Ставки сделаны! Игры богов.

- Ты это что же, сволочь, наделал, а? – такой, именно такой – Северин ни разу Макошь не видел. Точно она? Нет, вроде все верно, все сходится. Макошь. Веретено в руке вот даже, оторвали, стало быть, от работы. Хотя как-то странно держит она сейчас веретено. Будто кол. - Осиновое. Веретено как раз осиновое. Вот перешибу тебя, бестолочь, – и успокоюсь. Наверное. Куда ползти? Велеса звать бесполезно, небось, сам сейчас куда-то свалил, пока не началось. Подзатыльник. Ну, все, началось… Интересно, лежачих все-таки бьют? Нет, неудобно, надо встать, мало того, что женщина, так ведь и богам она мать, не только людям. Встать, вот так, правильно, глаза долу, руку правую к сердцу, голову … Ай! Нет, лучше лежать. - Я полежу? Прости, я как-то внезапно ослаб. - На голову. - Мое слабое место, согласен. Был неправ. Сожалею. Чем могу исправить? – пока не началось!!! - Вот скажи мне, бестолковщина, ты зачем мне девку спортил? - А? - Как прикажешь жизнь ее устраивать, а? Вот как я теперь ее замуж выдам? Нет, как-то странно все это, когда дело то было – а когда счет предъявили. Да и с перепугу какого, кто кого портил – вопрос еще тот! Хотя… раз Макоши надо – значит, выдадим замуж. Да хоть всю деревню переженим и замуж выдадим! И не с таким справлялись. - Ты в сторону не уводи, не уводи. Нет мне забот других, в постели к людям заглядывать, кто к кому влез и зачем. Я про ту, которую ты надоумил, которую взялся учить! - Не брался я. Учить – я не брался. Показал, как справляться с тем, что есть у нее. Через день-другой – отправлю домой. - Ну, положим, пусть это было у нее. Было – да спало себе тихо-мирно. И спало б оно далее! На вот, глянь, чего я ей вышила, - Макошь подносит к самому носу волхва рушник, с вышитым деревом родовым. – Видал? Рода хозяйка она, берегиня. - Прости, не понимаю, чем мог помешать. - Бестолочь потому что. Не понимает он. Ты же видел ее. За кругом стоял. Молодец. А жить-то с ней как? До первого случая? А потом – ей белый платок*, а он - «сгорел от любви»? - Я-то в чем виноват? Не я ей дар передавал. - А никто ей дар не передавал. Напутали что-то, у нас, когда Доля с Недолей ей отмеряли положенное. Ну или помог кто перепутать, вплели, что не следовало… А ты, бестолочь, взял да поставил ее к работе, костер твой стеречь, тебе дорогу показывать! - Случайность! - Так - пусть мне отвечают простые! Но не ты, Северин. Так понятнее? - Понятнее некуда. - Думай, как исправлять. Я пока что ни на что не намекаю. Свобода воли, выбора и все такое… - Что?.. Нет, исключено. Нет, нет, нет. - Почему это? Сам косякнул – сам и живи с этим. С этой. - Нет, не могу. И вообще, у меня извод рода. И проклятие в последнем колене. Мне положено помереть одинокому, всеми забытому, и воды мне перед смертью чтоб никто не подал. - Эээ… Ты мне зубы-то не заговаривай, не болят. Ну, проклятие. Небось, хотел бы – уже бы как-то с ним порешал. - И рода извод! - Ну, извод. Так и не таких избавляли. Ты же и избавлял. И не свисти, что жена молодая тебе не по силам. Иначе устрою, чтоб все это оказалось взаправду. Устроить? - О! А еще я изменщик. Подлый. Да. - Поправим. Вот прямо сейчас и выправим это. – Макошь перебирает полотнища, выискивая нужное ей. – Ага... вот и оно. И Северин наблюдает, как аккуратно, как споро Макошь золотыми ножницами выпарывает какую-то багряную ниточку с вышитого полотна, после стряхивает им, и, поднеся поближе к глазам, любуется результатом. - Видал? Все, любезный, на этом – все. Был ходок – и весь вышел. - Не то, чтоб я предлагал тебе еще что-то исправить, но … - Ну что же, давай, говори. Может, еще чем меня насмешишь. - Да ну какая семья. Я все под себя выстроил. И дом, и хозяйство. - Перестроишь. - И вкалывать не собираюсь, чтоб семью обеспечивать. - Клиентуру расширишь. Князь какой-нибудь… торговец богатый… как потопаешь, так и полопаешь. - И терпеть не могу людей. И людей, и детей! Я и ее-то уже несколько раз еле удерживался, чтоб не придушить. - Перетерпишь. - А то, что не люблю я ее? - Стерпится – слюбится. - А то, что и я ей не люб? - Ну, уж как-нибудь сообразишь! Интерес к тебе есть, вот и куй железо, кузнец. Или мне Велесу попенять, что Северин дурью маялся да позабыл, чему учили его? - Колдовством любви не создать… - Вот уж это – меня меньше всего волнует. - Интересы рода, да? Знаешь, а все равно понять не могу… Что ж там такое-то с родом ее, что меня, каков есть, ты полагаешь … - Лучшим? Нет, Северин. Ты не лучший. Ты – тот, кто пока что с ней справиться может. Справиться и направить. Да и то, если будешь баклуши бить – быстро догонит тебя и обойдет. - Давай, я ее просто замуж выдам, а? - На слово поверишь мне? Или проверить желаешь, чем обернется затея? Ну, ты проверь, дело такое… И вот еще что. Не вздумай решить, что я тебя принудила. Вина на тебе, Северин. И ответственность. Судьбу чужую ты перекроил. Вот и решай, как исправить. Считай, я тебе помогла в этом деле советом. Не последуешь назиданию моему – дело твое. Но уж я найду способ сделать так, чтоб другие судьбы – ты переменять ни к лучшему, ни к худшему больше не мог. - Тонкая работа. Отличный шантаж. - Не твое дело, Один. - Почему ж не мое? Я, можно сказать, ценитель, знаток. - Это намек на какие-то откупные? Забудь. - Что ты, что ты! Я в восхищении. - Мы, мы в восхищении! - Ага, все в восхищении. Это все? Локи, Один, всех благ. - Знаешь, обычно этот вопрос задают мне… Но я все же спрошу: напуркуа? ** - Любопытной Варваре нос оторвали. - Что? - Для тебя, Один, перевожу: ищущий знаний – оставляет глаз в колодце Мимира. - Может, и для меня напутствие будет? - А как же. Только я не словами тебе, а жестом напутствие дам. - Что? - Для тебя, Локи, перевожу: сходил бы ты, Локи, Бальдра проведал. ***