остановился, прикурив сигарету, с интересом рассматривал его и толпу фанаток. Изучал его поведение, как прыжки блохи под микроскопом. Конечно, он же видел этот цирк впервые. Ник обреченно взял протянутые маркер и тетрадь, с удивлением обнаружив на обложке свою физиономию. — Напишите: «Насте от Николая», — запрыгала от радости счастливица. Белкин быстро исполнил просьбу, закрыл тетрадь и вернул ее владелице. — И мне! И мне! И мне! Николай оставил росчерки еще на двух блокнотах и поднял руку с раскрытой ладонью. — Всё! Обделенные девочки захныкали, выпрашивая автографы для себя, но за ним не пошли. Белкину было без разницы, он видел только Костю, его насмешливые глаза. Слава богу, что не равнодушные. Срок наказания за без разрешения заданный вопрос истек, он помилован. — Знали бы они, — Константин выпустил струйку дыма Николаю в лицо, — что их кумир сейчас смачно отсасывал у самого обычного мужика за покоцанную машину. У тебя, кстати, сперма на подбородке. — Где? — Ник испуганно провел рукой по указанной части тела, представляя, как смешно выглядел, пусть во дворе и сравнительно темно. — Ладно, я пошутил, — Железнов сунул свою недокуренную сигарету Нику в зубы. — Ты же всё проглотил, помнишь? Всё до капли. Люблю, когда ты глотаешь. Последние слова были произнесены на очень близком расстоянии, на расстоянии поцелуя. Белкин поспешил выкинуть окурок за спину и придвинуться еще ближе. — Как будто ты мне оставляешь выбор, — прошептал он, обдавая Костю табачным дыханием. Они не стали целоваться: фанатки еще шпионили за ними, а с самопальных папарацци станется выложить фотки в Сеть, пиши пропало тогда Белкино сексуальное инкогнито. Парни разошлись на приличное расстояние и пошли в дом. — Джонни, — в лифте Ник вернулся к теме, — а если б твою машину разбил кто-нибудь другой, тоже бы предложил расплатиться натурой? Железнов искоса глянул на него: — Где ты этой пошлости набрался, звезда шоубиза? Что за дремучие девяностые? Двадцать первый век на дворе, не слышал? Я б вызвал гаишников, а потом обратился в свою страховую компанию. — Значит, меня ты просто любишь? — Нет, Белка, мне просто нравится, как ты сосешь. Без обид, чувак. Ник засмеялся, толкнул его на стену, но Константин не дал себя прижать, отбросил его и прижал Белкина сам. Лифт остановился. Двери открылись. Но Железнов нажал кнопку верхнего двадцать седьмого этажа, затем повернулся, опираясь спиной о другую стену, небрежно расстегнул джинсы. Белкин понял без слов, опустился перед ним на колени… В квартиру они вернулись уставшие. Костя сразу пошел к бару за виски, Белкин — в ванную. — Я скоро, — сообщил он. — Ты пока согрей постельку. — Больше ничего не хочешь? — Хочу. Тебя. И сейчас получу желаемое. — Э, нет, Никуся, третий час ночи — баиньки пора, завтра к первой паре. — Да насрать. Я трахаться хочу. Я две недели ни-ни, даже не дрочил, тебя ждал, так что давай. Железнов подошел вплотную, глядя в глаза. Глотнул виски. — Мне всё равно. Ты завтра должен быть на лекциях свеж и внимателен, как барышня на первом свидании. Попробуй нахватать «хвостов». Белкина это разозлило. — Иди на хуй! Ты мне не препод! — Заткнись, — Железнов развернул его по направлению к ванной. — На горшок и в люлю. Вытрахаю тебя завтра, не бойся. — Скотина, — обиделся Ник. — Кстати, — остановил его Константин, — если хочешь поиметь свою подружку необязательно заходить издалека. Просто трахни, а не спрашивай меня в сотый раз: «Спал ли ты, добрый молодец, с красной девицей?» Никогда. Не спал. Не целовался. Даже не прикасался. Усёк, малой? — Д-да… — Белкин растеряно улыбнулся. Фиг с ним, что Костя не так понял его вопрос, главное он всё равно прояснил. Слава всевышнему, он не насиловал ту сбрендившую студентку. Юлька скорее всего перепутала, она ж маленькой тогда была, не мудрено. — Ладно, Бельчонок, прости, меня раздражают эти бессмысленные разговоры. Константин подошел, взял его за руку, притащил на кровать, наскоро трахнул, а потом заснул. Ник, счастливый, прижался к его плечу. С удовольствием бы завтра прогулял универ, провел бы день в теплой мягкой постели со своим жутко непоследовательным мужем до его отъезда в Новосибирск. *** Ближе к вечеру в фитнес как назло стал подтягиваться народ. Много, много народу. Четверть из них — новенькие. Каждому покажи, растолкуй, кому-то еще автограф черкани. Ник забодался. Хотел на сегодняшнюю смену поменяться, но судьба к нему явно повернулась не тем местом: у всех его напарников разом образовались неотложные дела. — Ох, не выдержу больше, — Белкин опустился на диванчик, сдав очередного клиента на руки личному тренеру. — Если еще кто-нибудь придёт, я его метлой поганой вытолкаю. — Не парься, Коленька, — рассмеялась Юля, она как повелось помогала ему. — Сейчас еще часок-другой и все разбегутся. — А до этого меня вынесут ногами вперед. Даже удивительно, тишина уже пять минут. — Слушай, а давай потом куда-нибудь сходим. Яшку здесь оставим, а мы с тобой свалим часов в десять? Мороженого поедим? Только этого счастья Нику не хватало, когда завтра рано утром его Джонни помашет ему ручкой еще на целую неделю. — Зайка, а давай ты просто меня отпустишь, а сходим мы куда-нибудь завтра? Обещаю. Девушка нахмурилась. — Тебе твой лейтенант недобитый дороже, чем я? — Юль, не говори о нем так, — попросил Белкин. Ему не нравилось, что его подруга так настроена, он ведь искренне хотел, чтобы два близких ему человека подружились, а не соперничали. Но если Костя больше не касался этой темы, да ему и некогда было, то Зайцева за день все уши прожужжала, какой Железнов хам и убожество. Белкин поражался, откуда у него берется терпение это слушать. — А разве не так? Стоило ему приехать, ты уже меня бросаешь. — Не бросаю я тебя. Просто нехорошо, что я тут, а он там один. — Пусть сходит куда-нибудь. У него тут раньше знаешь, сколько дружков было? Один другого похлеще. Вот этого Нику хотелось меньше всего на свете. — Но сейчас я его друг. К тому же ты еще ничего не выяснила про его прошлое. — Выясню, не волнуйся. Приедет Любка из командировки и выясню. Спор прервал вернувшийся напарник Яков, симпатичный парень, тоже студент. Белкин старался на него не заглядываться. Это получалось, потому что рядом всегда находилась Юля. Они не успели обменяться парой фраз, как входная дверь снова открылась. — Чёрт, задрали, — Белкин измученно отвернулся. Яша по кивку директора приготовился встречать клиента. — Здравствуйте? Вы у нас в первый раз? Давайте я вам расскажу о… — Спасибо, юноша, но я предпочту вот этого блондина. Ник узнал родной голос с первых же звуков, да и выражение лица Юлианы было весьма красноречивым. — Привет! Костя стоял перед ним такой франтовый. Длинные волосы, челка и очки жутко шли ему и напоминали Белкину о начале их совместной жизни. Кожаный пиджак, узкие джинсы выгодно подчеркивали идеальные пропорции его фигуры. Боже, что ж за принц ему достался? Парень не смог сдержать улыбки. — Приветик, — улыбнулся в ответ Константин, демонстративно раскланялся с Юлей. — Здравствуйте, Юленька. — Почему ты не позвонил, что придешь? — А почему твой телефон снова выключен. — Так, — вмешалась хозяйка фитнеса, — Николаю надо работать. Сегодня очень много посетителей. На ее счастье фойе наполнили отзанимавшиеся люди, которые норовили что-нибудь спросить, уточнить. Белкин вынужденно отвлекся. — То есть меня ты за клиента не считаешь? — поднял бровь Железнов. — Пойдем ко мне, — быстро предложила Юля, убеждаясь, что Ник ее не слышит. — Разговор есть. — Окей. Константин пошел за ней. Он примерно представлял о чем с ним заговорит не в меру пробивная студентка-бизнесгёрл. Так оно и вышло. Дочка состоятельного папы уселась в своё начальственное кресло, милостиво предложив сесть гостю. Константину было любопытно наблюдать за ней. Мелкая, а такая напористая. Вырастет в леди-вамп. Если не превратится в черствую упёртую дуру. — Чем могу служить? — расположившись в кресле напротив, спросил он. — Давай без этих напыщенных любезностей? Мы-то знаем, кто чего стоит, не так ли? — Ну… — не стал уточнять Железнов. — Вчера Белкин покоцал твою машину. Сколько ты хочешь за ее ремонт? — Ты-то тут причем? — При том, что это случилось из-за меня. Я его поцеловала, поэтому машина вильнула. — Вот как? — кивнул Константин, отмечая, что Юленька не без гордости сообщала подробности, и скорее всего намеренно, желая вызвать у него негативную реакцию. А заодно показать, кто имеет на Белкина большее влияние. Девушка встала, подошла к сейфу, открыла его. — Так сколько? — она достала пачку тысячных купюр, бросила на стол перед ним, взяла еще одну. — Я не хочу, чтобы Николай был тебе что-то должен. И он не будет жить у тебя. Завтра он переезжает ко мне. Железнов рассмеялся. Ох, и нагла девка. Далеко пойдет. Но сейчас ей придется жестоко обломаться. — Ты уверена? — Да, — Зайцева кинула на стол еще пачку купюр, потом еще. — Забирай и отстань от него, понял? — Он женат, детка, — Константин изобразил свою самую приторную улыбку. — Не надейся, что он ринется изменять. Блондинка рассвирепела. — Уматывай отсюда, козёл! Костя поднялся, расправил плечи. — Не советовал бы так обращаться с состоятельным клиентом: бизнес может разориться. Я остаюсь. Надо поддерживать себя в форме, а этот спортзал хоть не лучший, но на сегодня сойдет. — Я не собираюсь тебя здесь видеть! — Отвернись. И помни главное правило бизнеса: клиент всегда прав. Константин похлопал ошарашенную девушку по плечу и вышел из кабинета. Юля спрятала деньги обратно в сейф и побежала за ним. Константин махнул рукой Белкину. — Эй, гарсон, оформи мне вип. Нет, лучше супер-вип. — Но у нас нет супер-випа, Константин Евгеньевич, — сообщил администратор, заинтересованно улыбаясь. — Как нет? — Железнов насмешливо обернулся к директору. — В вашем крутейшем заведении нет услуги супер-вип? — А как это? — спросил Ник. Константин протянул Белкину свою кредитку. — Может, не надо? — спросил Николай, оглядываясь на расстроенную подругу, но Юля поняла, что проиграла этот раунд, молча кивнула и ушла к себе. Определенно, обдумывать реванш. Белкин против воли обрадовался. Но он ошибся, решив, что Джонни просто уведет его домой, где они займутся кое-чем нестерпимо приятным. Ага. Его двойник мистера Деппа заставил оформить ему десяток вип-карт, потом действительно отправился в тренажерный зал и поволок его за собой. До «чего-нибудь приятного» очередь дошла опять только в первом часу ночи. Но в этот раз Костя не отпускал его очень долго, пока у них не осталось ни единой капли спермы. *** Время текло очень медленно. Белкин посмотрел на часы, потом на синий вечер за окном, снова опустил глаза к учебнику. Целый день без Кости и надо выдержать еще четыре — просто нереально, заснуть бы и проснуться в момент его возвращения. Умные фразы осмысливались с великим трудом. Ник поймал себя на том, что уже в третий раз перечитывает абзац. Он отложил книгу и взял телефон, набрал Железнова. — Костя, привет. Я скучаю. — Ник, у меня ночь, и я зашиваюсь, извини. Стараюсь побыстрей, чтоб в два дня уложиться. — Прилетишь раньше? — с надеждой спросил Белкин, сердце участило сокращения. — Нет, к родителям сначала. — А, — настроение сразу упало ниже некуда. — Не грусти, солнце. — Я не грущу. Зубрю всякую ересь. Завтра зачет, послезавтра тоже. Начинаю досдавать. — Молодец, я в тебя верю. Ты мой лучший ученик. У Белкина немного потеплело на душе. Появились силы учить дальше. — Ты мой самый классный классный. — Угу. Пока, Никусь. Ни пуха, ни пера. — К черту. Люблю… тебя… Последние слова Железнов так и не услышал. Белкин отложил мобильник, взял учебник. Конечно, он завтра сдаст, просто не может подвести любимого, не для этого он так долго шел к нему, чтобы подводить снова. Не успел прочитать страницу, голосом Горшка зазвонил телефон. — Джонни, раскаиваешься? — Джонни? — переспросила Юля. — Ты всё-таки позвонил Джонни Деппу? — Ой, привет, это ты, — Ник был рад ее слышать, но мысленно перекрестился, что не ляпнул, к примеру, «милый». — Нет, это другой Джонни. — Ну ты даёшь, — хмыкнула блондинка. — Ладно, выбирайся давай из своей берлоги, разговор есть. Только этого не доставало: загулять и завалить зачет. — Не, сегодня без меня. Я тут конспектами обложился, целую библиотеку домой припёр. Не пойду. — Это насчет твоего кореша, — расставила акценты девушка. — Я с сестрой говорила. Много интересного узнала. Для тебя это лучше знать. Николай вздохнул, он придерживался противоположного мнения: меньше знаешь, крепче спишь. Но любопытство сгубило не только кошку, а по всей видимости еще и белку. — Хорошо, выхожу. — Я знала, — фыркнула победно Юляша. — Через пять минут буду у твоего дома. Белкин тоскливо посмотрел на тетради и книги вокруг себя. Что он делает? Куда идет? Зачем согласился? Учить, надо учить. Он встал и пошел одеваться. *** В Юлином «Мерседесе» было тепло. Девушка ритуально чмокнула его в щеку, когда он сел рядом и снял капюшон и темные очки. — От полоумных фанаток ныкаюсь, — объяснил он свой странный вид. — Переезжай ко мне, там они тебя не достанут. Хотя бы какое-то время. Парень поменялся в лице. — Нет, — ответил он твердо. — Я же сказал не поднимать эту тему. — Ладно, — Юля поджала губы, завела мотор. — Может, ты передумаешь, когда всё узнаешь. — Стой, я не хочу никуда ехать, расскажи здесь. — Окей, слушай. Зайчонок заглушила двигатель, повернулась к нему, начала говорить. — Любка сегодня приехала из командировки… Короче, я не ошиблась. Она очень хорошо помнит твоего Железнова и тоже считает, что он чмо и моральный урод. — Юль, я просил… — А я считаю, что он еще хуже. Да-да. Изнасилование было. И знаешь кого насиловали? Не девку, а пацана. Ник почувствовал, как холодок пробирается по спине. До этих слов он не верил в причастность бойфренда, но последний открывшийся факт заставлял задуматься. — Пацана? — Да! Представь себе, про твоего замечательного друга ходили слухи, что он голубой! Как тебе такое? Белкин не знал, что ответить. Немного растерялся. Их почти рассекретили. — В каком смысле — голубой? — вопрос глупейший, но первый пришедший на ум. — Эй, алло, гараж! Белка, ты чего тормозишь? Голубой. Педик, пидораст, гомосексуалист, как тебе больше нравится? — Гей, — выдал он на автомате, продумывая стратегию дальнейшего поведения. — Костя? Не может быть. — Так и знала, что ты не поверишь. Он к тебе еще не приставал? — Нет, — ответил Ник совершенно ровным голосом. — А должен был? — А зачем он тебя в свою квартиру пустил? — гнула свою линию Юля. — Он же в Париже живет, а я один тут, — напомнил Белкин. — Лучше про изнасилование расскажи, что там случилось? Девушка поморщилась. — Изнасилование, как изнасилование. Поймали какого-то чудака, привезли его в лес. — А твоя сестра как там оказалась? — Да у них сначала пикник был, большая компания. Парни, девушки, палатки, море пиваса и водки, косячки на закуску. Упились, короче, укурились. А ночью решили кого-то поиметь. Ну, кто с девками был, тот девок, естественно, имел, а мудаки эти над пацаном стали издеваться. Твой Железнов особенно, он его первым опустил. — И никто не заступился? — Ник надеялся, что его голос до сих пор звучит спокойно, потому что он не хотел выдавать своего волнения. — Этих уёб… прости, придурков разве остановишь? Они же избалованные уроды. У их же папаш денег миллиарды. Им на всех насрать с высокой колокольни. — А твоя сестра? — Любку с другими девками кто-то в город увез, когда жареным запахло. И я тебе говорила, этот пацан потом с собой покончил? — Говорила, — кивнул Ник, услышанное его удручало. — Но, Юль, мы с тобой словно о разных людях говорим. Костя не такой. Зайцева не заметила сомнения в его глазах, продолжала убеждать, не подозревая, что основательно подтачивает камень его веры в Костину непричастность. — Не веришь? Посуди сам. Твой ненаглядный дружок после универа уехал работать в сельскую школу! — Я знаю, — воспоминания отдались приятным трепетом, — и что? — А то! — с жаром воскликнула Юля. — С чего бы сыну крупного бизнесмена отправляться в какой-то Мухосранск? Белкин обиделся за свою деревню, да и за себя, всех ее жителей. Но логика в словах подруги присутствовала, причин, по которым Константина Евгеньевича занесло в захолустье, Ник не знал. Бывший учитель отмалчивался, а он уже перестал спрашивать. — Не знаю. Нравилось ему в деревне. — Ага, нравилось, — скептически заметила Юля. — Его туда засунули, чтоб последствий избежать. Кончай быть таким наивным, Белкин, тебе не идёт. — Юль, я всё равно не верю, — соврал студент. — Тебе не нравится Костик, ты хочешь нас поссорить, уж не знаю зачем… — Не хочу я вас поссорить! Просто рассказываю, как есть. Чтобы ты был с ним осторожней. Хочешь, поговори с Любкой, пусть она тебе расскажет, раз мне не веришь. — Ладно, — согласился Николай, лишь бы закончить неприятный разговор. Каким бы ни был раньше Константин Железнов, сейчас он его любимый муж, которого не променяет ни на кого другого. — Договорились, — успокоилась девушка. Нику пришла эсэмэска. От Кости. «Загляни под подушку, если еще не заглянул». Белкин моментально забыл про все проблемы, заинтересовался новым квестом от Джонни. — Всё, зайчонок, я ушёл. Он коснулся губами ее щеки и быстро убрался из машины. Дома только успел снять туфли, побежал к кровати, перевернул подушки. Под ними спряталась маленький продолговатый футляр и открытка. Белкин, не помня себя от радости, схватил сначала открытку: «Знаю, сейчас грустишь, поэтому подумал, что эта вещица поможет перенести разлуку. P.S. Многого себе не воображай». Ник рассмеялся, быстро открыл коробочку, увидел золотой брелок в виде стилизованного сердечка, взял в руку, повертел, любуясь. На другой стороне заметил гравировку «Любимому мужу», рассмеялся еще громче. Да, совсем не в стиле Железнова, но от этого еще милее. Пусть говорят про него, что хотят, никто не разрушит их семью. *** Сигаретный дым обволакивал, пьянил. Родной город казался чужим, далеким, изменившимся до неузнаваемости. А после прошедшего холодного дождя еще и унылым, хотя в его восприятии над Архангельском сейчас сияет ярчайшее солнце. Побыть два дня дома — только об этом он и мечтал в последние месяцы, особенно в всю прошлую неделю, когда подбивал хвосты в аспирантуре, вступая на завершающий этап. С Наташей всё в полном порядке, полна сил и энергии, приготовила ему обед и убежала на какую-то встречу, а… А Женька, наоборот, только что пришел. Константин повернулся на звук открываемой двери, затянулся горячим дымом, неторопливо выдохнул его вглубь балкона, глядя, как Женька направляется к нему. Вызывающе улыбнулся. Отец всегда ругал его за курение. А Женька… Женька любит слизывать табачный вкус с его губ. — Привет, — Железнов-старший остановился в дверном проеме. — Давно прилетел? — Полдня уже. — Всё успел? — Да, защита в феврале. Возможно, еще придется приезжать, но это пустяки. Всё путем. Костя затушил сигарету, бросил в пепельницу, подошел к отцу, намереваясь пройти в квартиру. Их взгляды скрестились, показывая, как тонка грань между «отец-сын» и «ненасытные любовники», Костя мог поклясться, что ощущает ее физически. Евгений отступил в сторону, давая сыну пройти. — Как твой мальчик поживает? Давно мне не звонил, и чует мое сердце — неспроста. — Я твою машину поцарапал, — сообщил Костя, делая глоток недопитого ранее виски. — Довольно сильно. В сервис отогнал, наверно, уже сделали. Оплатишь? Папа на миг потерял дар речи. — Опять? У меня в голове не укладывается! Может, пора тебя прав лишать? Костя, потягивал алкоголь, ухмылялся: ему нравился рассерженный Женька. — Жалко денег на своего сыночка? Раньше ты не был таким жадным, а теперь добился своего, соблазнил, трахнул и зеленых американских бумажек зажал? Ой, не ожидал от тебя, Женёк, совсем не ожидал. Набросился на меня из-за какой-то груды железа. Тебе я дороже или твоя машина? До жирафа наконец дошло. Евгений понял, что его опять нагло провоцируют на секс. Он не стал терять времени, приблизился к Косте, забрал у него стакан и поставил на стол, принялся жадно целовать порочные губы сына. Они завалились на диван. Константин понимал, что всё это неправильно, но не мог остановиться. Скорее всего, тоже самое терзало сейчас Женю. — Это не ты, — говорил Евгений между поцелуями, расстегивая его рубашку, джинсы, — это твой Белкин куда-то въехал… — Да… — выдыхал Константин, помогая освободить свой вскочивший член. — Мне ты слова не скажешь… — Не скажу… — Надо было давно лечь под тебя… скольких разборок бы избежал… — Лучше поздно, чем… У Евгения в кармане приспущенных брюк зазвонил телефон. — Черт, не вовремя… — застонал Константин. — Умолкни, это жена, — Женя сполз с него на пол. — Да, солнышко? Обязательно? Где? Сейчас приеду. Пока. Блять, мама просила срочно подъехать в ресторан, она забегалась по магазинам и опаздывает на встречу. — Женщины… — Пиздец, так импотентом стать недолго. Не дают в любимого мужика всунуть. Ладно, хорош прохлаждаться, одеваюсь. Пока отец приводил себя в порядок, Константин поглаживал свой член, действуя ему на нервы. Когда за Евгением закрылась дверь, он пошел довести дело до конца в ванную, представлял то Ника, то Женю, то их вместе, памятуя жаркие гавайские приключения. Потом вернулся в гостиную, лег на диван, включил плеер. *** В наушниках играл «Наутилус Помпилиус». Старые добрые песни. «Они не были боги, откуда им знать про добро и зло? Они плыли по течению, оно их принесло нагими на холодный…» — Наташа? Наташ, с тобой всё хорошо? Ты что-то бледная, или мне кажется? Она стояла рядом, пристально смотрела на него. Константин вырвал наушники, поднялся, освобождая ей место. — Костик, мне надо с тобой поговорить. — Давай. Только сначала присядь, Наташ… Он собрался помочь ей, но только приблизился, мать влепила ему пощечину, потом еще одну. — Я тебе не Наташа, дрянь! Я — твоя мать! Железнов замер. Сердце сразу ухнулось в пятки. Он понял причину ее эмоционального взрыва. Оправдываться было нечем. Ни единого аргумента. — Мам, я… — слова не подбирались. — Мам, тебе надо успокоиться… — Не смей мне указывать, сволочь. Я терпела. Очень долго терпела. Надо было сделать аборт еще двадцать семь лет назад. Говорила ж мне мать! Но я послушала эту мразь, который сказки красивые пел! — Мам, перестань… — Не затыкай мне рот. Я и так тридцать лет молчала, пока за моей спиной его похождения обсуждали. Сука похотливая, баб ему мало, он в мужиков свой член совал! А потом и любимый Костенька со сдвигом оказался. Ты хоть знаешь, что значит быть матерью педика? — Мама, пожалуйста, тебе нельзя нервничать, — попытался вклиниться сын, призвать к благоразумию, но стало только хуже. — О нервах моих беспокоишься? Что же ты о них раньше не беспокоился, когда с отцом своим спал? Что ты тогда о моих нервах не волновался? Или думал, я не узнаю? Да вот только вы так заигрались, что не заметили как я пришла! Что ты на меня так смотришь? Я не стала вам мешать, ушла, прогулялась. Да-да, я специально этой мрази позвонила, придумала повод. — Я не знаю, что сказать, прости, — Костя опустил глаза, ругая себя за то, что не чувствует сожаления за инцест, только за раскрытие их тайны. — Ничего не надо говорить! Убирайся вон из моего дома! Не хочу тебя видеть. Ты мне больше не сын. Слова хлестнули больнее пощечины, но Константин принял смиренно, знал, что иного не заслужил. Однако надо было что-то делать. Наталья хоть и стояла гордо, не проронив ни слезинки, но лучше б рыдала, кричала, била посуду. Сдерживание эмоций могло нанести больший вред. — Подумай хотя бы о ребенке. — Не будет никакого ребенка. Сегодня же избавлюсь от него. Не нужен мне еще один ублюдок. — Тебе никто не даст так поступить, — выпалил Константин и сразу напомнил себе Белкина, который сначала говорит, потом соображает. Но сейчас было не до Белкина: проблема вырисовывалась серьезная. И хуже всего, что он до сих пор не чувствовал раскаяния. Жалость, вина, желание стереть ей память, но только не угрызения совести. — Не даст? — удивилась мать. — Убирайся прочь отсюда! Первым естественным порывом Константина было встряхнуть ее хорошенько, но он подавил его, напоминая себе, что перед ним не просто стервозная баба, а женщина, которая его родила и воспитала. Беременная женщина, только что пережившая сильнейший шок. Его горячо любимая мама. Наконец стало стыдно. — Прости меня… — Вон из моего дома! Видеть тебя не могу! Убирайся! Костя колебался. Ее нельзя было оставлять одну, но и нервировать своим присутствием значит подрывать ее здоровье. Решить он не успел: в гостиную практически ворвался Евгений. Константин проклял шумоизоляцию, он не слышал, как вернулся отец. — Что у вас происходит? Раскричались на весь дом. Он перевел взгляд с жены на сына и догадался, уж слишком красноречиво говорила бледность обоих. — И ты убирайся, дрянь, — накинулась на него Наталья. — Я подаю на развод. — Хватит выдумывать, — хмуро одернул Евгений. — Убирайтесь. Живите вместе, спите вместе. Вы друг друга стоите. Я не хочу вас знать. Мне жалко мальчика Колю, которого ты совратил. Он не такой развращенный, как ты. Я жалею, что у меня такой сын. Был такой сын. Уходите и оставьте меня в покое. Отец и сын переглянулись. Необходимо было срочно что-то решать.