Ставки сделаны! Игры богов.

Вернуться они успевают еще до темноты. Неприятное шевельнулось, когда рассмотрел чужие следы на снегу, в направлении дома, но тут же и отмахнулся от смутных своих подозрений. Горан с Ярошем, не иначе. Натоптано и во дворе, и за воротами, поди разберись, где кто ходил. А ведь утром вчера еще… Ничего, еще день-другой – и скатертью дорога, гости дорогие, будете мимо проходить – проходите мимо, не задерживайтесь. Несколько дел осталось у него незаконченных, да все обождут до утра. Дом встречает теплом, терпким запахом травяным и свежестью, а еще – дух пряный, мясной, от печи и тихо всхлипывающего в ней котелка. Откуда травами веет – понимает, замечая, что в сенях половицы еще не высохли. Осталось только узнать, где Люба те травы взяла, чтоб отваром их вымыть полы. И куда еще успела сунуть она свой любопытный нос… Вместо того, чтоб прямо спросить, волхв решает сделать иначе, пусть Весна идет в дом, греется там и все такое, а сам – на разведку. В кладовой с его припасами для работы как будто полный порядок, не зря накидывал тень, чтоб глаза любопытным гостям отводила. Под потолком, на полках, обернуты в тонкие ситцы, рядами крапива, полынь, вербена, любисток, зверобой и чабрец, мешочки с репьями чертополоха, семенами дурмана, корнем переступня, цветками ноготков, мальвы, шиповника, несколько свертков с мятой и листьями винограда, березы, смородины, ветки осиновые в связке, перемотанные бечевой… Северин лишь бегло осматривает по верхам и где-то на середине оставляет свой счет. Не было тут чужих, ни единого следа чужого в кладовке. Догадка прошибает внезапно. Ну, откуда ж еще! В дом возвращается, на полном серьезе раздумывая, сразу прибить ему Любу – или оставить как есть. Гостей – на удивление – не видно, не слышно. То есть видно как раз, но все трое – все, кроме Любы, хлопочущей возле стола, - молча (не может быть! я не верю!) попивают какой-то горячий настой из глиняных чаш. Северин находит жбанчик с заваренным, ну что, так и есть. Прибить бы тебя, Люба, на месте, да вроде как совестно, сам тоже по глупости вытворил, даже хуже того отличился сегодня. А так.. ну, что, пропал заказ – да и пропал. Надо подумать, чем заменить. Заказчица явится на неделе забрать, как обычно, он успеет. Зато вот сейчас развлечется. - Что это за отвар? Вкусный, мягкий такой… - Весна держит чашу свою обеими руками, явно греясь и наслаждаясь вкусом, запахом, и не торопится пить, смакует каждый глоток. - Это сбор, тут много чего, - уклоняется от прямого ответа колдун, а сам подходит к столу, и, присев, поочередно всматривается в лица гостей, каким-то мыслям своим усмехаясь. - Никогда такого не пробовал, - прихлебывая, поддакивает сестре Горан. - Ммм… очень вкусно. - Ничего, что я взяла, не спросив? – Люба тоже подходит к столу и садится между Весной и Северином, но явно поближе к Весне, умница девочка, правильно опасаешься. - Не знаю, что и ответить тебе… - Понимаешь, я ведь не стала искать далеко… Смотрю – лежит тут в мешочке, радом с окном, думаю, было бы ценное что – спрятал бы, подальше от глаз. - Северин, не молчи, – Весна смотрит с тревогой и недоверием. – Просто скажи, что мы все не умрем от этого. - С чего б это вдруг? – волхв с нарочитым удивлением подымает брови, а гости – все как один тут же ставят чашки на стол. - Ты сам не попробовал. Потому и спросила. - Ой, что-то мне нехорошо как-то стало, - прижав ладонь к губам, бледнеет Люба. - Что-то мне тоже как-то не по себе, - хмуря брови, бормочет Горан. - Эй, а у меня все в порядке, - Ярош берет свою чашку обратно, осушает до дна и возвращает на стол. – Эй, вы чего тут выдумываете? Хороший такой отвар. Меду бы сюда еще, но и без меда вполне. Можно еще? - Да пейте, пейте, - усмехается Северин, - не помрете от этого. -Тогда и ты пей, - и Весна ставит на стол чашу для Северина. Наклоняется ближе и шепотом в самое ухо, - Что в этом зелье такого-то? - Горячее не люблю, - не снимая усмешки, и видит Весна, что не будет прямого ответа на заданный ею вопрос. Северин, тем временем, виду не подавая, над чашей своей работу творит, чары снимает, которыми сам ж зелье и наделил. От стука в дверь подскакивают на своих местах все, даже хозяин. Он-то ведь точно помнит, как запирал ворота, как с привязи сторожа отпускал, как ставил дозором стражей невидимых. Нет, это точно не случайный прохожий. Быстро метнуться к порогу, попутно нащупывая на поясе рукоять клинка черной каленой стали, открыть дверь – и почему не спросил сперва, кто пожаловал? Это сам он себе пояснить не может. На пороге его ожидает еще одна неожиданность. Злáтинка. Злата. Смеется, закрываясь меховым воротником. - Здрав будь, сокол мой ясный. Что застыл на пороге? В дом не зовешь? Знаю, не ждал. Так порадуйся гостье незваной. А что не один - та не ночевать же мне в темном лесу? - Кто ты? – Злата, конечно, та еще штучка, но ночной переход по лесу без провожатых – нет, нет, нет, нет! Не в ее это характере. - Головой повредился? Может, напомнить тебе? – и, вставая на цыпочки, руками тянется к шее, пытаясь обнять. Отступает испуганно, встретив преграду, опускает глаза вниз и замечает длинный черный клинок, упершийся в шею, точно под подбородком. – Ты чего это? - Кто. Ты. Такая. - Вот как, - зло щурится Злата, - Не хочешь, значит, добром. Следующие за этими словами движения Златы – налетают на Северина, будто какой-то немыслимый, парализующий вихрь. Вот она резким движением отводит нож от себя, вот хватает его за запястье, вот с силой, на которую вряд ли женщина могла быть способна, выдергивает его за порог, толкает к стене, мертвой хваткой – за горло, там где кадык, - и все это в какой-то немыслимо, неимоверно короткий миг, не успел бы и глазом моргнуть. Самое время моргнуть, чтоб удостовериться, что не показалось. Не показалось. Рука, сжимающая запястье в крепком захвате, надавливает еще сильнее – и нож выскальзывает из онемевших пальцев наземь. - Слушай внимательнее, невежа. Никогда, никогда не угрожай оружием женщине. Особенно, если не знаешь, кто она такова. Я сейчас дам тебе возможность дышать, но если будешь дальше бузить, предупреждаю: драться с тобой я даже не начинала. Так, слегка призвала к порядку. Усек? - Усек, усек, - придушенно соглашается Северин. - Значит так. Для всех – я буду Злата. Ты сейчас меня приглашаешь в свой дом, представляешь чин чином, все как положено. А я обещаю, что ни тебе, ни гостям твоим, ни твоему дому – вреда причинять не стану. Договорились? - Хорошо, для всех будешь Златой, - потирая шею, опять соглашается волхв. – Сказала бы, кто такова – глядишь, и не стал бы нож подымать. Так кто же ты есть? - А сразу сказать – не интересно. - Кто ты такая, кто ты такая! Тьфу! Суч.. – Шлепок по губам обрывает сольное выступление. – Да как ты посмел! - Сколько раз повторять, - размеренно и с назиданием в голосе менторствует Локи из облюбованного уголка, - не сучка – а дама с нестандартным мышлением, пользующаяся успехом в мужском обществе. Неужто так трудно запомнить? Вот возьму – и штрафных очков тебе выпишу, будешь на два дня отстранен от игры. За неспортивное поведение. И тебе, - обращаясь к другому уже собеседнику, - и тоже за неспортивное поведение. - Мстительная сволочь! - не сдается оратор. - Личность с независимым мышлением и обостренным чувством справедливости. - Так, личность с независимым мышлением, уймись, - вмешивается Перун. – И ты, личность, ратующая за прямые высказывания, тоже. Мне надоело вас слушать. Голова потом гудит. Налито давно, чего сидим, кого ждем? - Его и ждем. Велес, приветствую! Как все прошло? - Устал - что тот волк. Ног не чую совсем. - Я тебе добавлю сейчас. Впечатлений. Знаешь, кто только что влез в эту кучу малу? - Не знаю. - Фрейя! - Вот с.., - не договаривает, поперхнувшись медовухой. - Подсказываю: дама с нестандартным мышлением, пользующаяся успехом в мужском обществе. - С.. ссс… сссс.. – все с участием хлопают, только Один и Перун по спине, а Локи – в ладоши. - Что? - вскидывается Локи, - я читал - помогает, если похлопать! - Ссссовсем совесть потеряла, говорю! Не собирался я обзывать ее! - Видал? - Молчи, лучше молчи.