Сборник драбблов по КиеХана

Киеши долго стучится в дверь квартиры Ханамии, и когда тот, наконец, открывает, сразу же заходит в прихожую и ставит набитый доверху пакет из супермаркета на тумбу под зеркалом. — Я уж начал думать, что ты куда-то ушел, — Киеши развязывает шнурки на кроссовках. — Купил спагетти, сейчас угощу тебя блюдом итальянской кухни. А потом… — Киеши выпрямляется и подходит к Ханамии, — мы с тобой… м-м-м… — Эй, Киеши, я хотел бы, чтобы ты ушел домой, — Ханамия отстраняется и потупляет взгляд. — Это что еще такое? — Киеши изумлен. — Ты сам меня позвал, а теперь даешь от ворот поворот? Я неделю ждал этого свидания. — Черт, почему ты вечно все мои слова переворачиваешь? — желваки на скулах Макото начинают ходить туда-сюда. — Я просто пригласил тебя в гости… — Ты позвал меня на свою территорию. Это о многом говорит, — Киеши тепло улыбается. — Тебе трудно говорить прямо, но это не проблема, так как я учусь понимать твои намеки. — Ну, и что же, мистер сообразительность, я сказал тебе этим приглашением? — Ты начал доверять мне, и хочешь, чтобы расстояние между нами сократилось еще больше. — Жаль разочаровывать тебя, Киеши, но я позвал тебя лишь потому, что хотел трахнуться в спокойной обстановке. В последнее время у тебя дома делать это невозможно, так как там постоянно кто-то есть. Имаеши, после того, как мы обкончали его покрывало, вряд ли еще раз даст ключи от своей квартиры. А снимать номер в мотеле — накладно. Предки сказали, что уедут на пару дней из города, вот я и подумал зависнуть с тобой у себя, — Ханамия подпирает спиной стенку. Киеши расплывается в еще более довольной улыбке и, обняв Макото, притягивает его к себе. — Твои слова — бальзам мне на сердце. Тогда, может быть, пропустим прием пищи и сразу же занырнем в кровать? Я не прикасался к себе ровно семь дней. Не хочу больше ждать, — Теппей носом щекочет шею Ханамии. — Кажется, ты не расслышал. Я попросил тебя уйти… — Ханамия напрягается. — Да в чем дело?! — Киеши хватает любовника за плечи. — Я не уйду, не услышав внятного объяснения. — Киеши… Мать твою, один раз, просто послушайся и сделай так, как я прошу… греби отсюда… — Ханамия рукой перехватывает себя под ребрами. — Я знаю, что тебе нравится дразнить меня, Макото, но сегодня ничего не выйдет. Я получу от тебя то, чего хочу… — Киеши… Я не могу сегодня заняться с тобой сексом… У меня… У меня… — Что у тебя? — У меня критические дни… — Ханамия оседает на пол. С губ Киеши срывается смешок. А потом он уже смеется так, будто бы ему рассказали самый смешной в мире анекдот. — Ма-ко-то-о! Аха-ха! Я слышал от тебя десятки отмазок, чтобы не ложиться со мной в постель, но такую ты выдаешь впервые, — Теппей стоит, свернувшись в три погибели. — Ты бы хоть Гугл открыл и посмотрел, что значит «критические дни». Они же только у женщин бывают. — Придурок… — Ханамия цедит сквозь зубы. — Я все утро с толчка не слезаю… Живот сводит так, что, кажется, все кишки внутри взрываются… — Оу, вот ты о чем… — Киеши перестает смеяться и сочувственно смотрит на Макото. — Могу я что-то сделать для тебя? — Можешь… Уходи… — Но, Макото, давай я… — Черт… извини, — Хватаясь за стены, Ханамия спешит в туалет. Громко хлопает дверью, и через мгновение до ушей стоящего в ступоре Киеши доносятся странные звуки. Когда через полчаса Ханамия выплывает из своего убежища, он обнаруживает Киеши на кухне. — Ты все еще здесь? — Макото открывает кран и споласкивает бледное лицо холодной водой. — Какой ты упертый… — Я приготовил тебе рисовый отвар. Иди, ложись, я его тебе сейчас принесу, — Теппей колдует над ковшом на плите. — Если надеешься на своеобразную благодарность от меня за свои заботы, то зря стараешься. На ближайшие пару дней я пасс… — Макото, секс с тобой умопомрачителен, но поверь, не только он мне нужен от тебя, — Киеши оборачивается, и на его лице Ханамия видит так всегда бесящую его улыбку. Макото идет в комнату, заворачивается в плед и заваливается на диван. Поджимает ноги и, устремив страдальческий взгляд в стену, думает: — Надеюсь, Киеши не останется на ночь. Бесит…