Nemeton

Стайлз приезжает по адресу, надиктованному Крисом, достаточно поздно, около восьми часов вечера, смутно надеясь, что доктора Дитона уже не окажется на месте, что, в общем-то не освободит Стайлза от принятия его участи, но хотя бы отсрочит его. Но надежды не оправдываются, - в окнах клиники еще горит приглушенный свет, а сам ветеринар выходит навстречу Стайлзу, который старается как можно тише проскользнуть в приемную. Единственное, что его выдает - это зазвеневший над дверью колокольчик. - Я не могу сказать, что ты не тянул до последнего часа, - доктор Дитон добродушно усмехается, приглашая юношу пройти. - Хочешь чаю? - Не очень, - с сомнением отвечает Стайлз. - Чего-нибудь покрепче - может быть, но точно не чая. Но мне за руль, знаете. Так что... - Стилински пожимает плечами, обозначая безвыходность своего положения. - Предпочтешь сразу к делу? - друид понимающе кивает, оглядывая стоящего перед ним молодого человека. В Стайлзе едва ли можно заметить нервозность, но расслабленным его тоже назвать нельзя; он напряжен и собран, сосредоточен. - Хорошо. У тебя есть вопросы, не связанные с тем, что ты прочитал на просторах всемирной паутины? Стайлз, уже открывший было рот для того, чтобы озвучить череду образовавшихся у него вопросов (Эллисон даже настояла на том, чтобы он составил список), обескураженно смотрит на мужчину, который довольно прищуривает смеющиеся глаза. - Знаешь, в мое время интернет не был так распространен, как сейчас, и у меня не было таких обширных возможностей для забивания своей головы всяческой чушью. Садись, - указывает Стилински на один из стульев, и ставит перед ним чашку с чаем, видимо решив проигнорировать отказ Стайлза. Чай пахнет немного странно, какими-то травами, но не отталкивающе, напротив. - Но я подумал, что ты наверняка кинешься за помощью к интернету, - продолжает ветеринар, садясь на стул напротив, и делая глоток из своей чашки. - Поэтому и сам решил посмотреть, что там пишут. Впечатлился, конечно, как и ты, я думаю. Стайлз осторожно делает глоток, кивая. - Так как там насчет белых балахонов, золотых ножей и человеческих жертвоприношений с каннибализмом? - Из всего этого у меня в наличии только белый рабочий халат, если честно. Жаль, конечно, не оправдывать твоих ожиданий, но что поделать, извини. Стилински натянуто улыбается в ответ на вполне искреннюю улыбку ветеринара. - Тогда чем мне придется заниматься? - А ты уже настроился на каннибализм? - Дитон покачивает головой, внезапно становясь серьезным. - Друид - это посредник между оборотнями и остальными мирами. Между оборотнями и людьми и между оборотнями и высшими силами, такими, как Неметон. - А конкретнее? - Стилински снова принюхивается к чаю, чуть взбалтывая кружку, чтобы посмотреть, как маленькие фиолетовые лепестки закрутит в образовавшийся водоворот. - Это один из немногих случаев, когда с силой приходит и знание. Как только ты примешь Неметон как своего покровителя, ты поймешь и в чем состоит твой долг. - То есть вы мне ничего не скажете? Что значит "посредник"? В прямом смысле? - В прямом. У друида есть право говорить за стаю, и есть право говорить со стаей. Так же мы служим своеобразным якорем для оборотней, только стая, которую оберегает друид, защищена от погружения в свойственный оборотням амок. - Круто, - легкомысленно даже на свой взгляд резюмирует Стайлз. - И что? Ну... всякие обряды-ритуалы, заклинание и прочее? Этому не нужно учиться? - Учеба, как таковая, не нужна. Тебе стоит прочесть некоторые книги, чтобы лучше ориентироваться в нюансах, как ты выразился, обрядов-ритуалов, но все это в большей степени приходит на уровне интуиции. - И что теперь? - юноша нетерпеливо оглядывается. - Стукнете меня по лбу веткой омелы, и я уже друид? Дитон усмехается, слишком невесело на взгляд Стайлза. - Кристоф наверняка говорил тебе о том, что друиды - это люди без прошлого, верно? - Верно, - настороженно отвечает Стайлз, отставляя в сторону чашку с недопитым чаем. - Он сказал, что я не должен, если не хочу, рассказывать им, кем я был до того, как стал друидом. - Ни им, ни кому-либо еще, - Дитон кивает. - На самом деле, чтобы обрести прочную связь с Неметоном, нужно умереть. Стайлз ошарашенно приоткрывает рот, втягивая в лёгкие внезапно ставший раскалённым воздух. Дитон спокойно смотрит на него, явно не спеша доставать из ящика письменного стола ритуальный нож с зазубренным, покрытым засохшей кровью, лезвием. Стилински еще несколько секунд внимательно следит за спокойно покоящимися на столешнице ладонями - друид будто специально показывает, что ничего не собирается предпринять, - и поднимает подозрительный взгляд на мужчину. - Умереть, то есть совсем умереть? Или типа как клиническая смерть? Ну, типа там, четыре минуты, дефибриллятор, разряд, и все такое? - Стилински с надеждой оглядывается на расставленное в кабинете оборудование, не слишком, впрочем, надеясь обнаружить здесь реанимационный набор. - Пожалуй, как клиническая смерть. Только время смерти варьируется от часа до двадцати часов. - Законы природы еще никто не отменял, - ворчит Стайлз, хмурясь. - Мозг умирает, вы в курсе? - Я врач, все-таки, - Дитон пожимает плечами. - Некоторые общие положения верны и для людей, и для животных. Но неверны для оборотней и тех, кто с ними связан. - Это как кома? - Стайлз уже почти решил, что пора встать и валить отсюда куда подальше, а потом будь что будет. - Скорее, как летаргия. Или анабиоз. Если не принимать во внимание тот факт, что все это время твои легкие наполнены ледяной водой, а сердце не функционирует. - О, - Стилински еще смутно надеется, что это какой-то дурной сон, из тех кошмаров, что мучили его в отходняках после передоза аддерала, ровно до тех пор, пока Крис не заявил, что он вообще не верит в СДВГ и не обучил Стайлза какой-то специальной дыхательной гимнастике, предварительно выкинув весь аддерал, все рецепты на него и запретив Стайлзу обращаться к врачу за новыми. На самом деле, правильное дыхание оказалось действеннее. Дитон пожимает плечами. - О как, - развивает мысль Стайлз. - Ну, то есть... Ладно я, у меня нервы крепкие, а если девчонке суждено друидом стать, ей-то каково подобное выслушивать? - Неметон выбирает людей с определенным складом ума, Стайлз. - Ага, - Стилински все еще переваривает поступившую информацию. - Умное дерево. - Ты готов? - Алан отставляет свою кружку в сторону, поднимаясь из-за стола. - Пойдем. - А что, кто-то отвечал "готов" на этот вопрос? Вы сами-то что ответили, когда вам предложили... - Стайлз продолжает недовольно, немного раздраженно и нервозно бубнить, идя вслед за мужчиной, ровно до тех пор, пока тот не пропускает его вперед на пороге одного из кабинетов. - Это что за ёбанная хрень? Дитон укоризненно качает головой, ловя возмущенный взгляд Стайлза, но тот лишь фыркает, снова поворачиваясь к большой металлической ванне, наполненной водой и кубиками льда, между которых неспешно плавали маленькие фиолетовые лепестки, точно такие же, как в чашке с чаем. - Чаёк-то, я так понимаю, с секретом? - Стайлз недовольно морщится, подходя к ванне и на пробу опускает ладонь в ледяную воду. - Чай обычный, Стайлз. Обычный успокаивающий травяной чай, не больше и не меньше. Мне нужно, чтобы ты был в ясном уме, поверь. Стилински ухватывает круглоугольный кусочек льда, перекатывая в ладони, и с отчетливой горечью смотрит на мужчину, со звонким всплеском роняя лед в воду. - Про легкие, наполненные ледяной водой вы, значит, не утрировали... И каково это - ставить человека перед фактом, стирать его мечты, разбивать планы и надежды? - Мы все находим применение нашим навыкам, Стайлз. Ничто не проходит бесследно и ничто не происходит просто так. - Меня это утешить должно? - Стайлз через голову стягивает темную толстовку, откладывая на стоящий неподалеку металлический стол, и берется за ремень джинсов. - Я надеюсь, мне не полный стриптиз нужно устраивать? А то вы, конечно, врач, но, все-таки, собачий, неудобно как-то. - Ты всегда становишься язвительным и грубым, когда злишься? - Дитон довольно прищуривается, оглядывая Стайлза. - Наверное, - Стилински раздраженно пожимает плечами, спуская штаны, и складывая их рядом с толстовкой. - Чему вы улыбаетесь? - Носки сними, и можешь заканчивать стриптиз, - ветеринар чуть покачивает головой. - Альфа твоей стаи тоже отличается язвительностью. - Не думаю, что на этом можно построить годную команду, - Стайлз послушно стягивает носки. - Ну как? Будете меня топить? Друид подходит ближе, смотрит часы на противоположной стене, и что-то прикидывает, бросив короткий взгляд за окно. - Нет, топить я тебя не буду, все должно происходить без насилия, - Дитон не обращает внимание на бурчание Стайлза "а моральное насилие считается?". - Тебе помочь? - Не надо! - Стайлз отшатывается от протянутой руки, опираясь о ледяной борт ванны. - Черт. Это немного... Немного слишком. Дыхание перехватывает, а в опущеную в воду ногу будто впивается тысяча игл, Стайлз с трудом заставляет себя сделать вдох, затем еще один, после чего садится в ванну, впиваясь в металлические края дрожащими, побелевшими до синевы, пальцами. - Как я вернусь? Дитон? - в голосе Стайлза пробиваются истеричные нотки, а его губы синеют. - Как я вернусь? - Я же сказал тебе, Стайлз. В случае с Неметоном с силой приходит и знание, - теплая ладонь ложится на макушку, не давя, а голос друида, кажется, становится тише. - Опусти голову ниже, под воду. И закрой глаза.

***

Стайлз открывает глаза. Холод, сковывавший все мышцы тела еще секунду назад, отступает, схлынывает, принося вслед за собой жар; боль уходит из легких, перестает сдавливать шипастыми тисками виски. Остается лишь выжигающая роговицу глаз белизна, постепенно покрывающаяся знакомыми, сотню раз виденными узорами, темными змеями расползающимися по кипенно-белой поверхности. - Я думал, Неметон - это дерево. Ты вообще в курсе, что Неметон - это священная роща? - Стайлз надеется, что ему никогда не придется рассказывать о происходящем, особенно о том, как он разговаривал с огромным, кажущимся мертвым, пнем. - А ты не дерево, ты пень. Мертвый при том. Словно в опровержение слов Стилински, темные линии, оплетающие ствол гигантского пня, наливаются теплым, красноватым золотом, пульсирующим, но быстро исчезнувшим где-то в недрах покрытой трещинами коры. - Знание приходит с силой. Так не бывает вообще-то, - Стайлз сочувственно похлопывает пень по срубу. - Это противоречит законам логики. Но ладно, я верю, что ты не мертвый. Это приятно, на самом деле. Быть жрецом при мертвом дереве - полный маразм. Стайлз делает пару кругов вокруг пня, наблюдая за заполняющими все окружающее пространство змеистыми узорами, неохотно признаваясь, что он-то ожидал чего-то более впечатляющего. Даже удар веткой омелы по лбу был бы предпочтительнее, чем эта неопределенность неизвестно где. - Ну, ты, наверное, в курсе, что я не повизгиваю от восторга от идеи стать твоим жрецом, - Стайлз засовывает руки в карманы толстовки, тут же удивленно на нее взглянув. Мало того, что на нем не трусы и футболка, как было, когда он опускался в воду, а толстовка, джинсы и кеды, так и толстовка, в добавок ко всему, ярко-алого цвета. Такие Стайлз не носил лет с шестнадцати. - Ну, давай сойдемся на том, что это игры подсознания. Признаю, этот прикид мне нравится, - Стайлз строго смотрит на дерево. - Но он неудобен. Не для охоты. Вообще не предназначен для деятельности в лесах, если что. То, что условно можно было бы назвать землей, учитывая, что оно находилось внизу и Стайлз упирался в это ногами, неожиданно начало беззвучно вспучиваться, бугриться корнями, легко пробивающими поверхность, покрытыми ало-золотыми пульсирующими жилами. Стайлз смотрит на происходящее несколько секунд, а затем снова поворачивается к пню, который выглядит, если такое вообще можно сказать о почти неодушевленном предмете, как сытый, нализавшийся сметаны, кошак. - Есть у меня смутное подозрение, что я и есть то самое человеческое жертвоприношение, м? Экономненько, ничего не скажешь. Дальше-то что? Отрыгнешь меня как комок шерсти? Фу, какая гадость. Стилински зябко потирает замерзшие пальцы. Жар уже отступил, и тело снова начало пронизывать сырой, неприятной прохладой. Картинка плывет перед глазами, меняясь, неизменным остается только огромный пень, и становится ясно откуда сырость - снова посмотрев под ноги Стайлз видит прелую листву, а под ней - влажную землю, от которой и тянет сыростью. Обстановка смутно знакомая, а простая логика подсказывает Стайлзу, что он сейчас видит окрестности Бэйкон Хиллс. Теплый ветер обдувает лицо, но ноги, даже в кедах, все равно мерзнут, и Стайлз поджимает пальцы в бесплодной попытке согреться. Попытка обхватить себя руками за плечи тоже ничего не дает, становится все холоднее, а золотисто-алое свечение сходит на нет, тускнеет, кажется совсем исчезает, но приглядевшись, Стайлз замечает другие цвета, пульсирующие в коре дерева - черно-синий, как ночное небо и серебристый, как лунный свет. Тело пробирает зябкой дрожью, и Стилински вытягивает перед собой руки, сжимая и разжимая пальцы, чтобы согреть, и приглушенно вскрикивает - кожа покрыта кельтско-валлийскими узорами, как татуировкой. Стайлз нервно ощупывает свое лицо, и очень сильно жалеет, что поблизости нет даже какой-нибудь завалящей лужицы, чтобы увидеть свое отражение. - Только не смей меня в таком виде оставить, тебе понятно? Не думай даже, я тебе корни сожгу. Стайлзу почему-то кажется, что кто-то над ним смеется. - Я не шучу, - юноша наклоняет голову, исподлобья глядя на Неметон. - И знаешь что? Если я решу, что эти твари, которых ты предлагаешь мне опекать, хоть сколько-либо опасны для окружающих, я прикончу их всех, а потом все равно подожгу твои корни. Чтобы ты больше не вздумал ставить людей перед подобными фактами. Стайлз замолкает, и в лесу воцаряется полная, звенящая тишина. Запястье правой руки обжигает болью, а следующие мгновение Стайлз впоследствии смог бы охарактеризовать как столкновение с несущейся на него со скоростью паровоза обитой чем-то мягким стеной. И следом сразу приходит боль в легких, ломота в висках, Стайлз инстинктивно хватается за борта ванны, с трудом поднимая одеревеневшее от холода тело над водой. - Давай я тебе помогу, - черт знает откуда появившийся в поле зрения Дитон подхватывает юношу под руки, удерживая, заставляя того практически повиснуть на своем помощнике. Стилински с трудом отталкивается от дна ванны, перешагивая через высокий борт, подскальзывается, и повисает на руках друида, который, протащив свою ношу пару шагов, опускает Стайлза в стоящее неподалеку кресло. Стилински бьет крупная дрожь, он с трудом фокусируется на окружающих предметах, кости ломит от холода, легкие от каждого вдоха будто снова наполняются ледяной водой, но никаких изменений помимо этих Стайлз в себе не чувствует. Ни какой-то сверхсилы, ни какого бы то ни было сакрального знания, ни даже четкого понимания, что с ним сделали. Стайлз, не вставая с кресла, с трудом вытирается предложенным большим и теплым полотенцем, натягивает на почти сухое тело свою одежду, и с удовольствием заворачивается в протянутый Дитоном клетчатый плед. Все это происходит в полном молчании, Дитон лишь подает Стайлзу необходимое, внимательно оглядывая дрожащего уже больше от нервозности юношу, а сам Стайлз не уверен, что сможет в ближайшее время открыть рот без боязни откусить себе язык, так сильно у него стучат зубы. Но в комнате стремительно теплеет, кажется, ветеринар включает обогреватель, а рядом со Стайлзом, на придвинутой к креслу табуретке оказывается большая кружка с горячим, дымящимся чаем. - И этот чай тоже без сюрпризов? - с трудом проговаривает Стилински, протягивая к чашке руку. И коротко, грязно выругивается, глянув на свое запястье. - Вы мне скажете, что это за хренотень? - Стайлз крутит рукой, рассматривая два, черным цветом вытравленных на коже, рисунка. По кромке каждого идет тонкая серебристая окантовка. Мужчина снова чуть покачивает головой, наклоняясь, чтобы рассмотреть внимательнее, и удивленно вскидывает брови. - Скажу. Знак на внешней стороне запястья - трискелион, это фамильный знак Хейлов. Ты разбираешься в символике? Впрочем, Питер тебе объяснит, если ты его спросишь. - В символике, пожалуй. Но не в этом, - Стайлз переворачивает запястье тыльной стороной, где рисунок нанесен прямо поверх рельефного узора вен. - Это любопытно, - Алан слегка хмурится, проводя большим пальцем по рисунку, и Стайлз невольно пытается отдернуть руку, почему-то ожидая жжения или боли от прикосновения. - Но вас это не радует, да? - Рунистика - сложная наука. Это руна Альгиз, твой знак. - Что, плохая руна? - Стайлз поджимает губы, поднося запястье к лицу, рассматривая. - А у вас какой? - Мой знак Уруз - целительная энергия, - мужчина демонстрирует охристо-красную, похожую на остроугольную "n" руну. - Ну, неплохо, вам подходит - Стайлз пожимает плечами. - А у меня что? Дитон задумчиво жует нижнюю губу, будто не зная, с чего ему начать. - Немногие руны старшего Футарка имеют двойное значение и двойное написание. Мою руну невозможно написать перевернутой, это бессмыслица. Альгиз же как раз из таких, двойных рун. Одно его значение положительное, - мужчина достает из кармана блокнот с коротким карандашом, и рисует на чистом листке такой же знак, как у Стайлза на запястье. - Вот это положительное значение, когда руна похожа на дерево, вскинувшее ветви к солнцу. - Фактически, Альгиз - это руна жизни, жизненной энергии. Но если ее перевернуть, - друид переворачивает блокнот, - она становится похожа на мертвое дерево и его корни... - На Неметон, - тихо проговаривает Стайлз. - Да. И обратное значение у нее соответственно - руна смерти. Это если впадать в крайности. - В каком смысле? - Стайлз удивленно вскидывает брови на последних словах друида. - У рун множество значений, близких друг к другу. Защищенность-беззащитность, победа-проигрыш. В твоем случае, когда ты смотришь на руну, ты видишь руну жизни. - А окружающие видят ее обратное значение, - медленно, задумчиво бормочет Стайлз, наконец-то обхватывая ладонью чашку с уже слегка остывшим чаем. - Это... это интересно. - Тебе нужно обдумать это все, осмыслить. Можешь приходить в любое время, если у тебя возникнут вопросы... - Но это не обязательно? - Стайлз поджимает губы. - Не обязательно. Но я приду в полнолуние, Стайлз. Нужно будет завершить начатое. - Отдать меня оборотням как залог их психического здоровья? - юноша кривится, прихлебывая чай. - Ладно, это уже неважно. Я сам приеду к вам, ладно? И... я ведь смогу видеться со своей семьей? - Конечно, - Алан кивает. - Но не жить с ними, если ты не хочешь, чтобы стая узнала о твоем прошлом. Их будет тянуть к тебе, особенно тех, что помладше, волчат. - Мило, - безэмоционально тянет Стайлз, отставляя в сторону кружку, и поднимаясь на ноги, замечая, что за окном вовсю светит солнце. - О... А... Сколько меня не было? - Шестнадцать часов, Стайлз, - Дитон смотрит на Стилински спокойно и доброжелательно. - Я позвонил Кристофу, предупредил его о тебе, тут можешь не беспокоиться.