зарисовки

– Сдвинуть свои пожитки не можешь, вошь ошпаренная? Шо сидишь, макаронины ужми! – Простите, девушка, не могли бы вы пропустить нас? – Етить твою поперек жопы, шо ты там тянешься, аспид? – Бать… давай быстрее. – И какие у нас места там? – Сорок один, сорок два и сорок три. – Фу… причапали. Бабища рухнула на место и рванула ворот пуховика, стянула с головы платок «под хохлому», обжала руками вспотевшие волосы. – Тить-дрить-раскудрить твой город, сынок, никаких нервов не хватить. Все жмутся-трутся что кильки в банке. Ой, до-мой-до-мой-домо-о-ой. Ну шо ты расселся, господин важный, хрен бумажный, билеты где? – Бать, билеты достань. – Василиса! – крепкий мужичок свел кустистые брови. – Шо «Вася»?! Ой, душно мне. Сынок, окно открыть нельзя? – Какое окно, мам? Зима. – Ой, тяжко в груди. Давит-то как нечисть… – баба вжикнула молнией, распахнула полы и, припечатав ладонью необъятный бюст, выдохнула. – Сама ж гундела: в город надо, в город надо. Мужичок деловито обживал место: свернул стянутую куртешку валиком, сунул ее под спину, распотрошил нутро баула и выудил на свет темную бутылку «жигулевского». – Бать, пить тут нельзя, – замялся сын. – Та я ж разве пью? – забурчал мужичок, послушно пряча бутылку обратно. – Так, пробую… Вот приедем домой… – Поезд плавно качнулся, набирая скорость. – Истоплю баньку, попаримся как след, мать и плеснет нам остограммиться. А, мать? Плеснешь, в честь приезда сына-то? Который год с нами праздники не встречает, – он хитро покосился на супружницу. – Тебе лишь бы остограммиться, пес ты блудный, – отмахнулась та равнодушно, зорко рассматривая попутчиков. – А что? – мужичок со смаком отер рот. – Вот выйдем после баньки-то… А на столе сальце тоненько резанное на черном хлебушке тает, картошечка паром исходит. Рыбку мамка тебе почистит, как любишь, Ванюш, без косточек. Махнем по соточке, огурчиком захрустнем… Красота? – Тю, охламон, сам не пропускает, еще и сына тянет. – Василиса ловко перекрутила богатую серебристо-черную косу и сколола ее палочкой. – Не замай, он у меня умный, доктором будет. – Ишь ты, у тебя… – затянул привычную перепалку мужичок. – Доктором. А тебе сколько годков-то еще осталось? – Три, бать. Интернатура еще. – Какая натура? – Не замай, говорят тебе. Вань, а девушки у вас красивые есть? – Мам! – Ванюша заалел ушами. – Не начинай… Он вытащил из рюкзака потрепанную тетрадь и демонстративно в нее уткнулся. – Ну вот и хорошо, вот и ладно, – Василиса еще раз обвела взглядом вагон и начала поклевывать носом под мерный перестук колес. – Станция Щербинки, – противно захрипел динамик. – Стоянка две минуты… Осторожно, двери закрываются. Следующая станция… – Шоб ты съел и не пиздел… – встрепенулась Василиса и поперхнулась, уставившись на нового пассажира. – Едрить налево! – восхищенно присвистнул мужичок. – Экзотика! «Экзотика» неторопливо проплыла по вагону и устроилась через проход. Расправила яркую юбку, перезвенела бессчетным числом бус, украшавших высокую, но уже выдающую немалый возраст шею, кокетливо взглянула в зеркальце, подколола разноцветные дреды. – El que no se aventura, no cruza el mar! – кокетливо подмигнула она Ванюше и рассмеялась глубоким смехом, подметив осуждающе сжатые губы Василисы. – Тю, мартышка обрядилась… – сердито сплюнула та и уставилась в окно. – Понаехало тут… – Вallena! – вернула ей в ответ мулатка и принялась с упоением рыться в бездонной сумочке. – Foutre! Куда же она запропастилась? Ах, вот же… – выудив на свет бутылку с резным горлом, она приоткрыла горлышко и вдохнула содержимое… – Мда… – недовольно цыркнула тут же. – Так себе составчик. Поезд качнулся, истерично взвизгнув тормозами, и замер. Дверь с шумом отъехала в сторону, и в вагон влетело яркое облако, которое сразу развеялось множеством светящихся точек. Вслед за облаком в вагон влетела проводница с праздничной хлопушкой в руках. – Охренеть! – она поправила сбившуюся на бок форменную шапочку и одернула пиджак, кое-как попытавшись вернуть оторванный рукав на место. – Уважаемые пассажиры, – прочистив горло, начала она официальным тоном, – мы просим прощения за неудобства. Но вам придется поспать часика два. Хлопушка бахнула, конфетти густо засыпали спящих пассажиров. – Так… так! – мулатка неторопливо поднялась со своего места. – Что тут происходит, лапуля? – О! – проводница трепетно прижала руки к груди, зловредные пикси тут же сбили ее шапочку. – Мадам Мари Лаво? Как же я… Как же вы… Я ваша большая поклонница… Понимаете, в чем дело: нечисть подгулявшая возвращались с симпозиума по обмену опытом с иностранными коллегами, протащили в вагон спиртное, наклюкались до синих чер… ну, сами понимаете… и устроили балаган. Но я справлюсь! Она достала из нагрудного кармашка авторучку и прицельно сбила лазерным лучом пару мельтешащих точек. – Это всего лишь, – еще несколько тварей плавно опустились на затоптанный пол, – мелкие пикси… Справлюсь, честное… Ай! Девушка подпрыгнула и заплясала на месте, пытаясь скинуть мелкого беса, который с упоением вгрызся в ее лодыжку. – Ах ты зараза! Вот я тебя! – она шмальнула в него из авторучки, но только слегка подпалила бок. Бес противно захихикал и волчком завертелся по проходу. – Ну-ну… – мадам Лаво встряхнула содержимое бутылочки и развеяла цветной порошок в воздухе. – Учти, «забывай» – порошок не очень качественный, там в побочных эффектах целый список. Дверь с визгом отъехала, пропуская новую порцию подвыпившей своры. – Tu te fous de moi? – Лаво окинула взглядом разношерстную компанию из бесов, весьма непрезентабельного вида троллей и двух полуголых русалок. – Тут в пару часов не уложишься. Ну? – повернулась она к Василисе. Та, скрестив руки, сидела у окна, полностью игнорируя творившееся безобразие. – Так и будешь наблюдать или поможешь нам? – Больно надо, – фыркнула Василиса в ответ. Мелкий бес, цепляясь когтистыми лапками за потолок, повис над ее головой. – Венера! – взвизгнул он и пал на шикарный бюст, желая объять необъятное. – Вот пакость! – Василиса одним щелчком сбила любвеобильную нечисть, тот впечатался в окно и, сомлев, тихонько сполз вниз. Вася подняла тварь за облезлый хвост и брезгливо швырнула его под ноги проводнице. – Проморгала, вертихвостка, теперь сама расхлебывай. Девушка от обиды зашмыгала носом, не переставая тем не менее отстреливать шумных пикси, которые бесцельно крутились под потолком, повисали на багажных полках и пытались свить гнезда из шапок пассажиров. – J’ai un boulot pour to, – Мадам Лаво сдернула с шеи подвеску с черной кошкой. – Гони бесов в угол, с пикси девчонка разберется сама, тролли… ну, эти уже не в кондиции, а я возьмусь за русалок, пока они тебе тут любовь не замутили. – Ах ты блядина! – Василиса подорвалась и стащила с колен спящего сына зеленоволосую русалку. – Я тебя сейчас с хвоста-то и зачищу! Ишь ты, пристроилась… Русалка в ответ впилась в ее руку острыми зубами, Василиса ойкнула и выпустила «насильницу», та тут же раскрыла рот и долбанула по вагону ультразвуком. – Ах ты сучка мокрая, – Василиса осела, зажимая уши… – Ну все, хватит, довыебывались! Она резво выдернула из пучка палочку, и серебристо-черная волна волос разметалась по плечам. Русалка забилась под заклятием: на шее буграми вздулись жабры, а две тоненькие точеные ножки, затянутые в чулки, срослись в рыбий хвост. – Уймись, курва! А то без воды оставлю. Русалка смиренно припала к полу, и только сквозь завесь зеленых косм зло поблескивали выпуклые глаза. – Одна готова, – Василиса с удовольствием подбоченилась и насмешливо воззрилась на «мадаму». – Моя тоже, – качнула та головой в ответ, указывая на зеленоволосую красавицу, что зачарованно гляделась в маленькое зеркало. – Теперь ее не оторвать от самолюбования. Как дела, лапуля? Две старые волшебницы со снисходительным любопытством наблюдали за молоденькой магичкой, которая никак не могла одолеть пьяненьких фей. – Ладно уж… – Василиса стянула с шеи платок, развернула и встряхнула его. Огненные птички, сорвавшись с черного шелка, взвились в воздух. – Загоняй их, паковать будем. – Très bien! – мадам Лаво щелкнула пальцами. – У нас в запасе еще тридцать минут. – Может, чайку? – девушка благодарно заглядывала в глаза. – У нас и эклеры есть. – А давай, лапуль, чего-нибудь покрепче… – Что ты разоспался? – спустя полчаса и полстакана (конечно же, в фирменном подстаканнике) отменного виски Василиса тряхнула мужа. – Собирайся, подъезжаем, – принялась она суетливо укладывать баулы и тормошить Ванюшу. – Давай-давай, пошевеливайся, поезд-то стоит всего ничего… Она, ворчливо пересыпая привычным матерком суетливость, подталкивала домочадцев к выходу. – Слышь, мадам… Маш… я в Вороново живу. На этой станции сойти, значит, на автобусе минут двадцать, дом с краю, крыша красная. Меня там каждая собака знает. Баньку истоплю… за жизнь побалакаем. Заезжай. _______________________________________________________________________ El que no se aventura, no cruza el mar! (исп.) – Кто не рискует, тот не пьет шампанского! Вallena!(исп.) – толстуха Foutre! (фр.) – Черт подери! Tu te fous de moi?(фр.) – Ты издеваешься надо мной? J’ai un boulot pour to (фр.) – У меня есть для тебя работенка Très bien! (фр.) – Прекрасно!