Бог устал нас любить

Мы переглянулись и рассмеялись. — Да, видимо у нас точно крыша от недосыпа едет. И при этом она о-о-о-очень громко шуршит шифером, — сказала я, закрыв вкладку со статьей о семи смертных грехах. — Ну, зато мы сможем запросто пройти кастинг на роль актеров, если какой-то полоумный все же решит экранизировать книги Донцовой, — кивнул Олег и чуть толкнул меня в бок, мол, слезай с моего места. — Допустим. А ты-то откуда знаешь? — я посмотрела на него с прищуром, вроде я узнала его постыдный секретик о том, что он на досуге почитывает детективы Донцовой. — Добрые люди рассказали. Ну, диалог, конечно, шикарен вышел! «Значит, надо облазить все церкви»… Надо же было такое удумать! — Кузнецов уже открыто угарал. Да, обстановку мы славненько разрядили… — Харе ржать, — я откинулась в кресле коллеги (оно, как оказалось, гораздо мягче моего). — В городе людей убивают, а мы тут ржем. — Ладно, действительно, хватит… — согласил он со мной. — Ну, вообще, если призадуматься, то доля правды в этом всем есть. Но процент мизерный. Да и не может все быть настолько просто — у нас же дело не по сценарию книги Донцовой, в конце-то концов! Плюс, на дворе, извините меня, не средневековье, чтобы за смертные грехи священникам карать. Разве что какой-то чокнутый придурок возомнил себя инквизитором… — Нужно поднять всю документацию насчет сбежавших из психиатрических больниц и якобы вылечившихся за последние несколько лет. Вдруг там было длительное «просветление», — я лениво зевнула. Недосып все же сказывается. И сонливость вечная, и нервы ни к черту… — Да, нужно подать заявку, чтобы к понедельнику нам уже все сделали. А завтра придется снова покопаться в биографиях. И знакомых допросить. Все же мы, как-никак, обязаны показания со знакомых Калининых. Но это уже завтра. — Полностью поддерживаю насчет завтра, — и я зевнула еще раз для пущей убедительности. — Я уже нормально не спала черт знает сколько. Спать хочется больше, чем жить. Олег захлопнул папку, в которой пока что было лишь пара листов, написал черным маркером на форзаце трехзначное число и убрал ее на полку. — Но завтра нужно прийти и разобраться. Сама понимаешь — за два дня хоть что-то в деле не прояснилось, считай, новым висяком обзавелись. Выключай пока комп, Алин, —Кузнецов смел ручки в ящик стола и попытался собрать все разбросанные бумажки в подобие стопки. — Тебя подвезти, кстати? — следователь забрал с вешалки, спрятанной в углу, свое пальто. — Да, подвези, спасибо, а то я без машины сегодня.

* * *

За два часа нудного допроса под шмыганье носами подруг «Лоры» и нервозности работников Калинина мы порядком устали. Хорошо, хоть мозгов хватило допрашивать по одиночке, а не вместе — иначе бы мозги кипели у обоих. Ну, а что мы, собственно говоря, узнали? То, что Лору продвинул ее богатенький папочка, который вскоре обанкротился, из-за чего «бедняжке» пришлось выйти замуж за парня-цвета-неба? Или то, что Калинин сначала был по уши в кредитах, а потом все же выпутался из них и разбогател? Ничего интересного. Одна банальная повседневность. Правда, одна уборщица из гей-клуба (у которой, к слову, просрочена регистрация), упомянула, что Калин ни дня не мог прожить без того, чтобы не накричать на кого-нибудь. «Уж очень он был вспыльчивый человек. Кричал все, кричал, бумажками бросался… Но еще он добрый был, как успокоится. Всегда премию мне выписывал, старую куртку своей жены отдал. А она вообще шлюхой была! Гуляла направо и налево! Ууу, мразь!», — сказала она мне. Ну, последнее мы и без нее знали. Зато прояснилось хоть что-то. Хотя бы то, что Калин был вспыльчив, что может являться мотивом для убийства. Но раз он потом добрел, как мне сказала уборщица… Вряд ли из-за этого кто-то бы мог убить. Нужен мотив посерьезнее. Но, вроде бы, он ни с кем не собирался рвать контрактов. Тогда, может, дело не в этом?.. — Что, глухо? — Олег зашел в кабинет, который он так любезно уступил мне, сам уйдя в допросную. В руках у следователя был серебристый ноутбук с гравировкой фирмы-производителя, явно прихваченный из дома. — Как в танке, — я указала рукой на стопку распечатанных листов с показаниями, которые я еще не успела «подшить» к делу. — Явный это висяк, Журавлева. Только зря выходной потратили… — А может, мы изначально пошли по неверному пути? Может, все было так, как я предполагала? Помнишь мою теорию? — Это ты о той теории о смертных грехах, о которой ты распиналась вчера? — Нет, о другой. Подойди сюда. И кинь мне ручку, а то у меня все, похоже, подружки Калининой стащили. — Лови, — Кузнецов положил лэптоп на стол и, достав шариковую ручку из ящика стола, не глядя кинул ее мне. — Спасибо, — канцелярская принадлежность угодила мне прямо в лоб. Кузнецов случайно на снайпера не учился? — А теперь иди сюда. Я вытащила из закромах чистый лист бумаги и нарисовала в верхнем левом углу кружок, внутри которого написала «убийца». — Вот это, как ты и, надеюсь, догадался — наш убийца, — я даже нарисовала под подписью подобие смайлика с большими глазами и усами. Далее провела от «убийцы» в разные стороны четыре стрелочки и под первой написала «Нэнси». — Вся цепь событий началась с «Нэнси». Уж не знаю, чем ему помешала малолетняя наркоманка, но, тем не менее, ее он прихлонул первой, — под второй стрелочкой я написала «Серебрянская», а после провела еще одну стрелку от «Нэнси» к выше упомянутому пункту, а под самой кривоватенькой линией написала «свидетель». — Конечно, Серебрянская не была никаким свидетелем, но она активно лезла в дело, а это, согласись, весомый мотив, — аналогично я поступила и с оставшимися стрелками. Под одной написала «Лора», а под другой — «Калинин», а под нижними — «свидетель». — Калинин нашел труп Серебрянской, а Лора, как установил судмедэксперт, осматривающий место преступления, скорее всего, была убрана как свидетель, ибо ее труп был около двери. Так что тут, если копать глубоко, все началось с «Нэнси». А остальные лишь поплатились за то, что случайно увидели или узнали не то, что надо. Я же тебе это говорила уже. Неужели забыл? — Да, забыл, прости. У самого в голове столько теорий крутиться, что я уже и не знаю, как и что думать. И что ты предлагаешь мне сейчас, после второго раза изложения своей версии? — Как «что»? Нам нужно допросить бабушку «Нэнси»! Она-то должна хоть что-то знать! Давай сегодня съездим, все равно день впустую, а так хотя бы что-то, да узнаем. — Только на этот раз едем на твоей машине. Итак у меня уже бензина прокатали больше, чем за год. Если все-таки убийца — своеобразный инквизитор, что карает за смертельные грехи, — то я не удивлюсь, если он завтра убьет Олега и лезвием на трупе вырежет слово «жадность». Никак не удивлюсь.