Быть натуралом

Время странная штука. Иногда секунды текут тягуче, в них вмещаю минуты, часы и даже вечность. Потом кто-то нажимает «play» и всё ускоряется, возвращается в привычное русло. Они смотрели в глаза друг другу, пока кулак несся к его скуле, как раз целую вечность, но Костя моргнул, разрывая гипнотический контакт, и перехватил руку еще на подлете. Резким, не щадящим движением заломал ее Нику за спину, кинул его на диван, припечатав лицом о захлопывающийся ноутбук, сел ему на ноги. — Мал еще со мной тягаться. Не смотри, что я ниже. Я сильнее. — Сука! — Нику было больно и обидно. — Отпусти! — Нет, — Железнов сместился, одной рукой пытаясь спустить с него джинсы, но держал крепко. — У меня тоже к тебе разговор. Серьезный. — Ненавижу тебя, — Белкин и сам не понимал, что орал, фразы слетали с языка, как обычно, в опережение мозга. — Ненавижу! Скотина! Давай трахай меня! Насилуй! А то иначе у тебя ничего не получается! — Получается, — проинформировал Константин, кое-как справившись с молнией, сосредотачиваясь на следующем этапе. — По стоянкам меня таскаешь! — Ник извивался, не давал подсунуть под себя руки, дыхание сбивалось. — По туалетам! Сука! Натрахался за свою жизнь, уже не стоит? Так тебе и надо, блять! — Сейчас мы дома, — напомнил Константин, по сантиметру сдвигая штаны с его задницы. — Насилуй меня! Под Женьку положил, давай теперь пусти меня по кругу, сука! Как того парня! Ты же это любишь! Пусти, я всё выдержу! Но я не побегу с крыши прыгать! И в петлю не полезу! Еще одной жертвы на твоей грязной совести не будет, тварь! Он не успел оглянуться, как тяжесть Костиного тела на его ногах исчезла, а сам кувыркнулся вниз и тут же снова был придавлен к полу с заведенными за голову руками. Бойфренд смотрел на него сверху. Красивое лицо в обрамлении темных волос. И синий пристальный взгляд. — Так, Коль, погоди. Что на тебя нашло? Игры играми, но… А ну выкладывай. У Белкина мурашки пробежали по загривку. Если Костя называет его Колей, то шутки действительно кончились. Пора и ему остыть. Он опустил глаза, не обращая внимания на боль в затылке и спине. — Мне рассказали историю из твоего героического прошлого. О том, как ты изнасиловал своего парня, отдал его на потеху своим друзьям, а потом он покончил с собой. — Рассказали, значит? — Железнов отпустил его, слез, сел рядом. — Юлина сестра, Люба, — Николай тоже сел, потер ушибленную макушку; теперь слова опять застревали в горле. — Она с вами в одной компании была, когда это произошло. В каком-то лесу. — Подробности давай, чтоб я вспомнил, кого конкретно я там насиловал… Белкин засомневался в необходимости продолжать разговор. Он смотрел, как Костя встает и идет в прихожую за сигаретами, как возвращается и закуривает прямо в комнате. Смотрел на любимое лицо, которое не разгладилось ни на минуту, на обманчиво щуплую фигуру под тонкой рубашкой, на тонкие пальцы, которые подносят сигарету к задумчиво изогнутым губам. Не может быть, чтобы Костя так цинично забыл, что из-за него оборвалась жизнь человека. Или он раскаивается, но не хочет показывать зарубцевавшихся ран на сердце? Железнов ждал. От разговора теперь было не отвертеться. Черт бы побрал эту Юлю, ну трахнул бы ее разок в задницу и не заморачивался. Белкин потер нос тыльной стороной ладони, вздохнул и принялся излагать: — Я почти не знаю подробностей. Было лет семь или восемь назад. Поехали вы в лес отдыхать, водку бухать и трахаться. Пацанов, я так понял, много было, а баб две или три. И Любка эта. Короче, нажрались там все, как свиньи, обкурились, и потом ты своего парня из палатки вытащил, связал и изнасиловал у всех на виду. А потом его все остальные по очереди… С твоей подачи… Ну, вспомнил? Или ты совсем обдолбанный был? Железнов какое-то время сидел молча, смотрел на сизые облачка дыма, о чем-то размышлял или вспоминал. Нику тоже захотелось курить, но он не решался пошевелиться, пока Константин не даст ответ. Их отношения опять балансировали на грани разрыва, и он не хотел стать катализатором возможной разлуки, итак много лишнего наговорил да еще пытался ударить. — Коля, — Константин отложил «Лаки Страйк" в принесенную с собой из кухни пепельницу, прищурился, — во-первых, я никогда не принимал наркотики, даже самые легкие и безобидные. Во-вторых, теперь хоть ясно откуда твоя подружка узнала, что я гей. И в-третьих, сейчас мы поедем к этой самой Любе, и пусть она еще раз повторит свою душещипательную историю при мне. Звони Юле. Вот этого Белкин совсем не ожидал. Костя застал его врасплох. — Зачем? — неуверенно спросил Ник, чувствуя, как кровь отливает от лица, верный признак того, что он опять облажался. — Адрес спросишь. Или ты его знаешь? — Нет. Всё враньё, да? — Главное, что ты в него поверил. — Я не поверил! — крикнул Ник, понимая, что хоть это и правда, но звучит она теперь неубедительно. — Не верил, даже после того, как Юлька меня к своей сеструхе потащила! — Ты не оправдывайся, у тебя есть масса оснований, чтобы верить, — Константин подошел, подал руку, помог встать, потом усадил на диван, навис сверху, опираясь руками о мягкую спинку. — Но в следующий раз не бегай в поисках доказательств по посторонним людям, а спроси у меня: я тебе вроде муж и, мы решили всегда говорить начистоту. Николай выдержал его взгляд, хотя спина холодела от упрёков. Справедливых упрёков, но… — Если б я у тебя спросил, ты б опять отмахнулся, послал бы меня лесом. Ты ж мне никогда не рассказываешь о своем прошлом, так отрывки отдельные. — Потому что тебе неприятно будет слушать! — пояснил Железнов и выпрямился, пошел к окну, но потом свернул к мини-бару. — Значит, что-то в тот день действительно было? — Да у меня каждый день раньше что-то бывало! Конечно, не в той редакции, в которой тебе изложили новые подруги. — Ну так расскажи мне свою версию. Давай, Джонни, не стесняйся. Чтобы я понял, в чем разница. Константин раздраженно взмахнул рукой со стаканом. — Отлично, слушай. Я кого-то изнасиловал? Да я всё время кого-то насилую. Тебя, например. Ты знаешь, что это игры и моя обычная манера, а теперь представь, как это выглядит со стороны для обычного человека. Для обычного пьяного человека. Если я, конечно, правильно представляю, что это за Люба и как она с нами попала, то она совсем не была монашкой. Бухала наравне с пацанами. Что ей могло спьяну примерещиться? Что она могла там запомнить? А за восемь лет уж совсем всё из мозгов выветрилось. — А как было? — настаивал Ник, полностью осознавая правоту бойфренда. — Да никак! Залезли в палатку трахаться, а эти… - друзья, блин! — решили приколоться, полог на нас обрушили, пришлось выпутываться из-под груды брезента и тащить его к ближайшей машине, заканчивать. — И потом ты его не пустил по кругу? — предположил Ник. — Пустил, — не стал отпираться Железнов. — Заставил его подчиниться всем. Там человек пять было, всего-то. Они его в «камень-ножницы-бумага» разыгрывали. Ник ужаснулся. Цинично, как же цинично. — И ты тоже? — действительно, оказалось неприятно узнавать такие подробности о своем любимом человеке. — Да не участвую я в групповухах! — выкрикнул Костя и на секунду замялся, видимо, вспомнив о Гавайях. — Я его уже попользовал, а потом просто контролировал, чтоб он не сбежал, и чтоб у них крыши не снесло нафиг. Каждое слово резало Ника по живому и ранило. — Юля правильно сказала: ты моральный урод, Джонни. Зачем ты так с ним? Он же человек, а не робот, твой парень. Он же потом замкнулся в себе… — Ах да, с крыши сиганул! Да откуда только твоя дура это взяла? Никто никуда не прыгал! Нет у меня друзей малахольных и не было никогда! Я, по-твоему, стал бы со слабаком встречаться? Белкин мотнул головой. Ему польстило. — Он жив? — Живее всех живых! Знаешь, кто это был? Миша. Ты его видел. Мой адвокат в том деле об изнасиловании. — Миша? — Николай вспомнил того высокого симпатичного адвоката. Он еще тогда заподозрил, что между ним и Костей что-то было. Вот значит, что. В голове царил кавардак. — Изнасилованный мной защищает меня по обвинению в изнасиловании. Странно, да? Да Мише в радость, чтобы его трахали толпой. У каждого свои заскоки, Белкин. — По нему не скажешь. Приличный такой. — Ты тоже приличный. И я. И еще куча народу. Пока дело не касается секса. Так что тот бедненький запуганный мною мальчик лет на шесть старше меня, и задницу со всеми остальными дырками по собственной воле подставлял. А чтобы у тебя не возникало сомнений, раз не хочешь звонить Юле, давай я Мише позвоню, он тебе подтвердит. Я не позволю, чтобы тебя настраивали против меня. — Не надо, — сдавленно попросил Ник. — Пожалуйста, не звони никому. Мне на хер не сдались любые сплетни про тебя. — Сплетни. Именно сплетни. Теперь понимаешь, почему я стараюсь держаться от представительниц женского пола подальше? Не уподобляйся им — моя единственная просьба. Говоря это, Костя пил бурбон и уже посмеивался. У Ника отлегло от сердца — угроза миновала и тяжелые думы благополучно улетели в космос. Не к месту в мозгу всплыла песня: «Ален Делон не пьет одеколон, Ален Делон, Ален Делон пьёт двойной бурбон»… Да, Константин Евгеньевич, всегда на высоте… Он встал, стянул с себя свитер, подошел к Железнову, обнял за шею, чуть наклонился. Их губы оказались очень близко, совсем рядом, подайся еще на сантиметр, и они соприкоснутся. — Я буду их слушать, — зашептал Ник в его приоткрытый рот. — Буду слушать про тебя сплетни. Хочу знать, какой ты дерзкий, какой порочный, аморальный… Это так возбуждает… Я сразу начинаю хотеть тебя… Белкин немного подался вперед, вжимаясь в его бедра. Костя не глядя отставил стакан и, обхватив одной рукой за поясницу, еще крепче притиснул к себе, потом опустил руку, просунув ее под джинсы, сдвигая их вниз еще больше, стал сжимать ягодицу. Ник блаженно замычал, принялся тереться о Костин пах, чувствуя, как напрягаются и подрагивают от соприкосновения их органы. — Будь осторожен с желаниями, Бельчонок, иногда они сбываются. — Не буду… Дыхание стало сбиваться. Белкин млел, он просил поцелуя, но Джонни только дразнил. Массировал его зад и кончиком языка проводил по длинной шее. Ник запрокинул голову, подставляясь под эти коварные ласки. Его распирало, он не мог пошевелиться, чтобы по телу не пробежала сладкая дрожь. Он жаждал прикоснуться к его губам, слизать с них терпкий вкус алкоголя и горький — табачный, вдыхать его аромат из той же смеси сигарет, вискаря и его любимого парфюма от Армани. Хотел, чтобы этот плохиш сделал ему больно и хорошо, хотел находиться в его безраздельной власти, подчиняться, как последняя шлюха. Но Костя не давал свои губы. — Тебя так возбуждает, — томно прошептал он в самое ухо, провоцируя новую волну горячих мурашек, — что я, пожалуй, расскажу тебе еще одну историю. — Такую же мрачную? — Веселую! — не согласился Железнов, он развернул Ника и впечатал животом в ближайшую вертикальную поверхность, чуть привстав на цыпочки потерся торчащим членом о промежность над приспущенными наполовину джинсами Белкина. Парень испустил стон нетерпения, завертел задом. — Рассказывай быстрее и трахай! Но Костя, вопреки его желанию, отпустил его, отошел, взял с полки оставленный на ней стакан, глотнул бурбона. — Рассказываю для того, чтоб еще кто-нибудь тебе не переврал. Как раз во время этой эпопеи я с Мишкой и познакомился. — Очень любопытно, — Ник повернулся, чтобы лучше слышать и видеть, погладил перевозбужденный член сквозь ткань боксов, успокаивая, затем принялся снимать джинсы. — Я угонял машины. — Что? — Белкин прервал своё занятие на одной штанине, уставился на него. — Да. — Зачем? — Развлекался. Еще с парой друзей. Находили какую-нибудь рухлядь, «копейку» или «шестёру», вскрывали… я вскрывал… и ехали кататься. Потом бросали где-нибудь. Предварительно раскурочив. В хлам. — Но это же… — Ник был потрясен, и это еще слабо сказать, он даже забыл, что собирался сделать. — Уголовщина? — Константин усмехнулся. — Не волнуйся, ни один из потерпевших не обратился в милицию. — Ты их убил? Железнов расхохотался, представляя эту картину. А Ник сейчас был готов поверить во что угодно. — Ну ты дурной, Белка. Не могу на тебя. Я их изнасиловал. Костя заливался смехом, и Белкин понемногу тоже начинал улыбаться, а заодно и вылезать из второй штанины. — Иди на хуй, уже не знаешь, чего от тебя ожидать. — Во-во, мой папа тоже так говорил. — Женька знал? — Еще как. Он оплачивал мои проказы. Я прикалывался, всегда оставлял на месте преступления его номер телефона и записку, что-то типа, «Обменяю этот металлолом на новый автомобиль любой марки». — И он покупал? — Не хотел же он своего сына за решеткой увидеть? Хотя нет, иногда он говорил, что самолично меня туда сдаст, если я еще раз… Но я еще и еще раз. Машин пятнадцать таким образом обменял. — Прямо программа по утилизации старых автомобилей, — усмехнулся Белкин, — только не государственная, а частная. — Женькина. Ох и орал он на меня. Но думаю, ему доставляло удовольствие меня воспитывать. Костя замолчал, вспоминая те чудесные дни, когда отец, которому в то время было всего-то тридцать пять, рвал и метал после каждой проделки, колеблясь на грани между тем, чтобы ударить или зацеловать своего оболтуса. И как ему самому нравилось видеть его мучения и провоцировать его, зная, что в данном случае Женечка перед ним бессилен. Как бы не грозил перекрыть доступ к деньгам, но под суд отпрыска не отдаст. К тому же была еще и мама. И отличные успехи в универе. Две совершенно разные личности — днем и ночью. Белкин тоже притих. Не понимал, бежать ему отсюда, пока цел, или восхищаться. Для облегчения восприятия информации тоже налил себе виски, но почти сразу отставил его: отвратный напиток, лучше б пива. Он сел на диван, стал снимать носки. Костя очнулся от дум и наблюдал за его действиями. — То есть ты у нас Робин Гуд? — спросил Николай, все еще находясь под впечатлением. — Отбираешь деньги у богатых и покупаешь машины бедным? Зачем тебе это? Крутым себя почувствовать? — Не всё так просто, Белка. Но считай, что я просто избалованный подонок. — А Миша? Он тут причем? — Да особо не при чем. Сын одного из тех бедолаг. Засёк меня, когда я в замке их семейной тачки возился. — А потом? — А потом мы трахались на заднем сиденье. Всё, хватит вопросов. — Один, последний. Где ты этому научился? — Там почитал, тут рассказали, разок-другой попробовал, — Костя улыбнулся. — Я ж смышленый, схватываю всё на лету. — И всё-таки это не правильно, — Белкин встал, оказываясь лицом к лицу с бойфрендом. — Ты почти переступил черту. — И что ты предлагаешь? — прищурился Железнов. — Пойти, сдаться в полицию? Белкин качнул головой. Он помнил, как убивался, когда на Костю повесили обвинение. — Нет… — Подожди, — Константин поднял вверх указательный палец, глядя куда-то в сторону. — А это идея… Он развернулся и пошел в гостевую спальню, вернулся минуты через три с… Белкин глазам не поверил. — Боже, даже не буду спрашивать, где ты это взял, — он с восторгом смотрел на протянутые ему вещи: полицейскую фуражку, наручники, резиновую дубинку и тюбик смазки, быстро принимая их из Костиных рук. Фуражку сразу надел на голову, поправил свои блондинистые волосы, покрасовался перед зеркалом, вспоминая уроки актерского мастерства. — Ну что, — спросил Железнов, — поймаешь преступника? — Да как нефиг делать, — оскалился Белкин, похлопывая дубинкой по раскрытой ладони. — Эй, мистер, ваши документы! — Атас, копы! — Константин попытался драпануть, отгородиться от него диваном, но Белкин успел сомкнуть пальцы на его за плече, дернул и с размаху впечатал мордой в стену между дверью и шкафом. — Сопротивление полиции! — он заломал Косте руки, защелкнул наручники. — Это тебе с рук не сойдет, сукин сын. Имя! Назови свое имя! — Джонни Депп! — выкрикнул Железнов, ёрзая под обшаривающими его ладонями. — Депп, значит? Наслышан. Наслышан. Хулиганство. Драки. Теперь и угонами промышляешь? Вы арестованы, мистер Депп. — Ничего я не делал! Не докажешь! — Докажу, как два пальца. Я всю жизнь с такими уродами дело имел, все благополучно зону топчут. Где ты прячешь свои отмычки? — Так я и сказал. — Ничего, обыск покажет… Ник ощупывал его очень тщательно, намеренно делая больно. Пробрался руками под футболку, начал с плеч, перешел на грудь, очертил подушечками пальцев соски, ущипнув их, провел по груди, бокам, повторяя изгибы натренированного тела, потом перешел на спину, спустился вниз по позвоночнику. Костя извернулся, встал к нему лицом, гаденько осклабился. — Ничего? — Заткни рот, Депп, и не мешай, — Белкин огрел его дубинкой по бедру. Отскочить арестанту не удалось. — Вякнешь — еще схлопочешь. Сейчас в штанах посмотрим: что там у тебя прячется. Ник опустился на колени, расстегнул брюки и грубо сдернул с задницы вместе с трусами, напряженный член качнулся прямо перед ним на уровне глаз. — Может, тебе этот инструмент пригодится, комиссар Катани? — Мне понадобится провести экспертизу. Стой, сука, не дергайся. Ник еще раз приложил его дубинкой по голой заднице и сосредоточился на первой улике. Высунул язык и осторожно обвел им головку. Железнов выдохнул и подался вперед, стремясь пропихнуть в рот, за что еще раз получил по ноге. Белкин взял мошонку в руки, перекатывая яички, губы сомкнул вокруг головки и аккуратно пососал, кончиком языка стимулируя уретру. Потом раскрыл рот шире и вобрал член так глубоко, как только получилось, сделал несколько глотательных движений и снова вернулся к посасыванию одной лишь головки, наслаждаясь извиваниями партнера, который не мог по своей излюбленной привычке схватить его за волосы и проткнуть членом. Да, не часто Джонни приходится красоваться в наручниках. Это же суперское ощущение. Уловив момент, когда Костя готов был кончить, Белкин отстранился, заработав недовольное рычание, но сейчас он диктовал правила. — Здесь ничего. Куда ты их спрятал? Признавайся, скотина уголовная! — Не дождешься, — позлорадствовал оставшийся без оргазма задержанный. — Тебе же хуже. Я знаю еще одно место на твоей сучьей тушке. Поворачивайся, живо! Ник наградил подозреваемого сразу несколькими ударами, оставляя красные полосы на загорелой коже. Железнов наиграно заорал и подчинился, попутно избавляясь от мешающихся штанов. — Сука, только попробуй… — Ага, — обрадовался полисмен, — я на верном пути. Ноги на ширину плеч! Он лихорадочно выдавил на средний палец лубрикант, развел ягодицы ставшего в потребованную позу, прислонившегося плечом к стене Кости и размазал субстанцию по сжатому кольцу мышц. Решил не смотреть вверх, в глаза, просто действовать. Эта запретная дырочка манила еще с Гавайев. — Ты об этом пожалеешь, — предупредил Железнов, но скорее в рамках отведенной роли. — Пожалеешь ты, когда я засажу тебе… тебя за решетку, — он, не мешкая, протолкнул фалангу пальца внутрь, чувствуя, как ее обхватывает тугая плоть и… чуть не кончил. Низ живота уже болел от долгого ожидания, яички гудели, а тут такая нечеловеческая пытка в виде незащищенной, несомненно узкой вожделенной попы преступного элемента. Он растягивает ее в первый раз. От одной мысли начинает кружится голова, рот наполняется слюной, а сперма спешит выплеснуться на ноги. Белкин протолкну палец дальше, в горячую пульсирующую глубину, не замечая, как дыхание учащается, полностью отдаваясь процессу. Руки Джонни скованы сзади и хорошо, что он ничего не сможет предпринять… Лишь краем глаза Ник успел заметить, как Железнов напрягся, и тут же слабо лязгнул металл: один из браслетов разлетелся на две половины. Константин дернулся вперед, соскальзывая с проникшего в него пальца, развернулся. — Попытка побега, — заорал Белкин, замахиваясь дубинкой, но левой рукой и сидя на корточках да еще растерявшись, ловко не получилось. Арестованный, наоборот, оказался не в меру расторопным. — Нет, это нападение на полицейского, — прямо-таки демонически рассмеялся он, подхватывая горе-комиссара, отбирая дубинку и отправляя его на диван животом вниз. — Я вызову подкрепление! — Белкин закарабкался, будто выбираясь из-под него, на самом деле просто устраивался поудобнее. Игра повернулось не той стороной, но она всегда так поворачивалась. И лучше уж так, чем ждать, когда яйца взорвутся от недотраха. — Так ты тоже любишь групповуху? — Железнов стащил с него трусы и через две секунды вошел в его анус двумя скользкими пальцами. — Тебе… это… — от нахлынувшего болезненного, долгожданного удовольствия, в предчувствии скорого, ярчайшего окончания более получасовой сексуальной пытки, простонал Ник, сил не было даже завершить фразу и играть в полисмена. Только бы чувствовать, как внутри стенки его прохода легко подаются под напором сильных бесцеремонных пальцев, двигающихся по простате быстро и грубо, словно норовящих замучить его удовольствием. Но пальцы с хлюпающим звуком вышли из него. Ник приготовился быть нанизанным на твердый горячий ствол, но вместо этого… — Сууукаааа! Джонни протолкнул в него резиновую полицейскую дубинку. Юношеский организм содрогнулся, когда она сантиметр за сантиметром погружалась в запылавшее напалмом нутро. Спина выгнулась, на коже обильно выступил пот, губы и горло пересохли. — Я ж беспринципный злодей, — пояснил Железнов, давая на привыкание только несколько секунд. Потом начал трахать его этим дилдо, меняя ритм и угол наклона. И почти сразу сомкнул пальцы вокруг Белкиного члена, быстро надрачивая, иногда переходя на ласку яичек. Николай уже тяжело дышал. Покачивался на четвереньках, то поднимал, то опускал голову на руки. Он не мог говорить, стонать, воспринимать окружающий мир. Низ живота налился тяжестью, все мышцы и внутренние органы налились тяжестью. Стало наплевать на усталость, на затекшие спину и ноги, на то, трахают какой-то херней, только бы побыстрей блуждающий в нем жар сконцентрировался в одной точке и взорвался ярчайшим оргазмом, выпуская импульсы по всему телу. В какой-то момент Белкин ощутил пугающую пустоту внутри, прекращение всех действий, но уже в следующий миг подался вперед под напором толкающегося в задницу живого трепещущего члена. Терпеть стало превыше его возможностей и как только Костя за бедра натянул его на себя, оглушительно кончил, издавая совершенно неконтролируемые непристойные стоны. Мышцы напряглись, голова взметнулась вверх, а потом бессильно упала на скрещенные руки. Ник лежал так, в нелепой позе, приходя в себя, пока Костя напористо обрабатывал его сзади. Металл наручников, свисающих с его запястья, щекотал кожу. Под коленями от спермы было мокро и липко — блять, всю мебель перепортили. Зазвонил телефон. У Белкина. В кармане валяющихся на полу джинсов. — Пошли на хуй, — пробормотал он еле слышно. — Ответь, — потребовал Железнов, но член вынимать и не думал — Как? — охрипшим голосом огрызнулся Ник, но потянулся вниз за штанами. Ему вдруг стало весело: еще никогда не разговаривал по телефону, имея член в заднице. С невероятным трудом, вынул трубу из кармана. — Да мне в акробаты податься можно… Это Юля… Блять! У меня же сегодня смена! Ёбан…! — Ответь. Белкин нажал клавишу приема. Костя продолжал насаживать его на свой ствол, только делал это намного медленнее. — Алло, Юль, привет! — Привет. Ты где? — Я? — надо было что-то придумывать, а внутри снова начинался приятный пожар. — Я дома… — Почему? Ты должен быть в фитнесе. Костя наклонился над ним, принялся ласкать опавший липкий член и яички, обжигая горячим дыханием спину и медленно погружаясь в его зад. — Да, да, я… помню, помню… Я сейчас… приду… — Коль, что с тобой? Заболел? Голос какой-то… — Всё отлично, просто отлично. — Приходи быстрее. — Ага. Пока. — Пока. А, кстати, как у тебя с Железновым прошло? — Как прошло? — действительно, как? — Лучше не бывает. — Как он отреагировал? «Самым лучшим образом, каким только можно представить. И наверно, это растянется на весь вечер и всю ночь». — Нормально отреагировал, — Ник обернулся, взглянул на любимого, который вновь ускорил движения, его приоткрытые губы, полуопущенные ресницы, преображенное похотью и без того красивое лицо. — Юль, прости, я сегодня не приду. Извини… — Но… Ник выключил и выкинул мобильник. На хер работу, Джонни завтра улетает, надо успеть так много. — Ты трахал меня, пока я разговаривал… — Да… Темп стал еще быстрее, Костя впивался пальцами в бедра, толкая Ника на себя. Думать о чем-то ином стало невозможно, потому что уставшая, истерзанная задница почти сразу получила обжигающую порцию спермы, а Железнов свалился на него, с трудом переводя дыхание… *** Они лежали в обнимку. Просто, чтобы не свалиться с дивана. Ну, и потому что вместе было хорошо. Прохлада помещения сразу впилась в разгоряченные, вспотевшие тела. Ник прикорнул у Кости на плече, тот еще не полностью пришел в норму после секса. — Задержанный Депп, вы были просто великолепны… — Почаще выясняй отношения, Белка. Видишь, к чему это приводит. — Я был такой злой на тебя, просто не представляешь. Готов был порвать, как Тузик грелку. Ну сколько можно меня сватать? — Судьба у тебя такая, Никуся, — Железнов дотянулся до столика, взял из пачки сигарету, прикурил. — Когда Юлька мне про ваш уговор рассказала… Блять! У тебя был стояк! Ты тёрся о нее стояком! — Господи, Белкин, — Константин рассмеялся, почесал большим пальцем бровь, — значит, ты от этого взбеленился? Ох, малыш мой, я думал только о твоем умелом ротике и твоей узкой дырке. Меня просто сводит с ума, как твоя дырка до сих пор может оставаться такой узкой… — Значит, ты со мной только потому что моя дырка еще не растянулась? А когда растянется? Бросишь? Найдешь узкую? — Конечно, — Железнов выпустил струйку дыма ему в лицо, Ник тут же попытался его столкнуть на пол, но чуть сам не полетел туда с подачи бойфренда, плюс ко всему еще обжегся о сигарету. — Скотина, — пихнул он посмеивающегося Железнова в бок, лизнул рану на предплечье, — уже, наверно, растягивается, раз ты меня женить собираешься… — О, нет, я тебя уже женил один раз, хватит… — На ком это? Костя перестал смеяться. — Как это на ком? На себе! Забыл уже, змееныш? Он кинул окурок в пепельницу и подмял Ника под себя, принялся щекотать. — А что это тогда было? — Белкин хохотал под ним и извивался. — Зачем ты ей предлагал меня? — Боже, уже и приколоться нельзя, да? Наплел ей с три короба, чтоб не зазнавалась, на место немножко поставил, а то прямо делашка вся из себя, очень умной себя считает. — Мала еще с тобой тягаться? — поддел Ник, с облегчением сознавая, что всё не так плохо, как представлялось в самом начале, и не так страшен черт, как его малюют. — Вот именно, — Костя перестал щекотать, наклонился к его губам, коротко поцеловал. — Ты мне столько нервов вымотал, что я теперь тебя никому не отдам, даже если сам захочешь убежать, не отпущу. — Смотри, — ехидно предупредил Белкин, — а то уж я собирался согласиться. — Так соглашайся, — Константин сел рядом, снова закурил. — Может, действительно, это твой шанс иметь детей. Я твой, я никуда не денусь, никогда. — Никогда не говори никогда… — А ты ведь по-прежнему хочешь себе крикливого пупсёныша. По тому мальчонке скучаешь? — По Никитке? Да. Пять месяцев не видел. Как-то нехорошо я поступил… — Вот будет у тебя свой голубоглазый и кучерявый… Только представь — свой… Джонни так говорил, что Нику взгруснулось и опять накатила тоска и вместе с ней желание понянькать малыша. — Хорошо, но только один шанс. Всего один раз, как ты ей сказал. Залетит, значит, залетит. Нет, значит, слава богу. — Молодец, послушный мальчик, дай я тебя за это поцелую. — Но сначала она меня с работы за прогул выгонит, — проговорил Белкин, увлекая Константина за собой в спальню, где было значительно удобнее. Надо было его еще орально отблагодарить за подарок, ну и тоже сделать ему презент, и он уже знал, какой. Но это завтра, а сегодня надо натрахаться, чтобы на Юлю не хватило сил. Боже, зачем он только на это подписался? Или Джонни улетит и обещание можно будет не выполнять? Ну какой из него с такой похотливой задницей натурал?