Ставки сделаны! Игры богов.

- Мы спешим? – переспрашивает Весна у Любы. Та – оглядывается сперва и все ж находит глазами сокола, который кружит довольно низко над ними. – Да не сбежит он, не бойся. Ему ж сказали «путь покажи кратчайший» - куда деваться ему? Волк – будто тоже доволен небольшой передышкой, и особенно рад , что упряжь не давит уже на шею и по бокам не елозит. Хотели было на спине волчьей, без упряжи и саней, чтоб вовсе, как в сказке было, - да Фрейя засмеяла обеих, сами не знаете, мол, на что готовы пойти, путь неблизкий, с десяток раз захотите и придремнуть, и ноги выпрямить, а так – только держись за шею, и покрепче, чтоб не свалиться. Оказалось – дельный совет Фрейя дала, жизненный. Даже при том, что удобно, тепло и вообще замечательно, - жуть как дорога успела наскучить. Только подумать, что все это время нужно было бы сидеть верхом да за шкуру держаться. А Волку тогда каково? Сказки сказками, а жизнь жизнью. Даже впору бы посмеяться над тем, что раньше в голову не приходило подумать, каково тем героям из сказов, напролет дни и ночи верхом скакать? А незнакомец – оказывается, на счет «огонька» не шутил, показывает костер сложенный, который так и не мог разжечь, всего в нескольких шагах от того места, где они остановились. А огниво – посеял огниво, красноречиво хлопает себя по карманам. Думал – так и придется, голодному и холодному привал коротать. Весна, подумав, все же решает помочь с этим делом. Какая разница, увидит ли он и запомнит ли? Сегодня тут они, а завтра где? Да и скажет кому – кто поверит в россказни эти? Сама бы она – не поверила, расскажи ей кто раньше. Берет еловую лапу сухую из хвороста, сложенного для костра, и прикидывает, как бы ее половчее поджечь. Совсем потеряв из внимания Любу, разве что краем глаза замечая ее где-то неподалеку, то с одной стороны, то с другой. - Слушай, мы тут все с Волком проверили, - шепчет Люба, подойдя сзади почти вплотную. - Угу, - кивает Весна, а сама с веткой возится. - Что угу! Я подумала, а вдруг тут есть еще кто-то, кто ждет, что костер разожгут, - и это для них будет знаком? – шепотом возмущается Люба. - Знаком? – не вникая особо, ради порядка поддерживает Весна беседу. - Да, знаком! Ты что, никогда не слышала о разбойниках, как те заманивают перехожих и встречных на дальних дорогах? – шепчет Люба еще яростней и горячей. От неожиданного осознания опасности, такой реальной и во всей красе, Весна вздрагивает. - Поздно, - мрачно отмечает она и показывает рукой на костер, занявшийся пламенем. Сухая еловая лапа так и осталась в руке, огнем не тронутая. – И зачем было меня пугать? - Тьфу ты, никак не привыкну. - Она никак не привыкнет! Надо же, - ершится Весна, но решает, что спорить сейчас не к месту. – Ладно, знак мы подали, если это был знак. И где они, разбойники эти? Надеюсь, они меня тоже хорошенько перепугают. - Так вот, - не дождавшись со стороны леса ни единого движения или звука, разве что кроны сосен раскачиваются и поскрипывают на ветру, все так же, стоя за спиной Весны, продолжает шепотом Люба. – Я еще о следах хотела сказать. - И что там важного о следах? – а от костра идет приятное тепло, прямо ластится, просит, потянись, потрогай руками, погладь. - Их нет! Вообще! - Как нет? А этот откуда пришел? - Вот именно! Как с неба свалился, нет следов, хоть как их ищи. Ладно бы я не смогла найти, я тот еще следопыт, но Волк! - Кстати, а Волк где? - Тут он, рядом. - А этот, которому огонька не хватало для счастья? - Хотела о том же спросить. Где? Я отлучалась – он рядом с тобой стоял, поглядывал со стороны. - А я все так же, рядом. И все так же поглядываю. Со стороны, - повторяет чужой мягкий голос почти слово в слово речь Любы. Обе разом оглядываются - и никого не находят. Люба догадывается первой и, подняв голову, обнаруживает незнакомца сидящим на ветке дерева, действительно, совсем-совсем рядом. Хоть когда подошла она к Весне, и об этом Люба готова спорить на что угодно, того и близко не было там. Как забрался – еще один вопрос без ответа. Ни веревок, ни крючьев, ни чего-то другого, что было б подмогой. - Понимаете, милые барышни, - беспечно покачивая ногами и явно забавляясь растерянностью девушек, поглядывая то на одну, то на другую, продолжает говорить незнакомец, растягивая слова и понижая голос почти до шепота: - Я очень, ну очень давно вас тут жду. - Нас? – переспрашивает Весна и тут же удивляется следом: - Зачем? - Как долго ждешь? – не отстает Люба. – И вообще, кто ты такой? - Как долго? Целую вечность. Часа два или три, - и так странно, что отвечая на Любин вопрос, смотрит не на нее, а на Весну, будто это только ее касается. Смотрит, мягко и неторопливо скользит по лицу и от лица – по шее, и ниже к плечам, по руке, и вот уже даже закололо в ладошках, и даже теплом повеяло, как если б он рядом совсем стоял, совсем-совсем близко. - Кто ты и зачем нас тут ждал? – с нажимом требует Люба. И опять он даже в сторону ее не глядит. - Ждал зачем? О, мне нужна ваша помощь, - голос все тише, вынуждает прислушиваться к нему, напрягая слух, вникая в слова, ловя каждое слово. И горят ладони, и обдает жаром тело, от пяток к макушке волна жаркая прокатилась. - Да ну? – подымает брови насмешливо Люба, - Что-то не очень заметно. Или костер так уж важен был, что и два-три часа не жалко померзнуть в таком безлюдном и диком месте, как это? - Я ранен, - как ни в чем ни бывало, заявляет и – вдруг падает навзничь, прямо в снег, будто бы потеряв равновесие. Упавший с ветки – пусть и довольно высокой, да вот только снег тут слишком глубок, чтоб расшибиться или чего повредить при падении с высоты – подозрительно тих. Переглянувшись с Любой и пожав плечами, мол, ну и что тут такого-то, Весна подходит к нему и видит, что незнакомец лежит как упал, лицо его спокойно и не выражает ни боли, ни какой-то другой эмоции, даже глаза закрыты. Как если бы спал. Или умер. - Эй, ты живой? Встать-то можешь? – и вместо ответа – улыбка. Тонкая, мелькнувшая, тронувшая губы едва-едва. – Слушай, раненый… - Что там с ним? – перебивает Люба, - Живой? - Да живой, лыбится вот. - А, шутник, - кивает с понимающим видом Люба. - Да ну с ним возиться. Огонь у него уже есть. Нельзя сказать, что беспомощным бросили и не помогли, - и вроде как с Любой она говорит, да только не на нее смотрит, каждое слово не для нее, не для ее ушей. - А шутки шутить – пусть с другими пошутит. Если кого найдет, - соглашается Люба и будто улавливает, подхватывает предложенную игру. - Э, подожди. А вдруг все-таки ранен? - Одно из двух. Или он все же ранен – или он притворяется. - Если все-таки притворяется, то я сама готова это исправить. - Как? – "раненый" приподымается на локтях и с интересом, едва ль не впервые за все это время, взирает на Любу. - А как из здоровых ранеными становятся? Или есть особые пожелания? - Ты серьезно о пожеланиях? – переспрашивает "раненый" и устраивается поудобнее, хоть о каком удобстве может быть речь, если ты валяешься на снегу? Но выглядит это так, будто действительно улегся он с царским комфортом, даже ногу на ногу закинул вальяжно. – О, конечно, есть пожелания! Я вообще это все вижу так: я похищаю девушку, за ней является целое войско, во главе с … ну, не важно, пусть это будет ее жених во главе войска. Я призываю огонь – и войско повержено. Даже нет. Испепелено. Вот... Или ты о каких-то других пожеланиях спрашивала? - Поехали, - дергает Весна Любу за руку, - Дурака он валяет. Раненый! – а сама смеется, так что даже искорки зажигаются и кружат вокруг нее стайкой.