Ставки сделаны! Игры богов.

- Бррр, отвязался… кажется… - Один нервно передергивает плечом. Спровадил. – Северин, иди сюда… Будь так любезен, - помолчав, добавляет он. - А в доме поговорить никак? – хмуро интересуется колдун, выходя на крыльцо. - Если сюда зову – значит, никак. – И Северин, поеживаясь, спускается ступенями ближе. - Тебя зовут Один, если я правильно все расслышал? - Расслышал ты верно. Других имен, - усмехается в бороду, - перечислять не стану. Тебе это имя знакомо? - Слыхал как-то, - поводит плечом неопределенно волхов. – От кого-то из северян. Только вот, - он бросает короткий взгляд на собеседника, - не подумал бы, что ты воин. Северянин тот чтил тебя, но считал покровителем мудрых и знающих. - А вот так – больше похож? – хмыкает Один. Ночная тьма на долю секунды моргает – и пред Северином, в отблеске света, слабо льющегося из окна, стоит простой подорожний, как растаяли в воздухе оружие и доспех, в руках подорожнего посох, почти в полный рост его. И будто состарился Один, по человеческим меркам – лет на двадцать, не меньше. - Так – похож, - кивает в ответ колдун. – Только вот еще… - Глаз? – интересуется Один. - Угу. - Который? Правый? Левый? *… Что молчишь? Мне ж надо знать, который! - А без этого сам не знаешь, хочешь сказать, да? - Да мне вообще-то без разницы. Это символ, если ты понимаешь, о чем я. - Примерно себе представляю. - В общем, при параде когда и на публику – да, по всей форме ряжусь. Но разве тебя удивляет? - Да уж скорее я удивился бы, что кто-то бессмертный, из Высших, остался кривым навсегда, - одним краем губ улыбается волхв. Была такая мысль, когда слушал он того северянина. - Воронов и волков не зову, думаю, это лишнее. - Пусть так… Мое имя ты знаешь, раз уж в дом мой пришел, да не один. Имя знаешь и кто я таков. И, раз тебя я не призывал, значит, мне тебя спрашивать, что за дело есть ко мне у тебя. - После спросишь, тогда и отвечу. А сейчас не об этом речь. Что увидел ты на мужчине, которого сестра привела сегодня к тебе, - знаешь? - Нет, не знаю. Знак чужой, я вижу такой впервые. - Спрашивал? - Да, как обычно. Ответа не было. То, что смерть отметила, – вижу. А знак непонятен. - Показать его сможешь? – вместо ответа, Северин отступает на шаг, наклоняется и выводит рукой на снегу тот самый знак. - Это руны. - Похожи, но руны со мной говорят. - Ваши руны – с тобой говорят. Но не эти. ** - А эти тебе отвечают, ведь так? - Еще бы. Из-за них, в общем-то, мог и остаться кривым. *** - Раз спросил – значит, расскажешь о них? - А тебе как, только об этих, - указывает Один рукой на рисунок, - иль обо всех надо знать? - И то, и другое, - пока разберешься со всеми – тому, кто смертью отмечен, будет уже все равно. - Раз так… Значит, смотри. Этот знак, что ты на снегу начертил, - не одна руна, а несколько сразу, сплетенные. Называют подобное гальдром. Этот конкретный гальдр – печатью Хель называют. Хотя у нее эта печать не единственная. Хотя тем же названием именуют и гальдры другие, к Хель – отношения не имеющие. - Что мне следует знать о хозяйке печати? - Что следует знать – то руна тебе откроет, – в руках Одина оказывается мешочек из довольно потертого и от времени обветшалого полотна. – Сам достань руну Хель. Вернешься обратно – отдашь, но не ранее. Северин с долей сомнения смотрит на плашку, которую взял из мешка. Странные северяне, и руна никак не похожа на гальдор, даже близко, даже какой-то отдельной часть. Ошибся? Не та? - Та, та руна, - улыбается Один. - Мне нужен еще проводник, - полминуты спустя, подымает на Одина взгляд Северин. – Ты дал мне ключ, но нужен еще и проводник… Проверяешь меня? - Ну что ты, волхов! – но довольное выражение на лице говорит как раз об обратном. – Нужен тебе проводник – не вопрос. Я-то думал, ты с дорогами умелец работать, вон как вокруг избушки своей закрутил, без Велеса не разобраться прямо-таки. Кого тебе выдать в проводники? - Того проводника, который тебя самого и туда провести – и обратно вывести смог бы. - И как думаешь, кто это? Что? - А думать тут нечего, конь твой, так мне сдается. - Думаешь, сможешь с ним совладать? - Если дашь мне право такое – полагаю, вполне. С поправкою на человека. - С поправкою на эриля****, - хмыкает Один. – Человеку с конем моим хоть с правом, хоть без него – не сговориться. - И с каких это пор я стал тем эрилем? – Северин не удивляется, он просто делает еще один шаг. - А ты - и не эриль, пока что. Ну что, теперь задавай свой вопрос, с которого начал. Самое время. - Зачем ты вызывал меня, Один, - за время беседы волхов успел заранее набросать эту речь, и звучит она именно так, как должно, не просто вопросом, - Один, бог воинов, магов и тех, кто мудрости ищет? Один, руны познавший и научивший людей этому знанию. Странствующий меж мирами и открывающий пути для тех, кто желает того же? - Печенек овсяных возьми, - толкает кто-то Северина под ребра, якобы случайно локтем задевши, совершенно случайно. – Да не хлопай глазами, для коня возьми, говорю! Пригодятся. - Локи! – возглас звучит чуть длиннее, но окончание неразборчиво, что-то наподобие «локибля», и Северин не уверен, что слух его не подводит. Слышится еще один негромкий, но в тишине ночи почти громовой звук встречи локтя и ребер, и если судить по движениям – то локтем опять заряжает Локи. - Прости, какой-то я совсем неловкий сегодня, - скороговоркой бормочет и исчезает почти так же стремительно, как и появился. - Зараза, - потирая бок, морщится Один. – Не тебе… Эм… да. А дело к тебе у меня такое, волхов.