Бог устал нас любить

Олег в очередной раз нажал на кнопку дверного звонка, после чего раздалась протяжная трель. Следователь, тихо бормоча себе под нос ругательства, тяжело вздохнул. — Странно, я ведь могу поклясться, что слышал шаги за дверью… — пробормотал он, продолжая измываться над звонком. На лбу Кузнецова залегла глубокая складка, которая образовывалась на его челе в минуты раздумий. Я переминалась с ноги на ногу. Сложившаяся ситуация мне ой как не нравилась. Вилор сегодня сам сказал, что он не планирует покидать дом, так как ему необходимо готовиться к экзаменам. Даже дядя решил освободить его от работы на этот период и взял обязанности мальчика на себя. Все же из института Литвинову-младшему «вылететь» не хотелось — уж слишком большого труда ему стоило туда поступить, он сам рассказывал. — Подожди, я позвоню Вилору, — сказав это, полезла в карман за мобильным телефоном. Следователь удивленно изогнул бровь. В зеленых глазах читался вопрос. Проигнорировав Кузнецова, я принялась листать список контактов. Найдя нужный номер, я нажал на вызов. В трубке тут же раздались протяжные гудки. — Стой! Слышишь? — Олег приложил ухо к входной двери дома, пытаясь прислушаться. Наморщив лоб, последовала его примеру, прикладываясь ушной раковиной к холодной поверхности. Какая-то музыка… Такая мелодия стояла у Вилора на входящих вызовах! И тут мне стало не на шутку страшно. Вилор, мальчик мой, что же случилось… Может, ему стало плохо? У него слабое сердце, любое волнение может оказаться последним… Я начала активно колотить кулаками по двери. — Вилор, открой! Это я, Алина! Открой! Но все мои усилия были тщетны. Тогда, не выдержав, я в сердцах нажала на ручку двери. Ко всеобщему удивлению, она поддалась. Мы с Олегом переглянулись. Опыт подсказывал, что ничего хорошего это не сулит. Какой разумный человек не будет запирать входную дверь дома? Когда опасный убийца только недавно был пойман… Обычно население еще несколько лет живет в страхе, запирая дома и квартиры на все замки. Олег зашел внутрь, я зашла следом, прикрыв дверь. С виду ничего не вызывало подозрений: все выглядело точно так же, как и сегодня утром. Не разуваясь, я пошла вдоль по коридору, прямиком в комнату Вилора. — Алина, ты куда? — Кузнецов так и застыл на пороге, не то пораженный, не то удивленный. — Отстань, — я лишь отмахнулась от него. — Посмотри лучше в других комнатах. — Что посмотреть? Алина! Я не стала ему ничего отвечать. Не до него сейчас! Мысли в голове вились роем надоедливых и жужжащих пчел, но все они сводили к одному: что же с Вилором. Будь с ним все хорошо, не оставил бы дверь открытой, ответил бы на мой звонок! Он всегда отвечал мне… И каждый разговор начинал с того, как он рад слышать мой голос… Глаза мерзко жгло. Я уже готова была завыть в голос от незнания. Неизвестность заставляла волноваться больше, накручивать себя, настраивать на плохое… Только нажала на дверную ручку, как откуда-то из глубины комнаты послышался грохот. Толкнув дверь, я буквально залетела в комнату. Никого… И ничего тяжелого на полу, что могло бы вызвать такой сильный шум. И тут мой взгляд упал на распахнутое настежь окно. Точно! Звуки доносились с улицы! Всего за несколько секунд я оказалась около окна и, облокотившись на раму, выглянула на улицу. Никому не нужный задний двор с голыми деревьями, потрескавшийся асфальт и фигура в черном, убегающая в сторону пустырей. На голове этой самой фигуры был капюшон, закрывающий голову и лицо, поэтому я не смогу опознать его. Невозможно даже определить, какого оно пола! — Олег! — крикнула я, пятясь назад, но тут же запнулась о ковер и упала на пол. Под руки попалась какая-то тряпка. Рубашка Вилора! Но… Но почему на ней бурые пятна?.. Глаза начало жечь еще сильнее, по щекам скатывались непрошенные слезы, отчего-то очень горячие. Я взяла предмет одежды в руки. Олег, если узнает, что я улики лапаю — голову оторвет. Но сейчас мне было плевать. Еще теплая… В некоторых местах ткань была разрезана. Он ранен?.. Или еще хуже?.. Из горла сам собой вырвался крик. Я кричала до хрипоты, периодически прерываясь на всхлипы. Я утыкалась носом в ткань, вдыхая запах Литвинова, смешавшийся с запахом крови. Вилор… Миленький, что же с тобой случилось?.. Кто мог с тобой так поступить?.. Родной мой… Я ведь старалась тебя оберегать, пыталась тебя оградить ото всего… Неужели ты меня не послушался?.. Раздался звук пощечины, и щеку вмиг обожгло. Удар вывел меня из шокового состояния. Кузнецов склонился надо мной, положив одну ладонь мне на плечо. — Олег… Он выпрыгнул из окна и побежал в сторону пустырей… А я на полу нашла это… — я протянула ему окровавленную рубашку. — Кто выпрыгнул из окна? Литвинов? И чья это рубашка? — следователь сыпал меня вопросами, в ответ на которые мне хотелось только завыть вновь. Кузнецов взял меня за руку и рывком поднял на ноги. — Это рубашка Вилора… Он ранен или того хуже. А кто сбежал, я не знаю. Я думаю, что это тот, кто сделал это… — Подожди, не реви. Если бы Вилору было «еще хуже», где-то рядом лежало бы его окровавленное тело. Значит, он был лишь ранен, — даже не смотря на окровавленную рубашку, Олег кинул ее на кровать парня. — А что делает человек, когда он ранен в первую очередь? Учитывая, что он остается в сознании? — Вызовет «Скорую» себе? — Да, а до ее приезда он попытается оказать сам себе помощь. И для начала — смыть кровь. Соответственно, он будет там, где есть вода. На кухне я уже был, Вилора там нет. Значит, он будет разве что в ванной. Я метнулась в сторону ванной комнаты. Дверь была чуть приоткрыта. Вилор… Потерпи немного, сейчас мы тебе поможем… Это моя вина… Я ушла, а не осталась с ним… Все только из-за меня… В ванной моему взору предстало ужасное зрелище. Но Вилора там не было. Я даже не знаю, радовало меня это или, напротив, огорчало. Дядя Вилора, Куприян Вячеславович, полностью одетый лежал в ванне. Вода была алого цвета. Я зажала рот руками, чтобы не закричать вновь. То, что мужчина мертв, не оставляло сомнений. К горлу подкатила тошнота. Есть вещи, к которым невозможно привыкнуть, даже если они уже стали привычными, я бы даже сказала — будничными. Будучи студенткой, мне часто приходилось бывать в морге и видеть тела людей, умерших от разных причин. В большинстве случаев тела были искалечены. Редко кто умирал естественной смертью. И все равно на каждом вскрытии мне становилось дурно, как в первый раз. Даже когда в городе начались регулярные убийства, я не могла привыкнуть к виду мертвых изуродованных тел. Следом за мной в ванную комнату заглянул и Олег. Я повернулась в его сторону. Он открыл рот и хотел было сказать что-то, но, увидев мертвое тело, плавающее в ванне, смог произнести лишь: — Господи… — Я не думаю, что это самоубийство, — произнесла я. — Рад, что ты еще не лишена возможности соображать, — следователь усмехнулся и, отодвинув меня в сторону, подошел к мертвому телу. — Ему перерезали горло. Края у раны ровные. Значит, нож был остро заточен, и ранение наносили одним движением. Лежит он здесь около часа. Видишь, от воды кожа сморщилась. Я заглянула в ванну. Лицо мужчины, уже изборожденное возрастными морщинами, было белесо-желтоватого цвета, на шее кожа была сморщена от длительного контакта с водой. В нос бил запах крови. Олег положил руку на щеку покойного. — Умер примерно так же, около часа назад. Я попыталась перевести взгляд куда-то в сторону, но получилось смотреть разве что на воду, что приобрела красноватый оттенок. В воде плавали клочья волос, сгустки свернувшейся крови, какой-то мусор, похожий не то на песок, не то на землю. Мне вновь стало плохо. Зажав рот руками, я отвернулась от тела. Олег положил руку мне на плечо, осторожно поглаживая его. Я делала глубокие вдохи, чтобы прийти в себя. — Не бойся, он тебе уже ничего не сделает. Можешь повернуться. Заодно посмотри, может, я что-то упустил. Угукнув, все же повернулась, хотя и была не в силах смотреть на это. Я пыталась смотреть лишь на лицо. От одного вида красной воды мне становилось дурно. Мое же внимание привлекло то, что волосы трупа на виске испачканы кровью. Морщась от отвращения, я, прикасаясь кончиками пальцев к холодной коже, раздвинула ему волосы в этом месте. Так и есть, на виске была гематома от удара. — Его оглушили сначала! — воскликнула я. И правда, кто бы смог абсолютно спокойно перерезать горло высокому и крепкому мужчине, который, к тому же, служил в армии? Да не просто служил, а в каком-то секретном подразделении. Там, насколько я знаю, такие навыки дают, что никакие супергерои рядом не стояли. — Так ты говоришь, что кто-то побежал в сторону пустыря? — Но успеем ли мы? Все же мы и так порядочно задержались… — Бегом в машину. Надеюсь, удача будет на нашей стороне.

* * *

— Это Кузнецов. У нас подозреваемый в убийстве. Вышли группы захвата по следующим адресам… — дабы не терять время, он решил позвонить в отделение по дороге к автомобилю. Коллега перечислил адреса частного кладбища, ритуального агентства Литвинова и пустырей. Хотя до сегодняшнего дня я не знала, что у них тоже есть адрес. — Предположительно, преступник вооружен. Ждем, — и он положил трубку. Кузнецов открыл багажник. Я, словно любопытная мартышка, заглянула внутрь. — Всегда боялся быть застигнутым с пустыми руками преступником, за которым я веду охоту, — сказал он, — и сейчас этот страх сыграл «за» меня, — Олег достал из багажника бронежилет и кинул его мне. Не задавая лишних вопросов, я послушно натянула его на себя. К слову, даже облегченный броневой жилет, который достался мне, весил килограмм пятнадцать, что позволило мне на себе ощутить все тягости рыцарей. — Конечно же, я всегда знал, что мне достанется симпатичная напарница, и с ней придется поделиться бронежилетом, — следователь достал из машины второй жилет. — Но, к сожалению, мне досталась всего лишь ты. Не волнуйся, все узаконено и куплено из собственного кошелька. Прыгай в салон. На переднее сидение. Сев в машину, я сразу же пристегнула ремень безопасности. И ежу было понятно, что сейчас предстоит нешуточная погоня. В фильмах это было показано как эпичная погоня с перестрелкой, конечно же, заканчивающая победой главного героя. Но если киношные погони вызывали восторг, то в жизни это вызывало страх. Жуткий животный страх, охватывающий целиком. Он заставляет сердце биться чаще, тяжело и отрывисто дышать и искать укрытие. Да, черт возьми, укрытие и пути к побегу! Как ни крути, но чувство справедливости и долга отходят на второй план, когда опасность угрожает твоей собственной шкуре. — Алина, скажи, ты умеешь заряжать пистолет? — мой коллега сел на водительское сидение. — Да… Нас в институте учили… — сказать, что я была шокирована, значит, ничего не сказать. Сложившаяся ситуация приобретала все более и более опасный характер, что, конечно же, играло не в мою пользу. — Отлично, — он завел мотор. — В бардачке пистолет и патроны. Ты знаешь, что делать. Дрожащими руками я заряжала оружие. Олег же в это время гнал в сторону пустырей, нагло превышая скорость — за сотню зашкаливало. Я же крепче сжимала в руках ствол. Внезапно Кузнецов дал по тормозам. По инерции меня качнуло вперед, отчего я едва не ударилась лбом о лобовое стекло. — Дальше пойдем пешком. На машине мы дальше не проедем, да и спугнем его, если еще не… — он не стал договаривать. И так было понятно. Отдав ему оружие, выскочила из автомобиля и осмотрелась по сторонам. Дорога от пустыря была только одна, и вела она к частному кладбищу, принадлежавшее убитому Литвинову. Через кладбище уже можно попасть в город, и тогда ищи ветра в поле. Но я не думаю, что преступник за такое короткое время мог преодолеть столь большое расстояние. Да и Олег мудро поступил, направив группы захвата именно на эти адреса — мы его окружили таким образом, бежать ему будет некуда. Кузнецов легонько похлопал меня по плечу, давая знак, что нужно бежать. Но, как говорится, легко сказать — трудно сделать. Когда тебя заковали в этакую пятнадцатикилограммовую кольчугу бежать сродни пытки Святой Инквизиции. Радовало лишь одно — обута я была в старые и удобные кроссовки, а не в туфли, как хотела изначально. Почему-то я вспоминала свой первый курс. Казарменное положение, говоря простым языком — армия. На практических занятиях меня заставляли наряжаться в полное обмундирование, которое весит больше, чем я, так еще и сверху натягивали противогаз, больно дравший волосы. Ну, а приправлялось все это физруком, что не стеснялся в выражениях и крыл нас даже не трехэтажным, а пятиэтажным матом. Тогда я его ненавидела, а сейчас была благодарна. Когда это все закончится, подарю ему бутылку хорошего коньяка. На расстоянии метров десяти мелькнула знакомая фигура в черном. — Олег, смотри! — крикнула я, отчего дыхание окончательно сбилось, и дышать я стала как ожиревший мопс после прогулки. — Стой! Стрелять буду! — следователь сделал предупредительный выстрел в воздух. Раздался оглушающий грохот, от которого хотелось зажать уши ладонями. Подозреваемый все же остановился и, покачав головой, вывел из-за спины правую руку. У него пистолет?.. Откуда?.. Все не так просто, как я думала… Он направил оружие на Олега. Все происходило чересчур быстро, мы не успели среагировать. Да и были шокированы известием, что у него вообще есть с собой оружие. Вновь послышался выстрел. Я вскрикнула и закрыла лицо руками. Следующим услышала звук падающего тела. Олег! Я открыла глаза и увидела, что мой коллега лежит на земле. На светлых джинсах в районе колена медленно растекалось бурое пятно. — Олег! — я подбежала к нему и упала на колени. — Это я виновата… Это я закатила истерику! Мы не должны были действовать в одиночку… А я даже не подумала остановить тебя, потому что думала только о себе! Чертова эгоистка! Прости меня, прости! — я трясла его за плечо, пытаясь привести в чувство. Слезы застилали глаза, изо рта вырывались всхлипы. Олег… Нет, этого просто не может быть! Ты ведь не сильно ранен, верно?.. Все ведь будет хорошо?.. Ты сейчас мне так нужен… Я бы отдала все на свете, лишь бы услышать твою очередную шуточку! А затем, подняв взгляд на виновника, крикнула: — Ты отнял у меня любимого, хочешь отнять и друга?! Он лишь рассмеялся и ринулся убегать. — Алина… — прохрипел следователь, — со мной все нормально. Пуля застряла в мягких тканях. Но бежать дальше я не смогу. Бери мой пистолет и беги за ним! Закрой это чертово дело! Покончи с этим! — Но как же ты?.. Я не могу тебя бросить здесь истекать кровью! — За меня не волнуйся. Жгут я себе смогу наложить да и «скорую» вызову,— он слабо улыбался, хотя и было заметно, что на лице его застыла гримаса боли. — И перестань реветь. Я еще не покойник, чтобы по мне лить слезы. — Потерпи немного, — прошептала я, прикасаясь губами к его виску и забирая у него пистолет. — Скоро все будет хорошо. Я бросилась бежать. Мгновенно забыла о том, что на мне тяжелый бронежилет и что руку оттягивает далеко не легкий пистолет. Лишь бы он не успел далеко сбежать… Лишь бы… Лишь бы… Лишь бы! Эта фраза звенела в мыслях, звон отдавал в уши. Мне даже казалось, что я слышу собственный голос. Вот он! Виновник всех моих трагедий! Человек, который совсем скоро окажется за решеткой! Он насмехался надо мной, дразнил, то убегая далеко вперед, то замирая на месте, но стоило мне только приблизиться к нему, как он удирал вновь. Где-то вдалеке послышался вой полицейских сирен. Скоро все закончится. Совсем скоро! Виновный получит по заслугам! Услышав сирены, подозреваемый остановился, внимательно осматриваясь по сторонам в поисках источника звука. Ну, вот, гад, застал и мой черед смеяться! Я навела на него пистолет. Он застыл, словно в нетерпении, но не переставал усмехаться. — Сдавайтесь, вы окружены! Сопротивление бесполезно! Вам предъявлено обвинение по статье 105 Уголовного Кодекса Российской Федерации — убийство, а также по статье 317 Уголовного Кодекса Российской Федерации — посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа. Подозреваемый поднес левую руку к капюшону черной толстовки. Что он, черт возьми, собирается сделать?! Я крепче сжала в руке оружие. Он усмехнулся и начал стягивать с себя капюшон, а, стянув с себя его полностью, посмотрел мне в глаза и залился смехом. Сердце мое словно сжала чья-то грубая металлическая рука, а внутри все задрожало. На глазах вновь появилась мутноватая пелена, мешавшая видеть, а хватка, с которой я вцепилась в ствол, сама собой начала слабеть. Нет…