Против долга

Когда штабс-капитан Овечкин ужинал в одном из ресторанов города, внезапно из плавного хода мыслей его выдернуло тихо играющее вступление "Боже, Царя храни". Взглядом он уловил уже знакомого ему юношу, который встал. Валерка стоял прямо и ровно, не сводя пристального взгляда со сцены. Сейчас он не испытывал того волнения, что за минуту до начала проигрыша, но теперь с замиранием сердца ожидал, что будет происходить дальше. А Овечкина он приметил сразу же, надо же было знать о присутствии того, для кого играет музыка. Но в его сторону не смотрел, хотя очень хотелось проследить за реакцией. Удивленно приподняв бровь, штабс-капитан оглядел зал. Он со своими соратниками почтительно встали, но вот остальная половина зала не разделяла их взглядов. Сам Овечкин отнесся к этому скептически, но вот некоторые его товарищи захотели полного согласия с их мнением и уже начали со злостью поглядывать на сидящих. Разрядка этого напряженного момента наступила тогда, когда начались гневные выкрики тех, кто на чьей стороне в политике был. Разумеется, не обошлось и без насилия - поднялся громкий шум. Женщины визжали, мужчины выкрикивали что-то, и даже начали стрелять. Ну и Валерка не остался без дела, потому что стоять в стороне для него было бы слишком подозрительно - поэтому он съездил кого-то по лицу. Овечкин же решил в драке сильно не светиться - мало ли несогласных. Он лучше как можно тише проскользнет к Валерке, схватит того за руку, оттащит на безопасное от мордобоя расстояние и поведет к выходу. - Идемте, молодой человек, здесь слишком много людей имеют противоположно-конфликтные взгляды. Валерка выглядел спокойнее некуда, потому что добился своего, а уж удержаться от радостной улыбки - дело нетрудное. Он молча шагал за Овечкиным, пока те не вышли из ресторана. Потом, когда они оказались на улице, решил первым завести разговор. - Простите, пожалуйста, я испортил вам вечер... - произнес он с самым, что ни на есть, натуральным раскаянием. Штабс-капитан фыркнул в ответ на это. - Ничего серьезного, в скором времени все, нравится им то или нет, будут вставать только при первом упоминании об этой песне. А вы ни в чем не виноваты. Мне хотелось бы узнать ваше имя, - Овечкин стал переводить разговор в более неполитичное русло. - Валерий Михайлович, - отозвался Валерка непринужденно и даже с легкой улыбкой, пытаясь прогнать мешающее напряжение. - А вас? - Петр Сергеевич, - махнув рукой, ответил тот. - Понимаете, в чем тут дело... - поглядывая на небо, отозвался он, чуть сбавив шаг. - В наше нелегкое время непростительно мало таких романтиков, как... да хоть как мы с вами. Остальные же необразованные личности считают нас извергами и прочей. Не видят нашего общего романтизма, вот в чем тут дело, - задумчиво продолжал он. - Возможно так и есть, - согласился Валерка легко. - Чтобы понять романтизм, нужно его почувствовать самому. Он шел рядом со штабс-капитаном, но как ни странно, не испытывал к этому человеку ни презрения, ни ненависти, как ожидал. Просто потому, что давно не имел возможности пообщаться с каким-нибудь человеком на отвлеченные, не связанные с войной темы. - Эх, романтизм, да и сама романтика, - Овечкин неопределенно махнул рукой, продолжая идти в ногу с Валеркой, - не имеет определенного понятия. Многие ошибочно путают это все с любовью - совершенно иным, эфемерным чувством, - философски заметил штабс-капитан. - Наверное, - юноша кивнул. - Правда любовь... я еще не знаю, что это такое, не мне судить. Но наверное, вам виднее. Овечкин едва подавил смешок, но ограничился вскинутой бровью. - Неужели? Вам здорово повезло, Валерий, - дружелюбно отозвался он. - Любовь изначально кажется чем-то приятным... в начале. А затем она все только усложняет. Помолчав, Валерка посмотрел в темное звездное небо и вздохнул. Он не был уверен, что согласен со словами штабс-капитана, но все-таки тот имел в жизни больше опыта, так почему бы не поверить на слово? - Значит, любовь - это скучно? - Не совсем, - чуть повеселев, отозвался Овечкин. - Любовь достаточно интересна, если так можно выразиться. Но иногда лучше остерегаться этого чувства. Оно опасно, способно затуманить разум... - как-то таинственно поведал он. - Но в вашем возрасте вы и не станете никого слушать, когда впервые влюбитесь, - он махнул рукой, решив не морочить юноше голову. - А если влюбляться не впервые, то начинаешь прислушиваться к чужому мнению? - Валерка невольно задумался. - Не думаю, но вы сами станете мудрее, имея опыт, - штабс-капитан пожал плечами. - А, ну тоже верно, - юноша кивнул. У него на языке крутился вопрос, который задать он пока не решался. Овечкин же замолчал, видимо, о чем-то задумавшись и глядя на ночное небо. Вскоре начало холодать и оба решили отправиться в бильярдную, потому что по домам еще не хотелось отправляться, а на улице слишком зябко, несмотря на лето. Там штабс-капитан не стал играть, чувствуя себя уставшим за сегодня, а просто взял себе вина и сел за стойку. Валерка устроился на стуле рядом с ним. Настроение у него было вполне себе расслабленное после разговора, и юноша даже не сразу вспомнил, что должен сделать. Хотелось просто продолжения разговора, но и вести себя осмотрительно при этом конечно же следовало. Не спеша попивая вино, Овечкин какое-то время не разговаривал с Валеркой, о чем-то размышляя. Затем он кинул на юношу задумчивый взгляд. - Так, говорите, ни разу не влюблялись? - неожиданно спросил он. - Ни разу, - рассеянно подтвердил Валерка, кивнув. - Пока еще не сложилось. Овечкин снова замолчал, как-то напряженно смотря в одну точку. А потом повернулся к Валерке и внимательно осмотрел того. - Так, говорите, откуда вы? - Из Петербурга, - не колеблясь, ответил тот. - А вы? Овечкин вздохнул. - Земляки. И на какой же вы улице жили, если не секрет? - На Зелениной... - отозвался Валерка, вспоминая. - Еще и соседи, - задумчиво произнес штабс-капитан. - Возможно, мы с вами даже встречались... впрочем, тогда вы были совсем маленьким и гуляли в сопровождении няни. - С французом, - дополнил Валерка его суждение, а, заметив недоуменный взгляд, объяснил: - Гувернер у меня был французом. - Вот как, - растягивая слова, отозвался Овечкин. - А ваши мать, отец? - Я беженец, - ответил Валерка. - А родители в Константинополе, но увы, я узнал об этом совсем недавно. - Как, - пораженно заметил штабс-капитан. - Они оставили вас тут одного? - Да, - удрученно ответил Валерка. - Так вышло. - Бедный, бедный мальчик, - покачал головой Овечкин. - Вы были здесь хоть раз? - сразу же перевел штабс-капитан. - Нет, я тут впервые, но начинаю привыкать, - отозвался Валерка беспечно. Штабс-капитан задумчиво потер переносицу. - Знаете, этот город не ограничивается бильярдной и рестораном. Я бы мог вполне провести вам некое подобие экскурсии. - Было бы неплохо, - юноша поправил очки, в который раз сползающие с переносицы. - Я был бы вам признателен. - Значит, встречаемся завтра здесь же? - более бодро спросил Овечкин, вставая. - Да, - согласился Валерка. - Во сколько? - Хмм... скажем, в двенадцать, - штабс-капитан пожал плечами и протянул руку Валерке для рукопожатия. - Сейчас вынужден вас покинуть, как бы прискорбно это не звучало. Встав, Валерка пожал ему руку и коротко кивнул. - Хорошо, я приду. До свидания? - Предпочитаю вообще не прощаться, - махнул рукой штабс-капитан. - Но все же, до завтра, - и он, развернувшись на каблуках, вышел из бильярдной. Проводив его взглядом, Валерка тихо выдохнул, а потом стал рассматривать противоположную стену и думать, благо поразмыслить было над чем. Однако, все же потом он встал и покинул бильярдную, чтобы вернуться домой, к друзьям, так как сделать предстояло еще много. Только вот почему после стольких событий и одного знакомства сразу идет кругом голова, Валерка понять не мог.