Сумеречный альянс

Осень выдалась дождливой в этом году. С утра пораньше начал барабанить по крыше быстрый, словно двигавшийся в бешеном ритме танца, дождик. Я вышел из церкви, чтобы отправиться в лес: голод начал давать о себе знать сжигающим пламенем, проносящимся по горлу. На улице сыро и ветрено, но это не портило настроение. Высокая трава и кусты, едва до них дотронешься, обрушивали на ноги приятный холодный водопад, ботинки увязали в грязи… что могло быть лучше возможности чувствовать, что живешь? Вчера, когда я сообщил Аро, что собираюсь их оставить, он уговорил меня потерпеть неделю. Я согласился. По правде говоря, неделя ничего не изменит, если так думает древний вампир, так что мой уход – это вопрос времени. А пока у меня будет возможность просто читать и заниматься искусством. Вскоре я вернулся на своё привычное место – в библиотеку, к огромному пустому холсту, на котором я собирался изобразить похищение Прозерпины. Но сейчас, стоя перед холстом, я почему-то провел небрежно красной краской вдоль полотна. Уже смирившись с тем, что всё испорчено, я начал убирать основание, но меня отвлек шум за спиной. Кто-то зашёл в библиотеку и этот кто-то – явно женщина. — Добрый день, Карлайл, – послышался голос прямо за спиной. — Добрый день, Элена, – улыбнулся я в ответ. Пожалуй, эта женщина – единственный плюс вампирской жизни. — Как продвигается работа? – она подошла к холсту и провела пальцем под красной линей. — Очень хорошо, – солгал, сам не понимая зачем. — А я хотела предложить свою помощь. Что ж, тогда не буду мешать, – переведя взгляд от холста на меня, сказала женщина. В её взгляде было что-то испепеляющее, будто она обиделась. Я смотрел в её красные глаза и видел раскаленную лаву, и не мог отпустить её вот так. — Может, поможешь мне? – спросил я, отводя взгляд. Элена улыбнулась с едва заметным удовлетворением. Худенькая, с белоснежной кожей, угловатым лицом и каштановыми волосами, она была самой милой женщиной, с которой мне довелось общаться после моего превращения, она стала мне другом. Мы работали до самого утра; да и что в принципе могло остановить двух вампиров. Тех, кому никогда не надо отдыхать, спать и практически есть. Я знал уже много вампирских историй о том, что вампир может даже столетиями не двигаться, практически превратившись в камень. Что заставляет этих вампиров впадать в оцепенение: отсутствие смысла жизни, скука? Что? Я чувствовал непреодолимое желание жить, но не мог сказать, что чувствовал себя превосходно: небольшая дыра в моем сердце не давала мне улыбнуться. Я не понимал почему, но знал точно – я хочу это изменить. Прошло три дня. Я всё чаще думал о дыре в своём сердце и пришёл к выводу, что всё это от одиночества. Нет, конечно, в нашем с Вольтури замке было полным полно вампиров, но никто не разделял моих взглядов. Это очень тяжело: каждый день и секунду мириться с тем, что противоестественно тебе, от чего ты чувствуешь отвращение. Так и сегодня Вольтури вновь заставили меня утвердиться в своем решении покинуть их. — Нет, нет! – голос человека заставил меня непроизвольно прислушаться. – Умоляю, у меня осталась маленькая дочь. — Вы скоро встретитесь, – сказал Аро, в его голосе звучала победа. – Очень скоро. Послышался звук прорезаемой тонкой кожи, истошный крик и последний вздох. Я уронил книгу из своих рук и закрыл глаза, которые, увы, не могли плакать. Ещё четыре дня ада, и я покину это место навсегда.