Бог устал нас любить

— Господи, Адочка, это, наверное, дорого все! — всплеснула руками старушка, когда заглянула в пакет, принесенный ей девушкой с темными волосами. Я стояла чуть поодаль, дожидаясь, пока Олег окончит разговор с директором. Я бы посидела бы еще там, если бы мне не стало плохо от запаха табака и его парфюма. Теперь приходится стоять в коридоре, облокотившись спиной о прохладную стену. — Да не волнуйся, ба, я заработала, — с улыбкой ответила девушка. Она явно лукавила: рукав теребила и отвела взгляд куда-то на стену, чуть выше уровня глаз женщины. — Я работу хорошую нашла, много времени, правда, отнимает, но зато платят прилично. — Дай бог, раз хорошая, — кивнула она. — Хоть бы не обманул тебя там кто, внученька. Я могла бы еще бесконечно долго вслушиваться в этот разговор, но тут из кабинета владельца вышел Олег собственной персоны и, чуть толкнув меня между лопаток, недвусмысленно намекнул, что пора бы и уходить. А если быть точнее, то… Он стоял прямо за моей спиной. Я чувствовала его дыхание на своей коже. Она было столь горячим, что обжигало. И он тихим шепотом произнес: — Алин, кончай бадягу, домой хочу, жрать охота. А мне, видимо, пора прекращать чтение литературы вроде «50 оттенков серого». Ну, или просто спать побольше. Я вышла на крыльцо и носом потянула свежий воздух. Наконец-то мы снова встретились! В доме престарелых, признаюсь честно, запахи не ахти. — Ну, так что сказал тебе этот «ужасный человек»? — спросила я, застегивая куртку. — Да ничего особенного, сказал лишь то, что здесь самые лучшие условия. Ну, да, видели мы, какие там условия, — хмыкнул мужчина. — Ну, что, теперь по домам, надеюсь? Есть хочется больше, чем жить. Только о еде и думает… Я тоже, между прочим, есть хочу, но не ною ведь! — Пошли, — кивнув, достала из сумки ключи от машины. Мы прошли вдоль здания. С крыши периодически за шиворот капала вода, заставляя меня поежиться, а Олега — выругаться. Были слышны приглушенные голоса, которые заглушал отзвук наших шагов. — Слышишь, ты, еще раз убежишь без разрешения — я тебя в разных мешках в лес отвезу, ты меня поняла? — мужской голос. Грубый, прокуренный, словно у маньяка из детективных сериальчиков. — Да кто ты вообще такой, чтобы мне указывать, что мне и как делать?! — это уже женщина. В голосе слышны знакомые нотки, но сказать точно, где я его слышала — не могу. — Ты вообще всего лишь шлюха… — и после этого раздалась звонкая пощечина. — Да что у них там, черт возьми, происходит? — не выдержав, проворчал следователь и ускорил шаг, направляясь в сторону, откуда звучали голоса. Темноволосая девушка, что я видела раньше в доме престарелых и высокий светловолосый парень, одетый в кожаную куртку. Он держал ее за волосы, но, как только в его поле зрения появился Олег, предпочел отпустить ее. — Что у вас здесь произошло? — он смотрел на них, как на умалишенных. А я же лишь выглядывала из-за плеча коллеги, словно маленькая девочка из-за спины отца. — А у нас это, — девушка заправила за ухо прядь волос и облизнула кровь с губ, — Семейные разборки, ага. Ничего себе, семейные разборки. У нее губа разбита и на всю щеку красноватый отпечаток ладони. Да если бы у всех так «семейные разборки» проходили бы — у нас полгорода бы лежало в могиле из-за бытового убийства, а вторая половина сидела бы по выше упомянутой причине. — Он вас избивал? — прищурившись, спросил следователь. — Мы из полиции, заявление, если что, быстро составим. — Да нет же, говорю — все в порядке. Дэн, подтверди, что все в порядке. Мы просто повздорили немножко. Мы сделали вид, что поверили им. Хотя странная парочка все же вызывала у нас подозрения. Особенно эта фраза… «Я тебя в разных мешках в лес отвезу»… Понятно, что отвезет не на зайчиков-белочек посмотреть! Но, знаете, нам, честно говоря, было совсем не до этой парочки. Не хочет она подавать заявление о побоях — и не надо. У нас итак дел выше крыши. По городу убийца бродит, что расчленяет ни в чем не повинных людей, а тут — из-за каких-то семейных разборок… Ехали мы в машине молча. Приглушенно играло «Ретро.fm», был слышен шум проезжающих машин… Но не было разговоров. Мы словно оба вообще забыли, что такое речь. — Ты живешь все там же? — стало первым, что я произнесла. — Да. Не секрет, что мы оба были погружены в раздумья, но мысли у нас все же были общими. Кто, черт возьми, этот убийца? Кто этот педофил-наркодиллер? И связан ли он каким-либо образом с маньяком? Как жаль, что все сейчас для нас закрыто занавесом. — Приехали. — Спасибо, Алин, — он чмокнул меня в щеку и вышел из машины, при этом громко хлопнув дверью. Я пробурчала что-то насчет того, что это не холодильник. Но долго ворчать не хотелось, хотелось поскорее приехать домой и, наконец, поспать. Но поспать не удалось и в этот раз. Ночью я проснулась от входящего вызова. Снова труп.

* * *

— При погибших обнаружены документы на имя Трофимовой Ады Викторовны 1989 года рождения и Макарова Дениса Васильевича 1986 года рождения. Алин, ты вообще записываешь?! — А? Да, да, записываю, — я зевнула и потерла покрасневшие от многочисленных бессонных ночей глаза. Я попыталась записать то, что мне сказал Олег, но кроме кривоватых каракуль ничего не вышло. Санитары уже упаковывали в труповозку два черных мешка. За что он на этот раз решил открыть охоту? Оба погибли от огнестрельных ранений… А меткий чувак — с одного выстрела завалил… Девушке попал в район солнечного сплетения, парню — прямо в сердце. За что же он над ними так поглумился? Они вроде свидетелями по делу не проходили… — Нет, все же цепочка идет не от «Нэнси», — вздохнула я, убирая блокнот в сумку. — Или от «Нэнси», но тогда убийц двое. — Или у нашего маньяка и вовсе завелся подражатель, — следователь тоже издал вздох, глядя, как погружают в труповозку тела. — Это тогда полная жопа будет. Я промолчала. Поддакивать не хотелось, а спорить и доказывать что-то свое сейчас было не уместно. Мои глаза очень болели, словно в них залили жидкого мыла. Организм, уставший от недосыпа, требовал хоть несколько часов сна. Кузнецов старался держаться бодрячком, хотя и он уже весь иззевался, опуская в пол покрасневшие глаза. — Пойдем в машину, — он дотронулся до моего плеча, чтобы убедиться, что я еще не заснула прямо стоя на этом месте. Я кивнула и лениво поплелась к машине, шоркая подошвами поношенных кроссовок по асфальту. Убийство аж на другом конце города произошло… Радует, что хоть ночью пробок нет… Села на заднее сидение и мгновенно же уснула, положив под голову собственную сумку и слушая какую-то «безумно интересную» эзотерическую передачу по радио. Разбудили меня лишь тогда, когда мы подъехали к офису. — Алин, вставай, приехали. Я лениво села на сидении и разлепила глаза, сначала просто тупо уставившись перед собой, пытаясь понять, где я. Потом все же забрала сумку с сидения и вышла из машины. На улице было еще темно. В воздухе витала прохлада, заставляющая поежиться и еще сильнее закутаться в куртку. Ноги по началу не хотели слушаться, из-за чего я едва не споткнулась, проехавшись носом по тротуару. Затем все же нашла в себе силы зайти в здание. Мрачновато кивнула дежурному и, забрав ключ от кабинета, прошла по длинному коридору, слыша в полнейшей тишине звук своих шагов и своего дыхания. В кабинете, как обычно, было сухо и пахло бумагой. Я села за свой стол и, положив на него сложенные руки, уронила голову на свои предплечия. — Не спи, замерзнешь! — М? — подняла голову и, не открывая глаз, сдула упавший на нос локон. — Нас ждут великие дела! Ну, а вернее — поиски информации на Макарова и Трофимову. А с утра пораньше еще и допрос свидетелей… Я застонала, словно раненная в ногу антилопа. Где то спокойное время, когда я целыми днями ковырялась в бумажках и таскала Кузнецову кофе?! Я так скучаю по нему… По времени, в смысле. * * * — Интересно, интересно… — послышалось из-за соседнего стола. — Что ты там нашел? — я отпила горький кофе из чашки и захлопнула свой ноутбук, в помощью которого я пыталась найти хоть какую-то информацию на Макарова. — Трофимова не раз была поймана на занятиях проституцией. Несмотря на угрозу «пятнадцати суток» еще ни разу не сдала своего сутенера. Помнишь эту дамочку, наверное? И еще — ее бабушка находится в том же доме престарелых, что и бабка «Нэнси». Тебе не кажется это подозрительным? — Кажется, даже более чем, — я подошла к коллеге и через плечо заглянула на его экран монитора. Смутно начала узнавать девушку с фотографии уголовного дела и ту темноволосую, что вчера разговаривала со старухой. — Вероятность около пяти-семи процентов, что убийца либо является кем-то из медперсонала, либо посещал недавно стариков, либо имеет доступ к базе данных дома престарелых. А у тебя есть что-то на Макарова? — Пока нет, я не искала еще. — Так иди ищи, чего же ты ждешь! Мы еще долго обсуждали, какие же все же отношения связывали Макарова и Трофимову. Мы ведь собственными ушами слышали, как он ей угрожал. А теперь они оба мертвы. А может, это злобный брат-близнец Макарова? Да ну, бред. Где-то в семь утра я уже была совсем без сил. Едва на ногах держалась. Олег даже разрешил мне прикорнуть на столе, на что я с радостью согласилась. Ну, а что пока делать? Базы данных и «уголовки» по десять раз перечитывать ничего нового не даст, патологоанатом придет только в восемь, после чего можно будет звать друзей-родственников на опознание, друзей, кстати, тоже раньше восьми допрашивать нельзя. Пусть хоть люди поспят, раз не мы. И все бы пошло по плану. Вызвали знакомых, найдя номера в мобильных телефонах, дождались заключения патологоанатома, провели опознания, и все подтвердили, что это Макаров и Трофимова, и даже с некоторых людей успели снять показания… Кстати, из показаний мы узнали, что Макаров и есть тот самый сутенер. И, по словам одной из подруг Ады, сама Ада была в него «безудержно влюблена» и ради него готова на все. Мда, судя по его обещанию увести ее в разных мешках — любовь была взаимна. Все бы ничего. Если бы вскоре не последовал очередной звонок. И снова труп. На этот раз — на кладбище.