Бог устал нас любить

— Все спецслужбы уже там. По сути, дожидаются только нас, — сказал мне Олег. Я лишь кивнула, нервно теребя пуговицу пуховика. Слабо помню, что тогда было и как я себя вела. Помню, что села в машину Олега, судорожно пытаясь пристегнуть ремень безопасности. Мой коллега выглядел как минимум растерянным — к тому же, бледный, как сама смерть. Он закинул в рот маленькую таблетку, конфискованную из пустующего ныне кабинета Светланы. Он и мне предлагал такую, но я отказалась. И, как сейчас понимаю, зря. Состояние было похожее на шок. Если Кузнецов нервничал, заламывая пальцы и глотая успокоительное, то я была чересчур спокойна для сложившейся ситуации. Видимо, не совсем понимала, что произошло. Следователь говорил что-то о теракте, о смертях… Затем начал говорить о жертвах и «Скорой». Было ясно одно — произошла какая-то трагедия, унесшая много жизней. И это в нашем маленьком, до недавнем времени тихом, городе! — А если там пробки будут? Нам же срочно надо… — я не знала, почему Олег решил поехать на личном автомобиле, а не на служебном, с мигалкой. Пусть это и ведро с гвоздями, которое старше всего нашего отдела, но попадать в пробку в нашей ситуации не есть хорошо. Да и что говорить о машинах — я не знала даже, как Олег будет в таком состоянии сидеть за рулем! — То поедем на метро, — огрызнулся Кузнецов, вставляя ключ зажигания. — Откуда в нашей дыре метро?! — А откуда в нашей дыре пробки?! — он повысил голос, а затем откашлялся и продолжил: — Журавлева, ты можешь хоть немного помолчать и не задавать лишних вопросов? У меня от твоего жужжания уже уши болят! Я тоже хочу знать что, зачем и почему, но я же молчу. Хотя я, скорее, молчу, потому что мне некому задавать вопросы. Разве что тебе, но твой уровень интеллекта сравним разве что с амебой. Поправочка: напуганной амебой, — он усмехнулся с собственной шутки. — Так что не мешай единственному умному человеку из нас двоих довезти тебя до места преступления. Можешь в дороге поиграть в игры на моем мобильнике. — Спасибо, я воздержусь, — вежливо отказалась я. Сгорая от любопытства, мне явно было не до «Змейки» на смартфоне. Но сейчас спрашивать что-либо у Олега было опасно для собственной психики. А если я помолчу — то он расскажет все сам. Кузнецов любит обсуждать события, так что он все пояснит. И, правда, не прошло и десяти минут нашей поездки, во время которой следователь попытался нервно переключать радио, как он начал говорить: — Если для тебя наш городок был образцом спокойствия, можешь об этом забыть раз и навсегда… — причитал он, словно бабка у подъезда. Я решила промолчать в ответ на его реплику — целее буду. — Двойной теракт. В один и тот же день, на одном и том же месте, с разницей буквально в пять минут. На светофоре загорелся красный, поэтому Олег нажал на педаль тормоза. — Двойной теракт? Кто-то подорвал террориста, который подорвал… э-э-э… Кого он там подорвал? — Не совсем так, но верно мыслишь, инфузория. Ты ведь заметила, что я недолго разговаривал, собственно, всех подробностей не знаю. Да и что кривить душой — понял мало что. Но из понятого достаточно, чтобы составить картинку. У нас объявились не то неформалы, не то очередные сатанюги. Человек шесть-десять их. Для секты, если учитывать размеры нашего городишечки, достаточно. Ну, и благодаря этой помойке под названием СМИ люди настолько напуганы, что подозревают в убийствах всех и каждого. А тут эти ребята. Конечно же, всех собак сразу же на них повесили. Испокон веков так — если ты чем-то отличаешься ото всех, то в лучшем случае ты будешь жертвой насмешек, а в худшем… Ты поняла меня. Обозленные на весь мир наши горожане сплотились и решили устроить самосуд. Девушке волосы подожгли, парня ножом пырнули… И тут, — БА-БАААХ! — он резко повысил голос, отчего я вздрогнула, — прогремел взрыв. И мертвые, и раненые, и шокированные — полная смесь, бесплатное приложение к взрывам МЧС, «Скорая», пожарные, саперы и, в чем я уверен на все триста процентов — журналисты тоже уже там. Как я тебе и сказал — дожидаются только нас. Я никогда раньше не была на месте терактов, к счастью для меня же. Лишь видела это по телевизору — охваченные огнем близлежащие здания, деревья, люди с оторванными конечностями, истекающие кровью, от которой земля окрасилась в красный, а иногда еще и воронка в месте, куда попала бомба. Зрелище, достойное голливудских ужастиков. Так что увидеть это воочию мне не хотелось. — Мы приехали, — как назло, Олег произнес эту фразу, когда меня охватила паника. Надеялась оттянуть этот момент, взять, так сказать, реванш… А тут… — Припарковаться только, кажись, негде. Я облегченно вздохнула. Наверное, получилось это слишком громко, ибо Олег усмехнулся. — Я и не заставляю идти тебя на место самого взрыва. Ты такая бледная, что распугаешь там всех, кто выжил: решат, что ты смерть. От тебя-то и толку там не будет, только и будешь путаться под ногами и взрослых дяденек. Займешься лучше чем-нибудь другим. О, этот козел отъезжает… Припаркуюсь здесь.

* * *

Думаю, мне повезло больше, чем Олегу, который вклинился в «самую гущу событий». Несмотря на то, что, как он выразился, он «бережет мою нежную психику», честь и хвала ему, ибо я всего лишь просматриваю записи с камер видеонаблюдения. Благо, — хотя, какое, к черту, благо?! — теракт произошел в центре города, где поблизости тьма торговых центров, каждый из которых был как новогодняя елка обвешан камерами. Охранник, седеющий толстый мужичок с усами вроде гусарских, коротко рассказал мне свою биографию перед тем, как он все-таки предоставил мне записи: шесть черно-белых квадратиков на экране. Жаль, что без звука. Все камеры показывали улицу с разных углов. Два сегмента не вызывали у меня никакого интереса: там была видна улица с другой стороны. А что там может быть интересного? Разве что собака бегает… Другие же фрагменты представляли собой сцену самосуда, доступную для просмотра со всех сторон. «Активист», назовем его так, стоял, окруженный толпой и держал за волосы миниатюрную кудрявую девчонку, по виду еще подростка. Этот упырь был крупнее ее в два раза, но его нисколько не смущало это. Он по-волчьи скалил зубы, взывая к толпе. Судя по мимике, он был взбешен, говорил гневно. Девчонка кричала и вырывалась, даже кусаться пыталась. Мне, стороннему наблюдателю, зрителю, стало страшно за нее. Хотя, в некотором смысле, я понимала ее — одна, против толпы… Страх охватывает тебя изнутри своими липкими лапками, цепляясь ими за желудок и легкие. И от этого появлялась готовность на все, лишь бы избавиться от этого гадкого чувства. Но совсем одно, когда в тебя кидаются тряпками недоумки-одноклассники, а совсем другое — когда стадо людей может забить тебя до смерти палками и камнями. Из толпы вдруг появился еще один парень более худощавый, чем выше упомянутый «активист», да и одет был попроще. В руках у него была десятилитровая канистра. Перекинувшись парой фраз с главарем, он открутил крышку с канистры и плеснул жидкостью на несчастную жертву. Девушка из последних сил попыталась вырваться, не то крича, не то моля о пощаде, не то проклиная. Я непроизвольно начала заламывать пальцы. Неужели это керосин? Они хотят сжечь ее заживо? Словно ведьму в Средневековье? От толпы вновь отделился человек. На этот раз полноватая девушка невысоко роста. Несмотря на холод, она была одета в короткую юбку. Хочу отметить, что это отвлекало внимание от ее внешности. Встреть я ее на улице в другой одежде, я бы ее в жизни не узнала бы. Девушка достала что-то из кармана, как позже стало понятно — это был спичечный коробок. Достав из него одну спичку, она черкнула ею о ребро коробки и кинула уже горящую спичку в девчонку. Ее длинные кудрявые волосы мгновенно заполыхали. «Активист» все же сжалился и отпустил несчастную. Жертва с трудом прорвалась через кольцо толпы, которая, к моему удивлению, расступилась перед ней, и пропала из поля зрения камер под гогот толпы. Я до последнего надеялась, что они все же не подожгут ее. Просто попугают… Бедная девочка. Я не представляю пытки страшнее, чем сгореть заживо, каждой клеточкой своего тела чувствуя приближение смерти. Надеюсь, что ей помогут и что она выживет. Затем главарь вновь начал говорить что-то толпе. Вскоре, опять же, из толпы, вывели худощавого парня с длинными, до пояса, распущенными волосами. Несмотря на холод, он был одет в одну футболку. Парень сопротивлялся активнее, чем предыдущая жертва, даже успехи у него были кое-какие — один из «стражников» согнулся пополам после одного из его ударов. Но, заметив злобный взор главного, тот, переборов себя, мгновенно выпрямился. Парень был стойкий духом, это с одного взгляда заметно. Жаль, что оказался не в том месте не в то время. Он многого мог бы добиться. Если, конечно, для него все не окончится сейчас… В жертву из толпы стада полетел камень. «Активист» засмеялся, а затем махнул рукой, видимо, отдавая приказ. Один из «стражников» замешкался, а вскоре их жертва опустилась на колени, держась ладонью за подреберье. «Охранник» в это время вытер окровавленный нож о рукав собственной куртки. Жертва же, держась за бок, с трудом поднялась на ноги и поковыляла прочь, сказав напоследок этим тварям что-то. Главарь вновь взвыл к толпе, но его оборвали буквально на полуслове. Раздался взрыв. Дальше картинки не было, видны были лишь помехи. Видимо, взрыв вывел камеры из строя. От увиденного мне стало не по себе. Даже слезы на глазах навернулись. Эта видео запись казалась не вещдоком, а фильмом. Не то ужасами, не то боевиком. Тяжело было осознавать, что это совсем недавно произошло буквально рядом со мной, а я ничего не могла изменить. И на душе оставался неприятный осадок оттого, что я не знала, за что поступили так с этими девушкой и парнем, и выжили ли они. Думать о расследовании дела у меня, как назло, не выходило. Единственная адекватная мысль, которую я могла выдвинуть — взрыв был произведен откуда-то из толпы.

* * *

Я просидела больше двух часов, бездумно пялясь в экран и рассматривая записи с камер. Готова поклясться, что еще пять минут просмотра — и у меня можно будет принимать экзамен по этим видеозаписям. Но все равно мне было многое непонятно, хотя, казалось бы, все на ладони. Это как в школе на уроке физики. Вроде и понятно, а вроде и… Единственный разумный вариант, так это то, что террорист был смертником. То есть подорвал сам себя и толпу. Если же нет, то становится очевидным, что бомба была с таймером. Значит, она была либо заложена там до самосуда, либо кто-то подложил во время него и по-тихому улизнул. Насчет первого варианта я уже спросила у охранника-гусара — он здесь с утра, за порядком бдит, никто подозрительных предметов не оставлял. Просматривать записи за весь сегодняшний день, а то и за вчера и позавчера, мне абсолютно не хотелось, поэтому я решила плясать от второго варианта. Но плясать не вышло: туфли жали. Сколько я не вглядывалась в толпу, подозрительных телодвижений я не обнаружила. Да и от «стада» никто не отделялся: в поле зрения камер не попал ни один человек, который бы прогуливался поблизости. Как я уже и сказала — бегала лишь собака. Кажется, это была кавказская овчарка. — Ну что, есть успехи? — Олег подошел сзади, резко положив ладонь мне на плечо, отчего я вздрогнула. — Значит, ты тут «В мире животных» смотришь? Пока я там копошусь в этом всем, да?! — он едва сдерживал смех, глядя на экран. — Чего ты к этой собаке-то прицепилась, а, Журавлева? — У меня такое чувство, что эта бомба взялась из воздуха. Или вон, ее шавка эта на хвосте принесла, — я откинулась на жесткий и неудобный стул. — Тут либо смертник, либо… Ее никто не мог подкинуть, никто от толпы не отделялся, а на улицах камеры не зафиксировали вообще никого, кроме этой собаки. — Стой… Можешь увеличить эту псину? Немного повозившись с клавиатурой, я всю же увеличила этот злосчастный «собачий» сегмент. Олег несколько секунд вглядывался в экран, как-то странно морща лоб и щурясь. Собака в это время бежала в сторону местного эшафота. Через несколько минут она должна была побежать назад. Кузнецов смотрел немигающим взглядом, словно сейчас весь мир был заключен в этом животном. — Стой. Отмотай назад, где она только бежит туда, — приказал он. Я послушно сделала это, готовясь услышать размышления, к которым он пришел. — Вот, смотри, — он ткнул пальцем в экран, — здесь у псины в зубах что-то вроде хозяйственной сумки. Видишь же? А теперь перемотай вперед. Здесь она уже бежит налегке. Тебе не кажется это странным? А я еще голову ломал, откуда там ошейник взялся… — Ошейник? — перебила его я, прервав тем самым монолог. — Да, там, на месте преступления, собачий ошейник был найден. Кожаный, на вид дорогой. Сразу видно, заботливый хозяин купил своему животному. Только вот он проволокой скреплен, порвался. Нужно будет у Паши, возможно ли собаку научить тому, что она принесет что-то и оставит в нужном месте… Я невольно вспомнила одну из встреч с кинологом Пашей и его овчаркой Цезарем. Я тогда еще Цезаря по холке потрепала и укололась об его ошейник. Он порвался, а Паше все некогда было купить новый, поэтому он и был скреплен проволокой.