Ставки сделаны! Игры богов.

Лунный отсвет немедленно гаснет, будто кто взял и задул источник этого света. Ушла. Северин уходит от алтарного камня, не озираясь. Нет смысла беспокоиться и о том, что будет с узорами, которые сам же он на нем и начертал… Ничего не будет. Так и останутся, только незримы для всех, кому не позволено знать о произошедшем… Времени нет, а значит, и сроков давности тоже… свой «след» в вечности он, похоже, уже умудрился оставить… Почему Хель не показалась сама, осталась невидимой, волхв тоже не особо тревожится. Кто их знает, этих богов, почему да зачем они так или иначе решают... Увидеть ее, и зачем? Не для того же, чтоб сравнивать, ну вот с Мареной, к примеру, тоже ведь смертью владеет... Глупое, детское любопытство… Какова Хель – он ощутил, и при всем желании не перепутать ее с кем-то другим. И все же… В том потоке, который его сперва пронял до костей, он уловил что-то смутное, отдаленно похожее на образ женщины, зыбкий, будто сотканный из марева и тумана… И где-то надо будет ему отыскать и огонь, не привычный земной, явий огонь, пылающий в очаге, а здешний огонь, навий… Кто-то дергает его за рукав. Мда. Так и помереть можно… Ребенок – а больше и некому, в этой безликой пустынной равнине нет никого, кроме него, Северина, и этой не пойми откуда взявшейся девочки, - приветливо улыбается. Обычный ребенок, лет восьми или около того, если судить по внешнему виду. - Вот, держи, - девочка протягивает руку к нему, кивает. В детской ладошке – серебряная монета. – Хель просила тебе передать. Бери. Это подарок. Вот ведь, похоже на то, что и боги предпочитают долгов не заводить… - Ага, не любит этого Хель, - девочка переминается с пятки на носок, туда-обратно, пальчиком крутит пепельно-русую прядь и вовсю глазеет на Северина, разглядывая. Обычный, самый обычный ребенок… Северин, уже держа монету в руке, принимается рассматривать свой подарок. - Потом посмотришь, - девочка почти по-взрослому пытается хмурить брови, но выходит все так же, по-детски… забавно… явно копирует старших, и, не удержав на лице серьезную мину, опять улыбается. Обычный ребенок, разве что у детей в этом возрасте передних зубов не бывает, когда молочные зубы сменяются постоянными… - Я очень тебе признателен, Хель, за подарок. - Да лаааадно, - девочка даже не пробует отнекиваться и отмахивается от благодарностей Северина рукой. – На вот еще, лиху одноглазому верни, все равно не слезет с тебя, пока не получит. - Мне надо знать, что это? – взвешивая в руке врученный только что Хель мешочек, интересуется Северин. - Неа, - хитро жмурится девочка. – Какое ж оно тогда «не-знаю-что»? Вот и не знай. - Кхм… - А вот так!.. Вот еще, растеряха, ты уздечку-то не потерял? – а ведь была уздечка в руке… Сперва в руке, потом продел рукой и на плечо закинул, чтоб не мешалась… Была уздечка. Именно, что была. - На что меняться будем? – не зря же завела она разговор. - Печенье давай. Или и правда решил, что коня подманивать будешь? Ну-ну… а попробуй, попробуй! - и опять эта улыбка и хитро прищуренные чистые голубые глаза… - Кхм… - Ты как маленький прямо! Локи сказал, что для коня? Нашел, кому верить. - Это шантаж. - Вымогательство, - почти по-взрослому фыркает Хель. - И в чем же подвох? - Да больно ты нужен тут мне, - Хель поводит худеньким детским плечиком. – От вас, колдунов, одни неприятности. - Прямо таки и неприятности? - Ага, и прямо, и косо, и криво… Беспокойные, хоть копьем из ясеня бей … Думаешь, одноглазый себе почему в Вальхаллу одних только воинов собирает? Сам-то колдун будь здоров. Вот и подумай, с чего б оно так? Уже оседлав Слейпнира, Северин разражается нервным, почти истерическим хохотом. Кому сказать – не поверят. Ничему не поверят. Скажут, совсем, Северин, ты свихнулся. Эй, Северин! Мне и ведьма, что тебя никак не дозовется, тут не нужна. А того и гляди, сюда загремит.