Сборник драбблов по КиеХана

Есть одно дело, занимаясь которым, Ханамия хочет, чтобы его не беспокоили. Это чтение. Уходя с головой в очередную новую историю, Макото настолько сильно в ней растворяется, что кажется, мир на время перестает для него существовать. В такие моменты Ханамия выглядит расслабленным и умиротворенным, но это только до тех пор, пока кому-нибудь не взбредет в голову с ним заговорить. — Макото, как называется застой в производстве? — грызя кончик карандаша, Киеши пялится в газету. — Вот тут по горизонтали, девять букв. — Стагнация, — не отрывая взгляда от книги, недовольно отвечает Ханамия. — Ста… О, точно, спасибо, — Теппей аккуратно вписывает буквы в клеточки. — А вот… по вертикали… Кто ввел в науку термин «биология»? — Ламарк, — уже поскрипывая зубами, отзывается Ханамия. — Макото, ты такой умный! Тогда… опять по горизонтали… Музыкальное что-то… Вид многоголосия, когда все голоса исполняют одну и ту же мелодию, но вступают в разное время? — Канон, — тяжело вздохнув, Ханамия возвращается к началу страницы: прочитанное никак не хочет усваиваться у него в голове. — Супер! Правильно… А что такое… — Киеши, подожди! Ответь и ты на мой вопрос. Утром на двух ногах, а после обеда на четырех. Ну? Теппей минут пять сосредоточенно хмурит брови, трет виски и закатывает глаза. На ум ничего не идет, и он решает сдаться. — Я не знаю, — центровой Сейрин разводит руками. — Это, блядь, ты, Киеши, после того, как я переломаю тебе ноги, и ты будешь передвигаться исключительно на костылях, если не перестанешь доебываться до меня со своими вопросами! — Ханамия захлопывает книгу и угрожающе смотрит на любовника. С полчаса в квартире господствует мертвая тишина. Киеши боится не только газетой пошелестеть, но и даже дышать. Ханамия чувствует себя победителем, но короне в очередной раз недолго красоваться у него на голове. — Макото… Инертный газ… Аргон? — Тебе пиздец, Киеши… Секс был как никогда жарким.