Сборник драбблов по КиеХана

Ханамии не о чем разговаривать с приятелями Киеши. Со строгой Рикой, с которой Теппей на заре своей половозрелости пытался встречаться, но путного из этого ничего не вышло (не именно тогда ли Киеши раз и навсегда разочаровался в женщинах?). С к месту и не к месту шутящим Изуки, с семьей которого Киеши крепко дружит, и чья сестра благоговейно всякий раз вздыхает при виде центрового Сейрин. И уж тем более с Хьюгой, чье вечно суровое выражение лица вызывает у Ханамии рвотные позывы. Будь все в его власти, Макото пожелал бы никогда не встречаться с этими людьми, но, как показывает практика, мир наш слишком тесен, и потому неприятных встреч не избежать. ~ Вот уже минут десять в комнате царит напряженная тишина. Ханамия и Хьюга одаривают друг друга ненавидящими взглядами. Кто-то из них тут явно лишний, и каждый, конечно же, думает, что это оппонент, сидящий напротив. Киеши непозволительно долго задерживается на кухне, отчего обстановка в помещении с каждой секундой делается все мрачнее и мрачнее. Никто не знает о том, какие отношения связывают Ханамию и Киеши. Догадываются — может быть, но вот чтобы сказать наверняка — язык не поворачивается. Иногда Макото представляет, как было бы здорово завалиться в раздевалку Сейрин, и на глазах у всей команды страстно поцеловать Киеши в губы. И не потому, что он хочет доказать всем, что Теппей только его, а потому, что созерцание охеревших рож сокомандников любовника — сладкий бальзам для его извращенной душонки. Вот и сейчас Ханамия еле заметно ухмыляется, рисуя в своем воображении ставшее в край изумленным лицо Хьюги, узнай тот о том, что они с Киеши вытворяли вчера на этом диване. Джунпей нервно поправляет лежащую рядом с ним небольшую плюшевую подушку, и Ханамия готов в голос засмеяться: ведь именно она находилась у него под поясницей, когда Теппей, забросив одну его ногу себе на плечо, размеренно двигался в нем. Хьюга несколько секунд смотрит в глаза Макото, а потом отводит взгляд: слишком неуютно делается, и ощущение, будто тебя ядом пропитывают. Ханамия закусывает губу, и невероятных усилий ему стоит, чтобы не начать компрометирующий разговор. Кресло, стул, подоконник — куда бы ни глянул Хьюга, у Макото есть подробный рассказ с пикантными подробностями о каждом предмете интерьера. Даже вот этот дурацкий бесформенный пуфик около тумбы с телевизором нет-нет да и примет участие в их сексуальных играх. На нем так удобно лежать, когда Киеши сзади пристраивается…. — Эм… Я там чай заварил… — Теппей наконец-то появляется на пороге и растерянно смотрит на парней. — Нет, спасибо. Дай мне конспект, и я домой пойду, — Ханамия демонстративно потягивается. — Конспект? — Киеши тупит. Не вовремя. Глаза Макото чернеют, зубы во рту вот-вот начнут крошиться о того, как плотно он их стискивает. Ханамия сверлит любовника взглядом, мысленно посылая в его адрес тысячи проклятий. Да, он пришел к нему потрахаться. Не вести неторопливые беседы, не пить этот ебучий чай, а просто бессовестно отдаться. Как в прочем, и всегда. Но приход Хьюги безжалостно обломал все грязные планы Ханамии, и теперь приходится разыгрывать небольшое дешевое театрализованное представление. И, еб твою мать, кому-то по ходу немедленно требуется суфлер! — Конспект… — Киеши глупо кивает головой. — Конспект по… — Истории, — Ханамия встает с дивана. — Мы случайно столкнулись во дворце спорта на той неделе, помнишь? Я сказал, что болел неделю, а на носу зачет. Ну и ты вызвался подбросить мне свои записи… — Да, конечно! — Киеши оживляется. Потом идет к столу, выдвигает ящик и достает из него тетрадку. — Держи. Ханамия снова мысленно аплодирует сообразительности любовника. Затем, махнув Хьюге рукой, выходит из комнаты. Киеши следует за ним, и пока Макото надевает сапоги и пальто, смотрит на него виноватым взглядом. — Бывай, — морозный воздух врывается в квартиру через открытую дверь, и Ханамия переступает через порог. Макото знает, что не успеет дойти до остановки. Что сегодня ночью ему не суждено спать в своей постели. Он вообще вряд ли сегодня уснет. Пачка презервативов опустеет еще до полуночи, и вторую часть ночи они будут делать это без этих противных резинок, что приведет обоих в неописуемый восторг. Все потому, что хотя они с Киеши и играют в разных командах, чувство сплоченности между ними слишком сильное, чтобы они могли проигрывать встречающимся в жизни неприятностям. Телефон в кармане начинает вибрировать, и губы Макото растягиваются в довольной улыбке. — Макото, я хотел попросить тебя купить хлеба… — Уже купил. Ушел твой любитель игрушечных генералов? А то я себе яйца уже отморозил… — Ушел, — Киеши смеется в трубку. — Жду тебя… — Ага… Иду…