Один день... и вся жизнь

Мистер Гиббс в раздумьях мерил шагами палубу «Чёрной Жемчужины». Ему всё меньше и меньше нравилось то, что происходило сейчас на борту этого корабля. Странно и непривычно было не видеть Джека на капитанском мостике. А то, что теперь там стоял Барбосса, и вовсе не нравилось старпому. Барбосса был далеко не тем человеком, которому можно было бы доверять. Однажды он уже устроил бунт на корабле, и где гарантия, что он не сделает это вновь? Тем более, что на этот раз, кажется, даже некоторые члены команды уже успели встать на его сторону. А настоящему капитану «Жемчужины» до этого и дела нет. И вообще, ему, судя по всему, вообще сейчас ни до чего нет дела, кроме, разве что, рома… И с чего бы это Джек решил предаться пьянству? Может быть, это он так отмечает победу над Джонсом и Беккетом? Во всяком случае, именно так объяснил команде его странное поведение Барбосса. Но нет. Гиббс достаточно хорошо знал своего кэпа, чтобы поверить этой выдумке. Нет, нет, и нет. Сразу после победы над армадой Беккета, Джек выглядел гордым собой и вполне довольным жизнью. А вот после того, как Элизабет попрощалась с ним и на шлюпке отбыла к своему новоявленному мужу, кэп как-то сразу изменился. Сначала бегал по палубе и на всех покрикивал, даже отвесил несколько пинков, чего никогда раньше не делал. А потом взял целый ящик рома, закрылся в своей каюте, и с тех пор его никто не видел. Вот так…. Не правда ли, это выглядит довольно странно? Не может победитель целой флотилии так себя вести. Да, он, конечно, может на радостях выпить, но именно что выпить, а не впадать в запой. «Чёрт меня возьми, если здесь не замешано что-то другое», - подумал мистер Гиббс. И у старпома были все основания так думать. Он слишком давно знал Джека…. Подождите, сколько же времени?.. Страшно подумать, уже без малого тридцать лет. Да что там знал, можно сказать, что Гиббс был для него вторым отцом. Первый раз он увидел своего кэпа в таверне на Тортуге, когда тому было всего лет пять или шесть от роду. Быстрый, пронырливый, хитрый, как чертёнок мальчишка постоянно вертелся у всех под ногами, но никто из посетителей таверны его и пальцем не трогал, хотя любой другой ребёнок, мешавший им, давно бы уже огрёб по полной. Случайный собутыльник тогда ещё объяснил Гиббсу, что этот мальчишка – единственный сынок грозного капитана Тига, и что, если дорожишь своей жизнью, нельзя его обижать. От этого же собутыльника Гиббс тогда узнал, что мать этого сорванца происходит из аристократического франко-испанского креольского рода, и что у её родственников столько же денег, сколько и у испанского короля. А то и ещё больше. Но, когда она спуталась с капитаном Тигом, семья от неё отреклась, и что ей теперь не достанется в наследство ни единого песо… Судьба распорядилась так, что вскоре Гиббс поступил в команду грозного капитана Тига и какое-то время служил боцманом на его корабле «Инфанта». Но потом в один прекрасный день, капитан Тиг поручил ему присматривать за его сыном. - Джеки уже исполнилось десять лет, - сказал тогда капитан. – Я хочу, чтобы он начинал привыкать к пиратской жизни. Отныне он будет плавать на «Инфанте», а присматривать за ним будешь ты. И не только на корабле, но и на берегу. - Хорошо, кэп, как скажете, - ответил тогда Гиббс. Не сказать, чтобы приказ Тига сильно его обрадовал. Он вообще не понимал того, для чего это понадобилось капитану. Ведь море таит в себе немало опасностей, перед которыми не всегда могут выстоять даже самые сильные мужчины, а десятилетний ребёнок – тем более. И вообще, они ведь, не на торговом корабле собираются плавать. Будут сражения, будут абордажные бои, будут кровь и грязь…. И трудно сказать, как всё это может повлиять на ещё не сложившийся детский характер…. Гиббс очень хотел высказать Тигу всё, что он тогда подумал насчёт его дикой затеи, но не решился это сделать. Вот так он и стал наставником Джека. Гиббс, как и велел ему Тиг, присматривал за мальчиком, а заодно и обучал его основам морского дела, фехтованию, и прочим наукам, которые необходимы будущему капитану корабля. А в том, что Джек рано или поздно станет капитаном, сомневаться не приходилось. Да он и сам всё время говорил об этом всем и каждому, ну, а Гиббсу так и вообще все уши прожужжал. Шло время, бежали годы. Гиббс уже с гордостью поглядывал на своего воспитанника, который из непоседливого мальчишки начинал превращаться в стройного, уверенного в себе молодого человека. О том, что, по сути, не он приходится его отцом, Гиббс даже и не задумывался. Скорее, он считал, что это Тиг не имеет к Джеку никакого отношения. Воспитанник радовал Гиббса своей любознательностью и смекалкой, он с лёгкостью усваивал новые знания и умел применять их на практике. Одно только огорчало воспитателя: то, что Джек всё чаще и чаще начинал прикладываться к крепким напиткам. Да ещё то, что его как-то очень рано потянуло к девочкам. Пятнадцать лет – и уже завсегдатай публичного дома…. Рано, очень рано…. Впрочем, Джек ведь не был чистокровным англичанином, в его жилах текла кровь испанцев и креолов, а в креольской среде столь ранний интерес к противоположному полу является скорее нормой, чем исключением из правил. Может быть, он даже ещё и наоборот, немного по отстал от своих сверстников-креолов… Как бы там ни было, Гиббс чувствовал, что ничем хорошим это не кончится. И он не единожды говорил своему воспитаннику, чтобы он был поосторожнее, а то мало ли, что может случиться…. Но Джек только смеялся в ответ и говорил, что ничего с ним не случится, и что его наставник, видно, стареть начинает, раз ему во всём видится опасность… В конце концов, то, чего так боялся Гиббс, всё же случилось. Он как раз собирался ложиться спать, когда в дверь его комнаты постучались. Проклиная всё на свете, Гиббс пошёл открывать дверь. Каково же было его изумление, когда на пороге своей комнаты он увидел какую-то гулящую девку! - Эт-то ещё что такое? – с трудом вымолвил моряк. – Куда это ты лезешь? - Гиббс, выручай меня! – сказала девица знакомым ломающимся голосом, и, отодвинув его в сторону, прошествовала в комнату. - Джек?.. – только и вымолвил Гиббс, во все глаза, глядя на своего воспитанника. - Ну, да, - ответствовал тот, подходя к двери и захлопывая её. - Как видишь, это всего-навсего я. Теперь, когда столбняк немного прошёл, Гиббс сумел получше разглядеть своего подопечного. А тот и в самом деле выглядел весьма примечательно. То, что пьяный – это ещё ладно, к этому Гиббс давно уже успел привыкнуть. Но вот, скажите, для какого чёрта Джек напялил на себя женское платье из помятого алого шёлка? И его глаза…. Чем это он их подрисовал? Сажей?.. Боже, что он с собой сотворил!.. Гиббс едва удержался от того, чтобы не оттащить мальчишку к мойке, не сунуть его туда головой и не смыть к чёртовой матери всю эту его боевую раскраску. - Ну же, юный сэр, извольте объяснить, для чего это вам понадобился весь этот маскарад? – сухо поинтересовался у своего воспитанника Гиббс. Джек повернулся, и только тут Гиббс увидел, что в его глазах застыл ужас…. Чёрт возьми, да мальчишка испуган до полусмерти! Интересно, кто это посмел угрожать сынку грозного капитана Тига?.. - Спаси меня, Гиббс! – взмолился Джек. – Меня хотят прикончить. Только ты один можешь меня спасти. - О, матерь божья! – только и выговорил Гиббс. – Да что же с тобой случилось? Джек, дрянной мальчишка, признавайся, что ещё ты сотворил? - Гиббс, я…. я на спор переспал с Эстерситой! – прошептал Джек, без сил опускаясь на стул. - О, господи!.. Только этого нам ещё не хватало! – выдохнул Гиббс. Он отлично знал красотку Эстерситу, или, по-другому, Эстер-Луизу-Антуанетту де Лавалетт, и знал то, что эта ушлая девица вот уже два года была официальной любовницей Тига. Равно как знал и о том, что Тиг поклялся убить любого, кто посмеет бросить хоть один страстный взгляд в её сторону. Год назад один из пиратских капитанов – молодой и самоуверенный француз Рауль Монфор сделал то же, что сейчас Джек: на спор переспал с Эстерситой. Через три дня его мёртвым нашли прямо на пристани. И Гиббс очень не любил вспоминать о том, как выглядел труп Монфора, когда его нашли…. Впрочем, может быть, Джеку это и не грозит. Вполне вероятно, что Тиг просто велит пристрелить своего сынка, как собаку – вот и всё. Но легче от этого почему-то не делалось… - Может быть, Тиг ещё и не узнает об этом твоём подвиге? – с надеждой в голосе поинтересовался Гиббс, но Джек в ответ только покачал головой. - Тиг уже об этом знает, - сказал он. – Тиг выследил меня в борделе, и мне пришлось бежать, переодевшись в женское платье. Мой отец поклялся заживо ободрать с меня шкуру, и, будь уверен, своё слово он сдержит. Вспомни, что он сделал с Монфором. Гиббс невольно вспомнил о том, как выглядел Рауль Монфор, или, вернее, то, что от него осталось, и его передёрнуло. Монфор был чужим и малознакомым ему человеком, и то его было жалко. А что, если и с Джеком случится то же?.. Нет, нет: об этом даже думать не хочется! Не для того Гиббс учил его и воспитывал, не для того он втайне мечтал о том, что когда-нибудь Джек станет капитаном и сделает его старпомом на своём корабле, чтобы так вот вдруг…. И из-за чего? Из-за какого-то глупого мальчишеского спора!.. Нет, не бывать этому!.. - Ну и что мне теперь с тобой делать? – спросил Гиббс у своего воспитанника. - Я не знаю, - ответил Джек. – Делай со мной что хочешь, только спаси от отца. - Значит, так, - сказал Гиббс, - боюсь, что тебе нужно бежать, Джек. Бежать куда угодно, хоть в Азию, хоть в Европу. Не скажу, что там у тебя будет лёгкая жизнь: наоборот, чтобы выжить, тебе придётся много работать, причём на самой грязной работе, какую, только можно себе представить. Но здесь ты обречён. И ты сам об этом знаешь. - Да знаю я, знаю, - ответил Джек. – Если нужно, я уеду. Только вот, как же ты сам? Гиббс, если мой отец узнает о том, что ты помог мне бежать, то ты погибнешь самой мучительной смертью, какую только сможет придумать Тиг. Да, действительно: об этом Гиббс как-то и не подумал. Ну, да тут уже ничего не сделаешь. Все мосты сожжены и хода назад нет…. Решено: он уедет вместе со своим воспитанником в Англию, а там поступит матросом на какое-нибудь торговое судно. Заодно и за Джеком присмотрит, а то глупый мальчишка опять куда-нибудь влипнет, при его-то способностях искать и находить себе неприятности на одно место… В ту же ночь они бежали с Тортуги на Кубу, в Сантьяго сели на корабль, идущий в Испанию, а уже оттуда перебрались в Англию. Чтобы заплатить за свой проезд в Европу, им обоим пришлось очень много работать, но оба прекрасно понимали, что другого выхода нет. В Англии пути Гиббса и его воспитанника разошлись. Гиббс, как и хотел, поступил матросом на торговое судно, ну, а Джек посчитал, что это не для него. В один прекрасный день он попросту исчез, и мистер Гиббс надолго потерял из виду своего воспитанника. В следующий раз они встретились через семь лет, и, по иронии судьбы, опять на Тортуге. К этому времени Гиббс уже стал боцманом на всё том же торговом судне, и, случайно оказавшись на Тортуге, решил заглянуть в знакомую таверну. Он как раз допивал вторую бутылку рома, когда его окликнули по имени. Гиббс повернул голову и увидел стоявшего возле его столика молодого человека лет двадцати с небольшим, чья внешность показалась ему смутно знакомой. Парень был одет в светло-серый кафтан, из-под которого выглядывал тёмный камзол и белая (ну, если сказать честно, то не совсем, чтобы белая) рубашка. На ногах у него были сапоги с отворотами, а на голове – алый шарф и потрёпанная шляпа. Причёска незнакомца поистине впечатляла: она состояла из множества косичек, ниспадавших на плечи и на спину, а украшены эти косички были всевозможными висюльками, амулетами, монетками, и бог знает, чем ещё. Такая же дребедень была вплетена и в бородку незнакомца, которую он тоже заплёл в две косички. Но не это удивило Гиббса, а глаза незнакомого ему парня. Тёмные, бездонные, подведённые чем-то чёрным…. Чёрт возьми, да он же уже видел такое когда-то!.. И тут же память услужливо подсунула мистеру Гиббсу воспоминание о том, как именно выглядел его воспитанник в ту ночь, когда им пришлось уносить с Тортуги ноги и всё остальное. - Джек? Ты? – только и спросил Гиббс. - КАПИТАН Джек Воробей, - с усмешкой сказал парень. – Гиббс, я теперь капитан корабля. Смекаешь? - И где же твой корабль, КАПИТАН? – решил подколоть своего бывшего воспитанника Гиббс. – Или, может быть, ты его здесь только присматриваешь? - Неуместная шутка, мистер Гиббс, - усмехнулся Джек. – Мой корабль… Он величествен и великолепен…. И это не что иное, как легендарная «Чёрная Жемчужина». - Тьфу, на тебя, Джек! – выругался Гиббс. – Я думал, ты вырос, а ты до сих пор остался всё тем же глупым мальчишкой, каким был раньше. «Чёрная Жемчужина» - это не более чем пустые вымыслы, этого корабля не существует, а, значит, и быть её капитаном ты не можешь. - А вот, и могу! – с затаённой гордостью в голосе, сказал Джек. – Если ты мне не веришь, то выйди на пристань, и погляди направо. Может быть, ты увидишь стоящий на якоре мой корабль…. И, знаешь что, Гиббс? – добавил он, - Может быть, я даже предложу тебе место старпома на моей «Жемчужине». Ты ведь помнишь, как мы с тобой об этом говорили много лет назад? - Боюсь, ничего не выйдет, парень, - ответил Гиббс. – Видишь ли, я состою на службе в английском флоте и менять шило на мыло не собираюсь. Может быть, ты и хороший капитан, может быть, даже и отличный, но, извини, я вынужден дать тебе отрицательный ответ. Через несколько дней мой корабль возвращается в Англию и я, разумеется, тоже. - О, не зарекайся раньше времени, Гиббс! – усмехнулся Джек. – Вполне вероятно, что ветер ещё сто раз переменится… … И ведь, как в воду глядел, дрянной мальчишка! (Гиббс всё ещё по-прежнему не принимал своего воспитанника всерьез, а потому и продолжал считать его чуть ли не ребёнком… капризным и избалованным к тому же). Ну, так вот, в самый последний день перед отплытием случилось событие, которое надолго задержало Гиббса на Тортуге. Дело в том, что его бывший воспитанник, который и раньше-то был крайне несдержан на язык, взял да и ляпнул что-то весьма обидное какому-то французскому офицеру, которого чёрт дёрнул в недобрый час заглянуть в таверну. Тот, естественно, ответил оскорблением. Слово за словом, между французом и капитаном «Чёрной Жемчужины» завязалась драка, сверкнула сталь клинков и…. Удары они нанесли одновременно, и оба одновременно упали на заплёванный пол таверны, пронзённые сталью. Мистер Гиббс чуть сам не скончался от ужаса, когда увидел, что Джек лежит на полу и что в боку у него торчит вражеская шпага. Забыв обо всём, боцман бросился к своему бывшему воспитаннику. Он молился только об одном: чтобы его ранение не было смертельным. Но огромная лужа крови, расплывавшаяся вокруг, похоже, свидетельствовала об обратном… Гиббс остановился на месте, не зная, что ему делать. Было ясно, что оставлять в ране шпагу ни в коем случае нельзя, но и вытащить её тоже было невозможно. Ясно было одно: его воспитанник умирает, и нет на свете силы, способной его исцелить. Но в это самое время к Гиббсу подошёл высокий рыжий незнакомец в старомодном костюме и в большой чёрной шляпе. - А ну-ка, отойди! – велел он Гиббсу, и тот, сам не понимая, что заставляет его повиноваться этому человеку, отступил в сторону. Меж тем незнакомец присел возле раненых, и, едва глянув на француза, небрежно заметил: - Этот уже готов…. Уносите его прочь отсюда! После этого он склонился над Джеком, и, бегло осмотрев его рану, сказал: - А вот этому ещё можно помочь…. Несите мне бренди и нитки: попробуем его заштопать. - Но кто вы такой? – спросил у него Гиббс. – Вы не смеете и пальцем прикасаться к раненому: вы ведь, не доктор! - Ошибаетесь, милейший: я как раз таки, доктор, - ответил незнакомец. – Я много лет был корабельным врачом, и этому парню очень повезло, что я именно сегодня и именно сейчас решил заглянуть в эту таверну. - Как ваше имя, сударь? – спросил Гиббс, который всё ещё был в шоке от всего происходящего. - Гектор Барбосса, - представился незнакомец. – Бывший вольнослушатель медицинского факультета в Оксфорде, а ныне – безработный корабельный врач…. Ну, а теперь, отойдите в сторону и не мешайте, - добавил он, склоняясь над раненым. Наверное, Барбосса не хвастал когда говорил, о том, что он учился в лучшем университете Англии, и, должно быть, он и в правду был неплохим врачом. Во всяком случае, он быстро выдернул из раны шпагу, ровным швом зашил жуткого вида рану и сделал перевязку. - Вот и всё! – сказал он, поднимаясь. – Теперь ему понадобится только хороший уход и постельный режим. И, если рана не откроется и не воспалится, то всё будет хорошо…. Кстати, кто-нибудь знает, кто этот парень? – спросил он. - Да, я его знаю, - кивнул Гиббс. – Он капитан «Чёрной Жемчужины», ну, во всяком случае, он сам мне об этом сказал. - Отлично! – воскликнул Барбосса. – Давайте отнесём его на корабль. Может быть, там он скорее очнётся. Надо ли говорить о том, что ни в какую Англию Гиббс тогда не вернулся? Он целыми днями сидел возле постели своего бывшего воспитанника и как самая лучшая сиделка ухаживал за ним. Между тем, дело было плохо. Случилось то, чего опасался Барбосса: рана воспалилась и началась лихорадка. В бреду Джек что-то говорил про несметные сокровища, про какой-то волшебный компАс и про древние индейские проклятия. Именно тогда Гиббс впервые услышал об острове «Исла-де Муэрта», но не придал этому никакого значения. Мало ли о чём болтают в беспамятстве больные? Так что же, всему этому верить?.. А вот Барбосса, который частенько навещал своего пациента, похоже, все его слова принял за чистую монету. Он вслушивался в каждое слово, которое произносил в бреду Джек, и даже пытался расспрашивать его об этом кладе, и об острове, и о том, как туда добраться, но, впрочем, без особого успеха, так как все его вопросы оставались без ответа. Так продолжалось примерно дней семь или восемь. Затем, после тяжелейшего кризиса, капитан «Жемчужины» пришёл в себя, и дальнейшее его выздоровление, как говорится, шло без всяких осложнений. Будучи в здравом уме и твёрдой памяти, он больше ни словом не обмолвился ни о кладах, ни о проклятиях, ни о чём подобном. Но, едва оправившись после длительной и тяжёлой болезни, он начал готовиться к какой-то таинственной экспедиции. Примерно в это же время на Тортугу зашёл какой-то европейский корабль, и Гиббс, убедившись в том, что жизни его воспитанника больше ничего не угрожает, засобирался в Англию. О том, что случилось после его отъезда, он узнал только через много лет. К этому времени Гиббс успел окончательно спиться и упасть на самое дно общества. Он поселился в таверне на Тортуге и проводил дни в питейном зале, а ночи – в свинарнике, куда слуги отволакивали мертвецки пьяного бывшего боцмана. А он и не возражал: не всё ли равно, где валяться пьяным - под столом в трактире, или рядом со свиньями? За номер-то в гостинице ему всё равно нечем было платить, так лучше уж свинарник, чем мостовая… Трудно сказать, что бы случилось с Гиббсом, если бы на его пути опять не появился Джек. На этот раз капитан явился не один: с ним был какой-то мальчишка лет восемнадцати, который постоянно ко всем лез с всякими нравоучениями…. Вот и его, Гиббса, этот Уилл вздумал поучать, как жить…. Мол, и стоять-то ему, такому чистенькому, рядом с бывшим боцманом, воняющим перегаром, неприятно, и вообще. Водой вон, окатил, чтоб вонь отбить…. Да только, видали мы таких!... Ну, да бог с ним, с Уильямом, не о нём сейчас речь. Дай-то бог ему всего хорошего на его «Летучем Голландце», и не будем больше о нём вспоминать… Ну, так вот, Джек отвёл Гиббса в трактир, где напоил своего бывшего наставника ромом и рассказал ему о том, как он потерял «Жемчужину». Не зря, ох, не зря не доверял Гиббс Барбоссе! Этот ничтожный лекаришка уговорил Джека сделать его старпомом на «Жемчужине», и тот, то ли из опасения, что болезнь может вернуться и потому лучше держать бывшего корабельного врача при себе, то ли из чувства благодарности, пошёл на это. Во время плавания к Исла-де-Муэрта Барбосса обманом выманил у него карту, на которой был указан путь к острову, а потом поднял бунт на корабле и высадил капитана на необитаемом острове. Наверное, Джек сам был виноват в том, что с ним так обошлись. Ко времени отплытия с Тортуги он всё ещё был нездоров после ранения. Все дни он проводил в своей каюте, на койке, а о том, что делается на палубе, и знать не хотел. Ясно, что его авторитет сильно пошатнулся, и, в конце концов, всё закончилось вполне закономерно. Больной и слабый капитан не смог держать своих людей в подчинении и на корабле вспыхнул бунт, которым умело руководил Барбосса. О том, что было после его изгнания, Джек предпочёл не распространяться. С острова он смог выбраться, и последующие годы, как он сам выразился, он просто выживал. Но теперь, когда у него появился козырь, он надеется вернуть «Жемчужину» и отомстить Барбоссе… Что ж, Гиббс без колебаний согласился ему помочь, тем более, что такая жизнь уже успела порядком надоесть бывшему боцману. На следующий же день они набрали команду и на бывшем британском бриге отправились на поиски приключений. Ну, а дальше случилось столько всего! Три года они с кем-то сражались, кого-то догоняли, от кого-то убегали. За это время Джек успел обрести свою «Жемчужину», потом опять потерять и её, и свою собственную жизнь, но они, его команда, сумели спасти и своего кэпа, и корабль. И снова последовали битвы, и новые потери…. Во время последнего боя с армадой Беккета, они совсем утратили надежду на победу, но чудо спасло их и в этот раз. Уильям, которого все они считали погибшим, стал капитаном «Летучего Голландца» и помог им расправиться с Беккетом. Джек тогда тяжело переживал гибель своего приятеля, ну, то есть, это он думал, что гибель… Но ещё большее потрясение ждало его потом, после победы. Когда отгремели залпы салюта и смолкли радостные крики победителей, мисс Свонн подошла к Джеку и сообщила ему о том, что, пока его не было, она успела выйти замуж за Уилла, и теперь должна покинуть корабль навсегда. Гиббс видел, как переменился в лице кэп, когда услышал эту «радостную» для него новость. Но Джек остался верен себе, и даже в такую минуту нашёл в себе силы шутить. Он попрощался с Лиз и проводил её до лодки, в которой та должна была плыть. Но как только лодка скрылась из виду, кэп сразу помрачнел. Около часа он буквально изводил свою команду ничем не обоснованными придирками, а потом вдруг повернулся и ушёл к себе. И вот уже шесть дней как он оттуда не выходит…. Интересно, с чего бы это?.. Гиббс ещё раз прошёлся по палубе взад-вперёд, и у него как-то вдруг просветлело в голове. Ну, конечно, как это он раньше не догадывался? Его кэп любит эту взбалмошную девчонку от которой в его жизни одни только несчастья! Это её потерю он сейчас оплакивает, запершись в своей каюте, это из-за неё он вот уже сколько времени как не в себе!.. Но ведь с этим же нужно что-то делать, иначе, дело, чего доброго, опять дойдёт до бунта! И кажется, он, Гиббс, даже знает, ЧТО именно надо делать. Он пойдёт к кэпу и уговорит его прервать это непонятное добровольное заточение. И у него у самого есть кое-какой козырь, который не сможет не заинтересовать капитана… С этими мыслями Гиббс подошёл к капитанской каюте и решительно потянул на себя ручку двери…