Сборник драбблов по КиеХана

Ханамии кажется, что язык Киеши слишком надолго задержался у него на животе. Макото зарывает пальцы в волосы любовника, и направляет его голову вниз. Теппей не задает лишних вопросов, и вот уже Ханамия со свистом вдыхает в себя воздух и весь прогибается, наконец-то получив желаемое. Губы Киеши плотно смыкаются вокруг возбужденной плоти Макото, ладони крепко держат его бедра, пытливый взгляд считывает с лица эмоции. — Нехера мной любоваться, Киеши. Соси давай… — Ханамия сильнее надавливает на затылок Теппея. Просить дважды не приходится. Киеши прикрывает глаза и с удвоенной страстью начинает доставлять Ханамии удовольствие. Макото развратно раздвигает ноги, приподнимает задницу, подставляя под поцелуи самые срамные части своего тела. Он глухо постанывает и так тяжело дышит, что почти ненавидит самого себя за эту несдержанность, но есть моменты, когда контролировать рвущуюся наружу горячность просто невозможно. Киеши перекатывает Ханамию на бок, не переставая целовать подрагивающее тело, затем укладывает его на живот, и Макото что-то невнятное мычит в подушку. Ханамии уже не терпится насадиться на член любовника, но он знает, что перед тем, как им овладеть, Киеши долго будет ублажать его сзади языком и пальцами. Макото опирается на локти и старается не поддаться соблазну глянуть на Теппея через плечо. Увидеть лицо Киеши в этот момент — многого стоит, но в ответ придется показать и свое. Ханамия не готов идти на такие жертвы. ~ Утром очередь Макото готовить завтрак. Нацепив на себя фартук, Ханамия крутится у плиты, бубня под нос что-то о приправах. — Доброе утро, Макото, — Теппей подходит и, приобняв Ханамию за талию, целует его в щеку. — Было добрым, пока ты не проснулся, — Ханамия вытирает рукой щеку. — Нафига это делать? — О чем ты? И почему ты так покраснел? — Киеши делает шаг назад, чтобы лучше разглядеть снова чем-то недовольного любовника. — Твои дурацкие поцелуйчики… — Вот эти? — Теппей берет Ханамию за руку и прикасается губами к запястью. Макото еще больше краснеет и отводит взгляд. Киеши смеется и чешет затылок. — Омлет будешь? — Ханамия стаскивает с себя фартук и кладет его на столешницу. — А может, минет? Я тебе… Прямо здесь… — Киеши загадочно улыбается. — Неплохое начало дня, — Ханамия запускает пальцы себе под резинку боксеров. — И даже не покраснел… — Киеши качает головой и опускается перед любовником на колени. — Макото, ты неисправим…