Боссы-тройняшки

      Просторную красивую залу украшали золотые и бежевые оттенки. Тяжелые шторы плавно спускались с высоких потолков, кокетливо прикрывая французские окна. Люстры напоминали канделябры и наполняли залу приятным светом, который торжественно разливался по ней неспешным танцем бликов. Прямо посреди залы, от резных дверей и до противоположного её конца, лежала золотистая ковровая дорожка, по обоим сторонам которой располагались белоснежные стулья. На стульях сидели люди, облачённые в дорогую одежду. Они ждали и предвкушали торжественный момент не меньше, чем стоящий у другого конца залы священник. Слышался лёгкий гул от гостей, которые уже давно расселись по своим местам, ожидая начала церемонии. Только жених всё никак не появлялся.       Макс никак не мог решиться выйти из туалета, чтобы наконец занять своё место у алтаря. Сейчас он стоял возле белой раковины и омывал горящее лицо ледяной водой, пытаясь взять себя в руки. Круглое зеркало с небольшими лампочками по краям издевательски показывало Максу его отражение — будто бы измученное и несчастное. О, разве он должен быть несчастен? Нет же. Ведь он воссоединился с братьями уже почти два года назад, а их совместная работа давала плоды в виде роста компании. Совсем недавно они переименовали её в "Three Brothers Corp.", что являлось предзнаменованием нового витка развития их детища. Детища, которое они создали вместе.       После четырёх лет разлуки, эти два года пролетели как один миг, но теперь они уже не были теми глупыми юнцами, какими расставались. Макс слушал свой разум внимательнее, чем своё сердце, и поэтому он стоически держался целый год, прежде чем не смог выносить присутствие Генри и Рика рядом с собой без того, чтобы касаться их.       Он сорвался первым, хотя когда-то именно он был последним оплотом выдержки и морали. Но ему так хотелось сдаться и проиграть!.. Каждый из них знал правду, но именно Макс НЕ ХОТЕЛ её отрицать. Он никогда не отрицал своих чувств, он был тем, кто понял, что у любви нет правил, что она не терпит лжи, не терпит сожалений. Любовь порождает самую убийственную страсть, сдерживая которую можно разрушить все вокруг и просто взорваться.       Но прежде чем он понял главную правду своей жизни, он сделал множество ошибок. Первой его ошибкой было любить своих братьев по-разному. Он по-разному любил Рика и Генри когда-то, и теперь не может доказать кому-либо из них, что они оба нужны ему одинаково. Второй его ошибкой было то, что он старался сохранить их любовь нетронутой слишком долго, старался оберегать их связь слишком рьяно, и это развило у Рика ревность и непонимание, дало ему долгожданную почву для собственной ненависти. Третьей его ошибкой стало то, что он позволил братьям сбежать, позволил оставить себя одного, позволил каждому из них узнать вкус одиночества, распробовать его и начать наслаждаться привкусом. Так было проще. Но ТАК было слишком больно. Рик и Генри никогда не были слабаками, никогда не поддавались эмоциям. Но Макс не был таким. Он чувствовал, и чувства рвали его изнутри, не давали покоя, накрывали с головой. И из-за чувств он попадал в такое дерьмо, из которого выбраться самостоятельно было почти невозможно. Он будто впутывался в опасности нарочно, пытаясь заглушить эти чувства, пытаясь дать волю своим эмоциям.       В его жизни мелькали события, мелькали люди, но он не видел ничего, когда рядом не было недостающих двух частей. Он не был целостным, когда был один. Он не был вообще, когда был один. Потому что он всегда оставался слабаком. Самым слабым звеном из трёх.       Когда они были уже почти два года в разлуке, он связался с мафией, ведомый желанием получить всё и сразу, стать чем-то большим, и не важно, каким путём. Он хотел доказать им и самому себе, что на самом деле чего-то стоит. А в итоге подверг опасности не только себя, но и братьев, которые как всегда бесстрашно спасли его. И он опять облажался, а они снова оказались лучше, умнее, сильнее.       Он хотел крикнуть им: "Останьтесь! Пожалуйста, вы же видите, я не могу без вас!", но оказался слишком слаб для того, чтобы показать свою слабость.       Этот случай много чему его научил. Он увидел множество людей, чьи грехи перекрывали его собственные, и теперь запретная любовь не казалась ему страшной. Он понял ценность жизни и того, что ценно для него самого.       Так, ещё через два года он смог вернуть самое дорогое, что у него было. Поставил себе условие — быть братом. И вернул их, заставив стать командой, семьёй. Да, в итоге он проиграл своим чувствам. Но делало ли это его слабым теперь? Совсем нет. Это делало его сильнее.       Но прежде чем он смог принять себя до конца, Макс совершил свою последнюю ошибку. Тогда, когда напряжение от того, что после стольких лет боли он всё равно не может коснуться самого желанного, поставив ультиматум самому себе, чтобы сохранить хрупкое единство, он ошибся в четвёртый раз. Люди, которые мелькали вокруг него, вызывали интерес, вызывали желание, но не давали того покоя, в котором он нуждался. Но после года рядом с братьями, он встретил её. Её...       Кейтрин — прекрасная высокая блондинка, за острым нравом которой скрывается понимающая и нежная девушка, способная не только слушать, но и слышать. Она стала спасением, стала той, кому можно рассказать всё. Самое ужасное, самое грязное. И увидеть в её глазах не осуждение, а сочувствие.       Она была дочкой богатых родителей, всегда забытая и воспитанная нянями. Её будущее было расписано по часам — лучшая школа, Гарвард, а затем брак по расчёту. Она была избалована роскошью, но настолько всепоглощающе одинока, что полюбила такого, как он. А Макс никогда не любил её больше, чем друга, больше, чем прекрасную женщину. Но этого ей хватало. Вместе было легко, было спокойно. До тех пор, пока они не узнали, что ждут ребёнка.       Аборт было делать поздно, срок оказался слишком большим. Макс не мог оставить её одну, не мог предать своё спасение. Не мог подвергнуть её ужасу родительского разочарования, ведь оно было для неё худшим кошмаром.       Поэтому сейчас он стоял здесь, перед зеркалом в уборной, и пытался справиться с самим собой, чтобы выйти и жениться на той, что носила под сердцем его сына.       — Все ждут, — услышал он голос за своей спиной и поднял глаза на зеркало, заглядывая за своё плечо. Генри приоткрыл дверь уборной, ожидая, когда брат наконец выйдет. — Пора, Макс.       — Я такой идиот, — только и проговорил Макс и закрутил кран, выключая воду. Он вытер лицо и руки бумажным полотенцем, поглядывая на зеркало, как на врага. Обычно кажущееся таким красивым лицо, сейчас вызывало разве что отвращение.       — Всё будет хорошо, — неизменно повторил Генри. Сегодня он пришёл поддержать Макса, хоть это и было чертовски больно. Он решил терпеть ради него, понимая, что брату нужен кто-то рядом. Потому что Рик, только-только начавший оттаивать к Максу, теперь не хотел и слышать его имени, и на свадьбу, соответственно, не явился. — Это не конец. Кейтрин знает всё. А Рик, он поймёт. Ничего не кончено. Теперь, я не позволю тебе сбежать.       — Я не заслужил кого-то вроде тебя, Генри, — грустно ухмыльнулся Макс. — Я думал, что все исправил. Но в итоге, как всегда облажался.       Генри толкнул дверь уборной и зашёл внутрь до конца. Он встал прямо напротив брата, протянул ему свою руку и смог сказать что-то, что помогло Максу не сойти с ума не только в этот день, но и много лет после:       — Пока ты есть у нас, ничто не станет важнее... Пожалуйста, Макс. Просто будь, будь до тех пор, пока у тебя хватит сил. Это все, что мне нужно.

***

      — Ты долго, Райан, я успел соскучиться.       — Чего ты хочешь?       — Всего лишь немного поболтать о том, что привело нас всех сюда. Присаживайся. Чаю?       Аника приглушенно слышала разговор в соседней комнате, но почти не могла разобрать отдельных слов. Но её утешило, что какая-то помощь, возможно, рядом. Её не связывали и не затыкали ей рот, но кричать или звать на помощь она не осмеливалась, понимая, что это может плохо кончиться.       В полной темноте Аника пыталась сосредоточиться на звуках, но у неё ничего не получалось, что жутко злило её и заставляло трястись от бессилия. Должно быть, Джейс все ещё в том холодном подвале. Хотя помещение внизу было таким огромным, что хотелось назвать его скорее цокольным этажом.       — Твой брат, выручая тебя, натворил много дел. О, ты не знаешь? Так он тебе не сказал. Как интересно. Знаешь, я и не думал, что человек может быть настолько жестоким, подвергая себя опасности. Но похоже, что ради тебя он был готов на всё.       Голос Юрия резал по ушам, но слова второго говорящего Аника вовсе не слышала, хотя на реплику явно последовал ответ.       — Твой брат — убийца.       Аника судорожно вдохнула и в шоке прикрыла рот рукой, осмысливая услышанное. Кто-то из боссов Морти — убийца?! Господи...       — Твой брат забрал жизнь кое-кого, кто мне был очень дорог. Он считал, что это подходящая цена за твоё спасение. Но теперь я намерен забрать долг.       Аника сглотнула, ощущая, как по спине ползет холодок.       — Каково знать, что из-за тебя убили человека, Макс?       В соседней комнате послышался грохот, и Аника вздрогнула, готовясь бежать настолько быстро, насколько ей позволит положение. Руки дрожали, а кожа покрылась холодными мурашками. До этого она контролировала свои эмоции, но теперь страх окутал её с головы до ног, заставляя поддаваться панике.       Когда девушка услышала выстрел, она не смогла удержать всхлип и хриплый крик, который вырвался наружу из её горла. Ужас сковал её, а за ним последовала глухая боль и головокружение.       — А вот и ты! — услышала она полусумасшедший выкрик Юрия. — Я так долго этого ждал!       Снова прогремел выстрел, а за ним мужские голоса и смех, который можно было бы услышать разве что в кошмарах.       Когда распахнулась дверь комнаты, и свет хлынул на Анику, она подскочила, щурясь и готовясь защищать себя так, как сможет. Она смогла разглядеть человека в чёрном костюме, который будто безмолвно шевелил губами, пытаясь что-то ей сказать. Аника не слышала до тех пор, пока не смогла заставить себя слушать.       — Скорее, за мной, давай же, — человек в костюме подбежал к ней и подхватил под руку, ведя к выходу. Когда они вышли в гостиную, он спрятал её у себя за спиной и велел держаться ближе.       Вокруг Аника слышала выстрелы, но не видела, что происходит. Амбал по имени Миша лежал на полу прямо перед ней, его взгляд остекленел, а посреди лба находилась круглая рана, из которой крупными струйками текла свежая кровь.       Тошнота подобралась ко рту, и Аника заставила себя не смотреть на труп, двигаясь за человеком в чёрном настолько быстро, насколько могла.       Ещё один выстрел, и её импровизированный охранник вдруг перестал прижиматься к ней спиной и осел на пол, улегшись лицом вниз, пока под ним расползалась вязкая лужа крови. Аника закричала, чувствуя, как ее нога, оставшаяся без сапога, утопает в темно-красной жидкости. Ей понадобилось чуть больше трёх секунд, чтобы догадаться встать за выступающую стену. Она успела заметить, как там, в другой половине комнаты, люди в чёрных костюмах и амбалы Юрия ведут перестрелку, пока ни самого его, ни кого-либо из Райанов в комнате не оказалось.       Аника, не знала, где выход. Не знала, как быстро истекает время. И не знала, что делать. Если она не придумает сейчас же, то погибнет. Думай. Что сейчас важнее? Что бы сделал Эл?       — Надо найти Джейса. Он... в опасности, — сама себе под нос прошептала девушка. Сейчас она не знала, как спасти себя, но могла попытаться спасти другого. Когда-то папа говорил им с братом: "Если кто-то будет обижать вас, не спешите спасаться. Пока обижают кого-то ещё, вы не сможете чувствовать себя в безопасности по-настоящему". Пожалуй, у неё и не было других вариантов.       Аника примерно знала, где была лестница, ведущая на цокольный этаж, и ей повезло, что сейчас она оказалась с той стороны гостиной, что была ближе.       Она не сразу обнаружила лестницу, но когда нашла её, почти бесстрашно спустилась, наудачу толкая дверь, которая все-таки поддалась ей, немного приоткрывшись. Достаточно, чтобы незаметно заглянуть внутрь.       Теперь тут горел яркий технический свет, который освещал страшную сцену, открывшуюся её глазам.       Ладонь Юрия сжимала шею плачущего Джейса, пока в его висок упирался пистолет. Макс и Рик стояли напротив и тяжело дышали, делая какие-то примирительное жесты руками.       — А вот и беглянка, — раздалось над ухом Аники, и та вздрогнула, оборачиваясь. Это был один из амбалов, которых она видела до этого. Он схватил её за ворот пальто, и открыл дверь полностью, с грохотом ударив её об стену. Он толкнул девушку внутрь и зашёл следом. — Смотрите, кого я привёл, босс.       Аника не удержала равновесие от толчка и грохнулась на колени, болезненно содрав кожу на них.       — Замечательно, Саша. У нас тут как раз философская дилемма — сколько стоит одно убийство. Стоит ли оно одной маленькой жизни, — Юрий кивнул на трясущегося Джейса. — Или стоит другой жизни, жизни убийцы? Или, может, хватит только двух жизней — одной маленькой и одной любимой? Думаю, этого будет достаточно, чтобы оплатить твой долг, Райан. Что скажешь, если я оставлю в живых тебя, но убью подружку твоего братца и его ребёнка?       Аника хотела встать, но железная рука остановила её, удерживая на коленях. Когда и к её виску приставили оружие, девушка сглотнула и зажмурила глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.       — Она не моя подружка, — услышала Аника голос Макса. — Отпустите её, она ни в чем не виновата. Сестра моего секретаря, не более.       — Сейчас это уже не важно, — отмахнулся Юрий. — Я просто даю тебе выбор, Рик. Ты или они.       Позади Аники и амбала послышался грохот, и в помещение ворвались двое мужчин в чёрных костюмах, которые сразу направили оружие на Юрия, и, похоже, на амбала возле неё, ведь второго Аника перед собой не видела.       — Итак, теперь вариантов больше, Юрий, — услышала Аника голос третьего из Райанов. — Твоя жизнь в обмен на всех остальных. Сколько стоишь ТЫ?       Пришедший на помощь Генри благоразумно оставался в дверях, не давая кому-либо и шанса направить на себя пистолет.       — Не забывайте, что моя пуля окажется в голове мальца быстрее, чем ваша в моей...       Сцена, разворачивающаяся на цокольном этаже незнакомого дома, взятого в качестве точки пересечения для десятка судеб, казалась неподвижной. Она зашла в тупик и не оставила правильного выбора, заставив каждое решение быть ошибочным. Здесь мог бы оказаться финал историй множества людей из тех, кто случайно свернул не на тот путь. Кто из них был не прав?       Покалеченный судьбой и когда-то изуродованный жестокостью других лидер преступной группировки, мстящий за убийство собственной дочери? Три брата, готовых ради спасения друг друга на кровавые расправы, или совершающих ошибки вопреки запретной любви? Беременная девушка, пережившая в юношестве настоящий кошмар и только-только начавшая обретать счастье? Или, может, кто-то из тех, что выполнял свою грязную работу, чтобы оставаться на плаву: человек в чёрном, пытающийся получить деньги, чтобы спасти своего сына от смертельной болезни, или помощник мафиози, готовый на любые преступления ради того, чтобы его семью не убили?       Любой из них мог рассчитывать на сочувствие, любой из них мог бы доказать свою справедливость и любой из них оставался главным героем своей истории.       Но сегодня чья-то история должна была подойти к концу. Кирпичный дом на окраине Брэдфорд-авеню, район старой застройки, который покинуло больше восьмидесяти процентов жителей. Сегодня любому из тех, кто не хотел бы оказаться на цокольном этаже этого дома, стоило не заворачивать на Бэдфорд-авеню. Или, может быть, стоило не поворачивать свою историю в сторону той точки событий, которая сегодня могла бы решить: жить или умереть.       Мы принимаем решения, которые приводят нас к последствиям. Последствия, в свою очередь, копятся как воздух в шарике: мы всё надуваем его до тех пор, пока он не лопнет. Кульминация из решений и последствий, громкий "бах" — это поворотная точка, точка невозврата, этот тот самый дом на Брэдфорд-авеню. От чего зависит, кто сможет уйти из этого дома, а кто останется там навсегда?       — Никому не двигаться! Вы окружены! Это полиция города Нью-Йорк! При неповиновении требованиям мы открываем огонь на поражение!       Аника так и не смела двигаться, но по её щекам потекли чертовы слёзы облегчения. Ещё никогда в жизни она не была так рада копам, пообещавшим открыть огонь на поражение, если кто-нибудь двинется с места.       — Группировка накрыта, этот дом окружен. Не пытайтесь бежать или брать заложников. Положите оружие на пол! — громогласный голос полицейского эхом разошелся по пустому цокольном этажу.       Аника подняла глаза, всматриваясь в лицо Юрия. По его щекам ходили желваки, а в глазах читалась ярость от безысходности. Сейчас он мог выстрелить Джейсу в голову и свершить свою месть, погибнув за неё от пули легавого, или опустить оружие, остаться живым и сесть очень надолго, растеряв все, что успел приобрести.       Его рука дрогнула и медленно поползла вниз, отнимая от головы ребёнка пистолет. Вторая последовала за ней, и хоть теперь Джейс и был свободен, но все ещё оставался скован страхом.       Аника ожидала, что сейчас и от её головы уберут оружие, вот только железная рука схватила её за волосы, до невозможности крепко прижимая к пистолету.       — Ну уж нет, босс! Если они узнают, что нас повязали, они их убьют! Я не позволю! Слышите?! Не позволю! — выкрикнул амбал себе за спину, а затем поднял Анику на ноги, повернув лицом к полицейским. Те сразу взяли амбала на мушку, предупреждая:       — Если вы сейчас же не отпустите оружие, мы откроем огонь на поражение.       Амбал прикрылся Аникой как щитом и двинулся навстречу копам, упирая пистолет в её висок. Эти парни никогда не были умными настолько, чтобы понять, что рост с разницей в тридцать сантиметров не даст гарантии в виде заложника. Поэтому, спустя секунду, точный выстрел женщины-полицейской, стоящей слева, попал в голову амбала, и тот, коротко дрогнув, с остекленевшим взглядом упал на спину, отпустив свою неудачную заложницу. Аника бросилась к полицейским, которые тут же закрыли её своими телами, позволив скрыться в лестничном пролёте. Девушка улыбалась как ненормальная, чувствуя, что воздух, наконец, стал нормально поступать в её лёгкие, позволив дышать полной грудью. Неужели всё это закончилось!..       — Отпихните оружие на безопасное расстояние и медленно развернитесь спиной, — приказал полицейский. По прошествии секунды, он продолжил. — Это касается всех вооружённых.       Аника не успела разглядеть, что было дальше, так как к ней спустились другие полицейские и повели наверх, к выходу. О ней нежно заботились, расспрашивая, где болит, а потом довели до стоящей возле дома машине скорой помощи. Там её накрыли тёплым пледом и попытались выяснить все подробности состояния здоровья.       — Господи, ты в порядке?! — услышала она такой знакомый, такой любимый голос, которому тут же вторил другой, не менее любимый. Её муж и её брат неслись к ней не смотря на полицейских, пытающихся остановить их.       — Всё нормально, — хрипло проговорила Аника, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Они искривили её лицо, и она расплакалась, утыкаясь в грудь Морти и обнимая рукой Эла, неожиданно ясно понимая: нет на свете ничего дороже семьи.       — Прости меня, — таким же дрожащим голосом умолял брат, повторяя фразу вновь и вновь. — Прости меня, прости меня, прости меня!       — Я прощаю, — плакала она в ответ. Она не стала говорить "ты не виноват", потому что это не то, что брату нужно было услышать. Он хотел её прощения, и она по-настоящему прощала его.       Пока медики уже убедились в её сохранности, а полицейские были заняты, выводя из дома остальных участников происшествия, Аника нуждалась в том, чтобы выговориться, чтобы рассказать все Морти и Элу. Она не умолкала не на секунду, в подробностях пересказывая всё, что видела. Каждый заслуживал знать правду, даже такую страшную, которую сегодня узнала она. Правда порой стоит очень дорого, в чем она сегодня и убедилась.       Наконец, из дома вышли братья Райаны, а на руках у Макса не переставая плакал сын. Было видно, что сам он еле держится, но ради него старается быть сильным и храбрым папой.       Эл смотрел на них с таким чувством вины и ужаса в глазах, что не возникало сомнений в том, что он ненавидит себя настолько сильно, насколько человек вообще может кого-то ненавидеть. Он знал, что Рик Райан кого-то убил, но ужас он испытывал только по отношению к самому себе...       Полицейские отвели их к другой машине скорой помощи, но Анике не было слышно, что там происходит. Эл взял её руки в свои, поцеловал, а после словно щенок взглянул на нее и получил молчаливое разрешение пойти к боссам.       — Думаю, твои извинения им мало чем помогут, но ты можешь пойти и спросить, как они, — все тем же хриплым голосом сказала Аника.       — Я... Я знаю, — тихо ответил брат.       Он двинулся к Райанам, которые стояли спиной к ним, разговаривая с полицейскими и медиками, которые сейчас осматривали Джейса. Эл тронул за плечо кого-то из братьев, и тот нервно обернулся, но успокоился, увидев, кто его побеспокоил. Эл начал что-то быстро говорить, активно жестикулируя руками, но Райан прервал его и сказал что-то в ответ, после чего Эл замолчал и упёр взгляд в асфальт.       А потом Райан вдруг подошёл к нему ближе и обнял, крепко прижимая к себе тело своего бывшего секретаря. Пару секунд Эл был шокирован, но после и его руки крепко сжались на плечах босса, а ногти поцарапали его пиджак в переизбытке эмоций.       Двое остальных Райанов смотрели на это по-разному. Один с грустной полуулыбкой, а второй с показным равнодушием. Так, после этой паузы, они вчетвером заговорили вместе, но о чём, — было известно только им.       Эл стоял лицом к дому, и первый заметил, что оттуда в наручниках вывели Юрия. От его вида Анику бросило в дрожь, и она крепче вжалась в плечо мужа. Главу мафиозной группировки повели к полицейской машине, и тот шёл, не выказывая признаков сопротивления. Но...       Как только он оказался возле машины, он боднул крепкой головой полицейского и выхватил пистолет из его кобуры, пока тот разве что и успел подумать, что нужно было заковать руки преступника не спереди, а сзади. Идиот.       Ещё двое полицейских бросились к Юрию, но тот уже нажал на курок.       Эл увидел только то, что цель стоит прямо перед ним. И у него не было времени на раздумья. Всего один толчок, и вместо одного из Райанов пуля пронзает Эла, и Аника кричит, срываясь на визг, пока один из копов стреляет в Юрия, и тот падает на асфальт.       Доли секунды. Одно мгновение и одно решение. Где же счастливый конец, предусмотренный для всех главных героев? Существовал ли он когда-нибудь?       Мы думали, что счастливый конец невозможен для тех, кто был внутри дома на Брэдфорд-авеню, но стоит только его покинуть — и счастливый конец становится аксиомой. Правда в том, что счастливого конца не существует до тех пор, пока все главные герои своих историй остаются главным. Пока у каждого из них есть своя справедливость. И только мы знаем, кто главный герой этой истории.       "Если кто-то будет обижать вас, не спешите спасаться. Пока обижают кого-то ещё, вы не сможете чувствовать себя в безопасности по-настоящему"...