Легенда о МаРейне

- Как Вы сказали? – зашуршал страницами старинного фолианта его светлость. – Рэй? Вы уверены? Граф оторвался от книги и потрясенно посмотрел на меня. В его глазах плясало безумие кладоискателя, нашедшего карту сокровищ. - Но ведь она и есть потомок шестого графа! – воскликнул Альфред, его взгляд как мячик пинг-понга скакал от меня к книги. – Вот, смотрите, что здесь написано: « Сегодня, во второй день угасания луны, в месяц перед началом нового цикла у графской четы родилась дочь. Младенцу дали имя Мараинджа, а домашние сразу нарекли её Рэй, что со старого языка значит – Луч». - Боже мой... Мальчик мой, неужели мы только что раскрыли тайну этого портрета? – восторженно произнес граф, а его мечтательный взгляд перекочевал на портрет за моей спиной. – Секундочку... Его светлость встрепенулся и обратил свой уже пристальный взгляд на меня. Весь его облик выражал крайнюю степень подозрительности, и я знал, что это не сулит мне ничего хорошего. - Эйдан, но с чего Вы взяли, что на этом портрете изображена Мараинджа? – металлические нотки в голосе графа тисками сдавили мне горло. - Видите ли ... тут такое дело ..., - мой взгляд метался по комнате, пытаясь найти какую-нибудь зацепку, и везде натыкался на книги. - Я читал о нем, когда изучал живопись. Да, именно. - Эйдан, Эйдан, Вы не умеете лгать. Вы же даже не назовете имя художника написавшего картину. Но Вы мне нравитесь, поэтому я дам Вам второй шанс. Итак? - Боюсь, Ваша светлость, правде Вы не поверите, - твердо произнес я, глядя в глаза графу. - Правда? – медленно, словно смакуя проговорил Альфред и ненадолго замолчал, а затем бодро, слово решив, что-то для себя, обратился ко мне - Эйдан, ты когда-нибудь в детстве пробовал смотреть на мир через граненный стакан? Каждая грань – чистое, ни чем не замутненное стекло. Я непонимающе уставился на старика, тем временем он подошел к своему столу, отложил книгу, взял стакан для виски и стал крутить в руках. - Если поставить стакан перед собой, то ты увидишь только несколько его граней, но ты знаешь, что за ними есть и другие. Если ты попытаешься их разглядеть сквозь видимые для тебя грани, то увидишь их искаженными, как и реальность за ними. Тебе покажется, что просто недостаточно освещения, что стоит пролить немного света и все сразу станет видно, - продолжая говорить все это, его светлость подошел ко мне и развернул к камину. – Ты подносишь стакан к источнику света и вновь начинаешь пристально вглядываться в его грани. И в каждой ты видишь искаженный источник света и искаженную реальность. Граф поднес стакан к моему лицу, и мы вдвоем смотрели на огонь, запертый в камине, через прозрачные грани. - Потому что каждая грань преломляет свет по-своему, - произнес его светлость, после чего удобно устроился на одном из своих диванов – Правда многогранна, Эйдан, и у каждого человека, как и у грани, она своя. Я готов выслушать твою версию. Граф, приглашающим жестом, указал мне на диван, стоявший напротив. У меня было два варианта: рассказать шитую белыми нитками ложь или рискнуть показаться психом и рассказать правду. Я решил рискнуть.