Ставки сделаны! Игры богов.

- Огня не зажгли, положенных случаю слов – не сказали, встречаете – не по форме, - загибает пальцы на руке, перечисляя промахи. Расхаживает в развалку, щерится, зыркает то на Злату, то на Северина. Спрыгнул с дерева – легко, что птица. Хоть росту немалого, и щуплым не назвать его – а все ж есть какая-то легкость в нем, не связующаяся с внешним видом. Побродил по перекрестью, пошарил руками в снегу, кольцо выудил, покрутил в руке – и небрежно вернул Северину, чего, мол, добром-то разбрасываешься? Лишнее, что ль? - Имя свое назови, - требует Северин, далекий сейчас от того, чтоб не шуточки отвлекаться. - Эян, - коротко представляется, головой кивнувши едва. – Это чтоб проще запомнить, - снисходительно добавляет. - Эян – и все? – удивляется Северин. Не густо. - Я вообще скромный, ко мне можно без титулов обращаться, - еще снисходительнее, еще мягче отвечает пришелец. – И где … ? – красноречиво, с удивлением на грани упрека оглядывается вокруг себя, сузив глаза. Вертикальные зрачки на желтой радужке при этом становятся совсем тонкими. - У меня тот же вопрос, к тебе. - Терпеть не могу всего этого, - морщится Эян. – Надоело мне. И чешуя надоела, и хвост, и пасть страшная. Летать – еще так-сяк, а ходить – неудобно, по лесу особенно. От огня - изжога, опять же. Давай уже, показывай, кого там надо … - вместо слов, красноречиво клацает челюстями, изображая укус. - Как раз не успел пообедать. Хоть я предпочел бы обойтись и без этого. - Ты дракон, значит? – до того просто молча смотревшая, подает голос Злата. - Змей, дракон, один хрен, - супится Эян. – Вот эту, что ли? – указывая на Злату, интересуется у колдуна. - Я не то чтоб против, но уже лет сто как похищениями не занимаюсь… Знаешь, если без парадных доспехов, без всех этих примочек с чешуей и огнем из пасти, так и уговаривать не особо приходится, сами первыми лезут. - И что потом? - подначивает Эяна Злата. – Живьем? Или запеченными поедаешь? - Хорошенько прожаренными, - вид при этих словах Эян принимает, мягко говоря, вызывающий: призывно блеснули глаза, на тонких, будто искусным резчиком очерченных, губах змеится усмешка, губы шевелятся, словно он и не замолкал, их движение завораживает… - Хорош, - одобрительно кивает Злата, - верю, верю. Змей озадаченно хмурится, что такое? Осечка? - Не обращай внимания, хорошие фокусы, цель плохая, неподходящая, - примирительно треплет Злата Эяна по плечу, проходя мимо. – Ну, Северин, как я погляжу – не так уж все плохо. Думаю, шансы есть. Северин согласен с ней. Змей – или дракон – неплохо. Тем более, что отказать не сможет, отработать обязан. Осталась заминка лишь за одним. - Эян, ты с чарами как, знаком? … - Опять похищение, - разочарованно стонет Эян. – Ну вот почему всегда так? А? Одним – сокрушать войско из тысячи воинов, другим – хранить сокровища бесценные достается, а кому-то – опять похищение, опять и опять! - Ну, эта – не кинется на тебя с объятиями, даже если еще краше личину напялишь, - предупреждает колдун. – Ты вот на легкое дело и не надейся, и без тебя бы справились, кабы все было так просто. Да и кто это – сами не знаем. - Намекаешь, что дело иметь придется не с человеком? - Не намекаю, уверен. - Так… - прикрывает свои змеиные, с вертикальным зрачком глаза Эян. – Пойду-ка я… Что? Пойду, посоветуюсь! … Ты же не передумаешь, да? Ага, не передумаешь. Значит, вот, пойду, посоветуюсь. Скоро буду. Вы тут пока погуляйте немного. Эян, вопреки сказанному, никуда не идет, он просто стоит, спиной к дереву прислонясь, веки опущены, будто уснул, не шелохнется, и даже ресницы не дрогнут, даже дыхание не заметить, хоть в морозном воздухе – это было бы невозможно. Северин уже раздумывает над тем, чтоб пинком вывести Эяна из «задумчивости» - не вечно ж им тут торчать! не май месяц, в самом-то деле! – как тот сам открывает глаза, а на лице его сияет улыбка. - Отдай мне шнурок. Да, тот самый, которым был сверток завязан. Надеюсь, не потерял его? Колдун кивает, лезет рукой в сумку, что привычно болтается через плечо, нащупывает там шнурок. Плетеный кожаный шнур, из тонких полос мягкой, искусно обработанной кожи. Что в нем такого? Не то чтоб за безделицу его принимал. Нет. Но и на вещь, силой особенной наделенной, не тянет никак. Разве что – обращает внимание то, что в отличие от куска материи, побитой пылью и изъеденной сыростью, шнур этот никак от времени не пострадал. Эян почти смеется. - Важно не то, есть сила в нем, или нет. Важно, кто плел его. И для чего. А силу – он сам берет, с того, кого ... Ну, ты понял, да? Кто в него попадется – сам и держит себя, и сам с собой борется. - Эян, ты не забудешь, что это не пища, а пленник? – трогает Злата его за рукав. - Не забуду, - и уже под нос бурчит себе: - Вечно так, вот хоть бы раз что по-другому пошло…