Один день... и вся жизнь

…Яркое полуденное солнце заливает песчаный берег своими горячими лучами и играет в светло-бирюзовой воде, в которой отражается пышная тропическая растительность. Остров невелик, и на нём нет пресной воды. Но странным было бы ожидать, что Барбоссе взбредёт в голову высадить их там, где есть вода и пища. Что ж, может быть, оно и к лучшему: по крайней мере, ему уже удавалось выбраться с этого острова, значит, так будет и на этот раз… Капитан Джек Воробей в раздумьях сидит на песке и, от нечего делать, вертит в руках свой пистолет. Тот самый, с одной пулей, что дал ему Барбосса…. Что ж, возможно, всё и к лучшему. Тем более что на этот раз он не был в гордом одиночестве: вместе с ним на остров высадили и мисс Свонн…. Правда, её-то за что – непонятно. Ну, а, впрочем, какая разница? Главное, что в этот раз ему не придётся медленно сходить с ума от одиночества и безделья, да и ей скучно не будет. Уж он-то об этом позаботится. Хотя, конечно, неизвестно, как мисс Свонн отнесётся к этому, ну, да будем надеяться, что более чем положительно… В это время на песок перед ним падает тень. Джек поднимает голову и видит свою подругу по несчастью. Элизабет стоит перед ним в мокром платье. Тонкая ткань от воды стала почти прозрачной и сквозь неё можно в подробностях разглядеть все линии и изгибы её тела. Если, конечно, есть охота это делать. А ему вот, как раз, охота. Да и чем прикажете заниматься на крошечном островке, где развлечений, почитай что, и нет вовсе? - Чем это вы сейчас занимались, мисси? – спрашивает он. – Где это вы умудрились опять вымокнуть? - Я купалась, - отвечает девушка. - Вот как? Купались? В платье? – усмехается Джек. - А вы, мистер Воробей, должно быть, думали, что я полезу в воду совсем без одежды? – фыркает Элизабет. – Я для этого слишком хорошо воспитана. - А что? Прелестное, на мой взгляд, было бы зрелище! - усмехается Джек. - Впрочем, - добавляет он, - я же совсем забыл, что это одна из ваших очаровательных привычек, мисс Свонн. Вы же всегда купаетесь одетой. И сейчас, и тогда тоже. - Когда это – тогда? – удивлённо хлопает ресницами девушка. - Ну, когда вы свалились в море со стены форта, - пожимает плечами Джек. – Мы же ещё тогда с вами и познакомились. Вспомнили? - Ах, вы об этом! – говорит девушка. – В тот раз случилось просто досадное недоразумение, не более. - А если – нет? – спрашивает он. – А что, если это была судьба, цыпа? - Что – судьба? – не понимает Элизабет. – То, что вы свалились на меня как снег на голову? - Э-э, нет! – усмехается он. – Я-то, как раз, ниоткуда не сваливался. Это ВЫ, Элизабет, упали на меня как снег на голову. - Мисс Свонн, - поправляет она его. - Что? – переспрашивает он. – Ах, да, извините мисси, оговорился…. Ну, так вот, - продолжает он. - Не странно ли то, что вы выбрали весьма подходящий момент для того, чтобы рухнуть вниз с крепостной стены? - В смысле? – удивляется она. - Ну, если бы вы свалились в море часом раньше, то я бы не увидел этого и не бросился вас спасать, - говорит он. - Самовлюблённый нахал! – качает головой Элизабет. – Думаю, что если бы даже вас тогда не оказалось поблизости, то меня всё равно спасли бы. - Кто? – хитро ухмыляясь, спрашивает Джек. - Ну, мало ли…. – отвечает Элизабет. – Может быть, командор Норрингтон, может, кто-нибудь ещё…. Уилл, например… - Вот как? Значит, Уилл? – переспрашивает Джек. – Но вот его-то я там, на пристани, как раз и не видел. А ваш распрекрасный командор попросту струсил и не стал прыгать в воду с крепостной стены. Должно быть, акул испугался…. А счёт, между прочим, тогда шёл на секунды. - Ладно, признаЮ: вы меня тогда спасли, - со вздохом говорит девушка. – Теперь вы довольны? - Нет ещё, не совсем, - качает он головой. - Что ещё? – спрашивает она. - Во всех сказках спасённые красавицы целуют своих спасителей, - лучезарно улыбнувшись, говорит Джек. – Ну же, мисси, я жду!.. - Да чтоб я провалилась на этом самом месте, если мне хоть когда-нибудь взбредёт в голову с тобой целоваться! – возмущённо произносит Элизабет. - В таком случае, цыпа, советую тебе получше глядеть под ноги! – усмехается он. - Это ещё почему? – спрашивает девушка. - А потому…. Вдруг, и в самом деле, провалишься? Ведь настанет день, когда ты не сможешь удержаться. - С чего это ты взял, Джек? – спрашивает она. - Любопытство – вот твоя черта, - говорит ей Джек, и только теперь девушка замечает, что они, оказывается, уже и не на пляже, и вовсе не на острове, и что под ногами у них не белый песок, а хорошо отструганные доски палубы…. Да они же на «Жемчужине»!.. И одеты они уже совсем по-другому, не так как на острове: на нём поверх рубашки надет тёмно-серый камзол, а на Элизабет вообще мужской костюм и треугольная шляпа…. Вот чудеса!.. - Ну и что из того? – пожимает плечами девушка. - Тебе нужна свобода, - говорит Джек. – Захочется поступить так, как вздумается: эгоистично, не раздумывая. Ты жаждешь испытать это. И однажды ты не сможешь устоять. - Почему твой кОмпас отказал? – спрашивает его Элизабет. - Мой компАс в порядке, - отвечает он ей. - Это потому, что мы с тобой и вправду схожи, - говорит девушка. – И однажды наступит момент, когда ты это докажешь. Совершив доброе дело. - Люблю эти моменты, - с усмешкой замечает Джек. – Особенно люблю их упускать. Сказав так, он подходит к борту корабля и делает вид, что он что-то разглядывает вдалеке на горизонте. Разговор ему уже успел наскучить, и смысла продолжать его он не видит. Но Элизабет, очевидно, думает по-другому. - Да, тебе выпадет шанс совершить смелый поступок, - говорит девушка, становясь у борта корабля рядом с ним. – И тогда ты кое-что поймёшь. То, что ты – добряк. - Факты это отрицают, - с усмешкой замечает он. - Я верю в тебя, - качает головой Элизабет. – И знаешь, почему? - Ну, скажи, почему? – спрашивает Джек. Теперь ему опять интересен этот, в общем-то, бессмысленный разговор. Правда, он и сам не знает, почему. Может быть потому, что она сейчас стоИт так близко от него и…. Чёрт возьми, почему это он раньше не видел того, что она такая красивая? Почему он раньше не замечал её прекрасных светло-карих глаз, опушённых длинными пушистыми ресницами… нет, даже, не светло-карих, а почти золотистых? И того, какие у неё красивые волосы: тоже совсем-совсем золотые и, должно быть, на удивление мягкие… Джек невольно ловит себя на мысли, что ему до безумия хочется зарыться лицом в эти светлые пряди и целовать, целовать их до исступления. А, самое главное, не вспоминать больше ни о чём: ни о Дэви Джонсе, ни о кракене, ни о том, что отпущенный ему срок в три дня близится к концу… Господи, да о чём же это он думает!?.. Какой Дэви Джонс? Какой кракен? Какой срок? Ведь всё же уже закончилось?.. Или, может быть, наоборот, только начинается?.. Каким-то неуловимым движением Элизабет успевает встать между ним и бортом «Жемчужины» и теперь, как ему кажется, своими прекрасными глазами заглядывает ему прямо в душу. А её губы, приоткрытые, как створки нежно-розовой раковины, так и манят целовать…. И как же трудно удержаться от того, чтобы не впиться в них страстным поцелуем! «Боже мой, Лиззи, что ты со мной делаешь? - хочет он крикнуть, но не может. – Ты же… Ты же сводишь меня с ума! Перестань, цыпа, иначе я за себя не ручаюсь…» - Любопытство, - тихо говорит Элизабет. – Тебя так и потянет… вызвать восхищение и получить вознаграждение. Не сможешь устоять. Захочется узнать, насколько это сладко… Она едва не задевает своими губами его губы, она так близка, так желанна и…. А, будь оно всё неладно! Он больше не в силах сдерживать страсть, которую она в нём пробудила. - Уже хочу! – говорит он, и чувствует, как её губы касаются его губ. На какое-то мгновение Джек вдруг замечает, что Элизабет стоИт перед ним с непокрытой головой. Он хочет спросить: «Где же твоя шляпа, Лиззи?», но не может произнести ни слова. «А, чёрт с ней, с этой шляпой! – наконец решает Джек. – Наверное, её просто ветром сдуло за борт». Но вместе с тем, он интуитивно понимает, что эта проклятая шляпа очень важна для него и что её отсутствие знаменует приближение чего-то неизбежного, и, несомненно, ужасного. Но в следующее же мгновение все его мысли заслоняет ЕЁ поцелуй…. Ого! Ну, ничего себе: оказывается, эта наивная, милая девочка знает толк в искусстве соблазнения! Её поцелуй – он как ураган, такой же страстный и неукротимый. Джек понимает, что ещё чуть-чуть, и он по мачте сползёт прямо на палубу, и там, лёжа возле ног Элизабет, будет умолять её не останавливаться и продолжать, продолжать, продолжать. И сам он будет покрывать поцелуями её лицо... и шею, и плечи, и…. И тогда она не сможет устоять перед его любовным пылом. Она отдастся ему…. Нет, не так: она подарит ему себя, подарит, как самое драгоценное сокровище в мире. А он с благодарностью и с благоговением примет этот её дар…. Прямо здесь, прямо возле грот-мачты, прямо на нагретых солнцем досках палубы…. …Что-о!? Какая ещё мачта!?.. Да они же с Лиззи только что стояли возле борта «Жемчужины»! Как это они вдруг оказались рядом с грот-мачтой?.. Да, всё чудесится и чудесится!.. Ой!... Ну, вот: он уже заговариваться начинает! Совсем хорошо, нечего сказать!.. А то ли ещё будет!.. Внезапно Лиз отстраняется от него и каким-то виноватым голосом говорит: - Ему нужен ты, а не корабль. Не другие. И выхода у нас нет…. «Какой корабль, цыпа? Кто это – «другие»? И вообще, я ни черта не понимаю, о чём это ты говоришь», - хочет сказать он, и опять не может произнести ни звука. - Мне не стыдно, - продолжает Элизабет, и снова тянется своими губами к его губам. «А вот это - дело!» - думает он, отвечая на её поцелуй. И тут вдруг девушка не то, что отстраняется от него, она словно бы отскакивает от него в сторону и смотрит не него с какой-то странной и совершенно неуместной жалостью во взоре…. А вот этого ему уже и даром не нужно! Никогда и никому он не позволял себя жалеть: ни матери, ни отцу, ни друзьям, ни своей команде, ни любовницам…. Особенно любовницам…. Да и в чём причина этой странной и совершенно неуместной жалости? Уж не в том ли, что он не нашёл в себе силы для того, чтобы противиться этому искушению имя которому – Элизабет Свонн?.. Но девушка явно ждёт от него какой-то реакции, и тогда он произносит первое же, что пришло ему в голову, затуманенную страстью и загадочностью всего происходящего вокруг. - Пиратка, – говорит он, вложив в это слово всю свою любовь и нежность к этой взбалмошной, но, несомненно, любимой им девочке. Внезапно Лиз разворачивается, и со всей возможной скоростью спешит прочь. Он хочет последовать за ней, хочет её догнать, остановить, вернуть те сладостные мгновения, которые она ему подарила, хочет схватить её на руки, прижать к себе, отнести в каюту… и плевать, что скажут окружающие.... Но он не может сделать ни шагу. Что-то удерживает его на месте. Вот только, что именно? И что это за странная тяжесть ощущается на его левой руке? Тяжесть, которой ещё минуту назад там не было?.. Джек поворачивается, смотрит на свою левую руку и на то, что на ней надето. И тут он всё понимает. Разрозненные кусочки мозаики складываются в единое целое, и всё как-то сразу становится на свои места. И погребальным звоном в его ушах отдаётся звон кандалов и цепи, которой Лиззи приковала его к мачте…